Нарцисс и тайпан

      Богиня бежит, что есть сил. Она в огромном пустынном поле. Вся трава давно высохла, оставив после себя лишь пожухлые листья от рядом стоящих редких деревьев да тонкие стебли, которые мешались под полами длинного платья, чтобы стремглав бежать к реке напротив. И зачем? За ней погоня? Оборачивается и понимает, что сзади никого нет. Но это не успокаивает, ни капельки. Наоборот, это будто ещё сильнее нагоняет. Поджилки трясутся, сердце давно ушло в пятки, которыми она и топчет ставший давно бездыханным орган. Но девушка уже давно потеряла почву под ногами и, ничего не замечая вокруг, только истерично бежит. "Быстрее", — это единственная мысль, которая крутится в голове будто мантра. "Быстрее", — повторяет она в который раз, уже теряя значение и саму суть этого слова. Оно стало её молитвой. Нарицательным. Путеводным.       Спотыкается и больно бьётся коленками о холодную, сырую поверхность. Ткань ханбока проваливается в мерзкую грязь, моментально приобретая оттенки коричневого и серого. Куронъи испуганно смотрит на себя и не может сделать от шока и единого вздоха, только чувствует жуткое удушье и то, как сильно округляются её глаза. Ноги и руки в ледяной воде, от которой кожа каким-то образом покрывается тонким слоем льда, быстро поднимающейся по телу вверх, в направлении сердца. Но девушка лишь резко размашистыми движениями отряхивает кожу и поднимается на ноги, чувствуя ритмичную пульсацию в коленках. Но ей нельзя задерживаться. Там, сзади, этого только и ждут. "Быстрее", — вот её единственное желание. Куда она спешит? Кого пытается увидеть?       Нет ни одного ответа, есть только животный страх, заставляющий всё её нутро трястись, предчувствуя беду. Она даже не слышит шуршания длинного богатого платья, не слышит шелест и хруст листьев и редких веточек под ногами, не слышит собственное бешеное дыхание и сердцебиение, которое отдаётся гулкими ударами по грудной клетке, будто сковавший слишком огромный для этого насос.       И вот оно. До Куронъи доходит топот то ли ног, то ли копыт, которые определённо скачут за ней. Они её ищут. И возможно, они её нашли. Они придут за ней. И убьют. Богиня ещё сильнее ускоряется, чувствуя, как бок начинает неприятно саднить. Но здесь никто не даст ей отдышаться. Поэтому она даже не видит, как ветви кустов, через которые она решила пробежать, проходятся, будто стрелы по её коже и одежде. И после всего на ней лишь жалкие лохмотья. Глубокие цвета ханбока поблёкли, оттеняемые грязью. Дорогая порча и шелка порваны, будто ножницами. Волосы из аккуратно уложенной причёски превратились в нечто бесформенное и растрёпанное. Но что поделать? Желание выжить намного сильнее, чем присущая ей любовь ко всему красивому и благородному. Не сейчас. Не сегодня.       Куронъи кое-как пробирается через мешающие кусты дикой ежевики, которая будто окутала все пространство вокруг, не давая сделать и шагу. Края платья то и дела хватались за кровожадные ветви, которые уже истерзали всё тело девушки. Она чуть ли не каждые десять секунд поворачивалась обратно, чтобы посмотреть, вдруг всё-таки догоняют, вдруг всё-таки нашли. Но сзади всё было тихо. Лишь топот копыт предупреждал её о погоне.       Кое-как всё-таки вытеснив эти злосчастные ветви, богиня оказалась на кромке реки, к которой так спешила. И не случайно. Там, на берегу стоял одинокий силуэт девушки, как и она, одетой в ханбок. Куронъи радостно вздохнула и почувствовала, как глаза начинают слезиться от счастья. Хотя сама девушка ещё не понимала, в чем дело и нужно ли остерегаться незнакомки. Но все происходило на инстинктивном уровне, поэтому сопротивление были бесполезно.       Находясь уже в пяти метрах и делая очередной шаг в направлении девушки, Куронъи неловко наступила на землю и упала ровнёхонько к ногам незнакомки. Ослабевшие ноги никак не хотели слушаться, а руки помогать своей хозяйке. Не привыкшая к такому своему поведению, излишне горделивая богиня бессмысленно пыталась подняться, но всё было без толку.       — Ну здравствуй, — произнёс до боли знакомый голос над ухом Куронъи. Она подняла голову и увидела, как девушка присела перед ней на корточки. Сердце защемило и по щекам потекли непрошеные слёзы.       — Сестра... — прошептала она и подняла ладонь, чтобы прикоснуться к этой прекрасной иллюзии. — Сестра, но ты же...       — И что? Это мешает мне приходить иногда к тебе? — спрашивает она, слегка улыбнувшись, но мягко уклоняюсь от руки богини.       — Сестра... Я так по тебе скучала... — шепчет дрожащим голосом Куронъи, а девушка лишь продолжает мягко улыбаться, словно не было расставания в несколько сотен лет, словно они виделись буквально вчера. — Почему ты не приходила ко мне до этого? Сестра, почему всё так получилось? Почему ты оставила меня? — богиня продолжала вереницу вопросов, забывая даже дышать между словами. Слишком много всего накопилось в обиженной и растрёпанной временем душе.       — Послушай, у нас мало времени, — придя в себя, отрезала её сестра, моментально принимая серьёзное выражение лица. — Мне не нравится то, во что ты вляпалась? Как ты могла забыть, кто ты такая?       — О чём ты, сестра? — не понимала Куронъи, поспешно вытирая слёзы со щёк. — Я же...       — То, как ты жила, разве это и есть то, о чем мы с тобой всегда мечтали? — спрашивает её, укоризненно качая головой, девушка. — То, как ты закрылась ото всех и стала отшельником? Ты забыла наши мечты? Наши цели? То, к чему всей душой стремились?       — Это ты мечтала о жизни человека, а не я! Я лишь слепо следовала за тобой вместо того, чтобы остановить! Я должна была что-то тогда сделать! Я должна была... — слёзы снова слепят глаза, а горький ком в горле не даёт сделать и вдоха, вырываясь криком беспомощности. — Посмотри теперь, где мы с тобой! Посмотри! Я скитаюсь по земле, каждую секунду ожидая своей смерти. А ты? Ты просто... — и не смогла выговорить последние слова. Лишь опустила голову, чтобы сестра не видела её беспомощность, и посмотрела на своё грязное ободранное платье и такие же руки.       — Этим ты себя оправдываешь? — ледяным голосом спросила её сестра и встала ровно. Луна отсвечивала её тело, создавая еле заметный ореол вокруг. "Холодная и недоступная. Бросается с головой в беду и не обращает внимания ни на кого вокруг. Ничего не меняется", — подумала в это время Куронъи, вспоминая самое тяжёлое время в своей долгой... бесконечной жизни.       — Ты разве забыла, к чему привело твоё желание быть человеком?       — Наше желание! Мы обе об этом мечтали! — не стерпела девушка и подняла голос на свою младшую сестру.       — Это я во всем виновата... Вместо того, чтобы отговорить тебя от той сумасшедшей идеи, я лишь поддержала тебя. Из-за человека ты умерла... — прошептала Куронъи и прикрыла глаза, не в силах сдержать новый поток слёз и истерики.       — Послушай, — до ушей донёсся шелест платья. Сестра снова присела к ней на холодную землю. — Послушай... Я ни на мгновение не пожалела о содеянном. Понимаешь? И даже его я ни в чем не виню. Так уж вышло... — и сестра грустно улыбнулась, в глазах заиграли искринки, а лицо будто было соткано из нежнейшего света и шелка.       — О чем ты говоришь? — растерянно спросила её Куронъи, вспоминая, сколько раз тогда пыталась убить мужчину, которого некогда полюбила её сестра.       — Ты думаешь, кто его вечно защищал от тебя? — и улыбка стала ещё шире, приобретая некий задор. — Я следила за ним до самой последней минуты его жизни, а после проводила в мир иной. Каким бы он ни был, он был человеком, которому я отдала своё сердце, которому пожертвовала душу и своё бессмертие, — грустно прошептала она. — И за тобой я присматривала, — сестра притянула к Куронъи руку и нежно провела по волосам, но девушка ничего не почувствовала в этот момент, будто её пальцы проходили сквозь её тело, а после и вовсе заметила, что её старшая сестра медленно становится прозрачной, теряясь в этой ночи.       — Сестра! — запаниковала богиня. — Сестра, не уходи, умоляю тебя! Я готова хоть вечность провести здесь, с тобой! Только не оставляй меня снова одну!       — Ты не одна, — слабо произнесла она напоследок. — Но послушай, ты помнишь своё имя? Ты же забыла его, да? — и окончательно растворилась в воздухе.

***

ALEPH — Fall in love again       — Сестра! Сестра! Не уходи... Умоляю тебя! — мычала девушка себе под нос, беспокойно качая головой.       — Ммм... — Джин, лежащий на полу рядом с диваном, на котором была его новая знакомая, заёрзал на месте, просыпаясь от лёгкой дремоты. Он растерянно посмотрел по сторонам, понимая, что уснул прямо здесь, посреди зала, уперевшись руками о мягкий кожаный диван.       — Не оставляй меня снова одну... — продолжала что-то бормотать себе под нос девушка, которую он буквально подобрал на улице рядом с его домом. "Судя по всему, осталась совсем одна или потеряла сестру", — подумал Джин и нахмурился, почёсывая веки, которые ещё не были готовы разлепиться.       И выхаживать эту девушку от очередных побоев никак не входило в его планы. И сидеть над ней, обрабатывая кровоточащие раны по всему телу тоже. Благо на одежде не было следов крови, а значит, под ней не было ничего опасного для жизни. И раздевать бедную девчушку не пришлось. Да и желания никакого не было потом выслушивать её претензии. И заклеивать её руки и лицо пластырями и бинтами тоже не входило в его планы. И тем более смотреть за ней, постоянно промокая полотенце на её лбу ледяной водой, ведь у неё был жар, и незнакомку не по-детски знобило. Пусть он и обмотал её в кокон из нескольких одеял, и даже подключил к делу огромное шерстяное одеяло, подаренное бабушкой.       Сокджин так и заснул на полу, измотавшийся до одури, уставший настолько, что выключился рядом с его неизвестной гостьей. То есть как неизвестной? То, что это была та же девушка, что и в больнице, Джин уже понял, когда аккуратно протирал её лицо от грязи и обрабатывал многочисленные царапинки и раны. Огромные миндалевидные глаза были закрыты и нахмурены, пухлый и маленький ротик слегка напряжённо вытянут вперёд, длинные иссиня чёрные волосы волнами распластались на диване, а дистрофически худое тело лежало без сил, будто девушка вовсе была мертва. И лишь слегка вспотевший лоб, тихое мычание да редкое покачивание головой говорило о том, что девушка-то настоящая, и судя по всему, страдает. То ли от поднявшейся температуры, то ли от собственных болей...       Джин напоследок приложил руку к её лбу, покачал головой и направился в свою спальню. "И с каких это пор я стал чьей-то нянькой?"

***

      Звук сирены машины скорой помощи ворвался в комнату и нарушил глубокий сон Куронъи. Еле-еле придя в себя и поняв, что всё произошедшее был странный сон, она всё-таки открыла глаза и встретилась со слепящими солнечными лучами. Часто-часто моргая и щуря глаза, девушка никак не могла понять, где находится и что вообще произошло. События прошлой ночи и сна перемешались, из-за чего трудно было прийти к определенногому, конечному выводу. "Ты помнишь своё имя?" — пронёсся в голове вопрос её сестры. "Я давно похоронила собственное имя... Лишь бы забыть всю ту боль, виновницей которой и являлась", — подумала девушка, даже не пытаясь вспомнить, как собственная сестра называла её пару столетий назад. "Это слишком больно", — оправдывала она саму себя, пытаясь прийти в себя.       Воспоминания стали упорядочиваться, но последнее, что она смогла восстановить, это то, как над ней неслабо измывались какие-то низшие божки и демоны, а после, надоев этим отбросам, она шагала по незнакомой улице. В какой-то момент глаза ослепили фары проезжающей машины, а после... Полнейшая темнота. Она провалилась в забытьё. И скорее всего, кто-то её нашёл и решил помочь. "Что ж, оказывается и люди бывают добрыми", — ухмыльнулась девушка и села на диване. К слову говоря, удобном диване. И спина даже не болела от проведённой на нём ночи.       "Кто-то обеспеченный?" — подумала девушка и осмотрелась по сторонам. Запах нового ремонта ещё чувствовался в воздухе. Зал, а это был именно зал, был в тёплых оттенках каштанового и шоколадного, но всё равно чувства уюта и домашней обстановки не чувствовалось. Будто хозяин редко здесь бывает, а если и бывает, то исключительно чтобы поспать и заказать ему на дом. "Значит, много работает", — подумала Куронъи, прекрасно понимая, что хозяин в доме один. И живёт он одиноко.       Девушка осмотрелась по сторонам. Ни одной фотографии, какой-нибудь милой игрушки или предмета, говорящего о хобби этого человека. Никаких признаков его существования. Только голые стены, диван, телевизор с игровой приставкой, к которой никто не прикасался и полупустой шкаф, кое-где заполненный какими-то книгами, кое-где вазами с цветами, которые уже потихоньку тухли от отсутствия заботы и банального поливания.       Куронъи сделала глубокий вдох, чтобы хоть что-то понять по запаху о том, кто её подобрал на улице. И резко открыла глаза. "Быть того не может", — подумала девушка, понимая, что он ассоциируется с молодым пареньком, который ей помог в больнице. Она притянула к себе бледно-розовый свитшот, который уже был довольно-таки грязным и разодранным в некоторых местах. "Обидно, ведь подарок и моя единственная одежда на данный момент. Придётся теперь в этом разгуливать по улицам", — разочарованно подумала девушка и попыталась сконцентрироваться. Хоть ей нельзя было пользоваться своими силами, но какие-то незначительные сверхспособности у неё всё же сохранились.       Это был его подарок, а значит, небольшие остатки запаха ещё были на одежде. Для пущей уверенности Куронъи закрыла глаза и попыталась вспомнить тот день в больнице, когда он пришёл, чтобы помочь ей выписаться. Подписал какие-то бумаги, а до этого ещё и расплатился за её лечение. Странный человек.       И, как ни странно, никакой ошибки не могло быть. Это был именно его запах: мужской древесный парфюм, отдающий сандалом и мускатным орехом, смешанный с запахом тела этого мужчины. Эта огромная квартира будто вся была пропитана им. На секунду Куронъи даже забылась и легка на диван, наслаждаясь этим тёплым и до одури терпким ароматом, будто укутывающим её в широкий плед. "Не хватает только чашки крепкого черного чая и печенек", — подумала девушка и наконец пришла в себя от шаркающих шагов на верхнем этаже. "Странно. Второй раз натыкаться на одного и того же человека - это странно. Такое происходит неспроста. Это точно" - пронеслось в голове. Девушка нахмурилась, медленно качая головой.       Она здесь одна, получается? А где, собственно говоря, хозяин? Куронъи осмотрелась по сторонам, чувствуя где-то подвох. Привыкшая к вечным проверкам и ударам судьбы, богиня теперь не могла принять действительность с такой лёгкостью. Человек просто не мог оставить незнакомую девушку, найденную на улице в своём доме. Обставленном, к слову, богато и добротно. Девушка все-таки встала с насиженного места и почувствовал ноющую боль по всему телу, отдающуюся в определённых местах с особой силой. Ну да, чего удивительного? Ведь её прошлой ночью неслабо избили...       Хромая из-за ноги, которую вывихнула ещё в прошлый раз из-за бешеного бегства, и на которую вчера неслабо-так наступали вчера, когда избивали её, девушка направилась к первую комнату, открывающуюся из зала. Это оказалась кухня. Довольно-таки мило обставленная. Только в ней были исключительно предметы первой необходимости, если не считать холодильник, посудомоечную машинку и небольшой стол со столами, предусмотренный для нескольких человек. На нем были какие-то миски с салатами и закусками и записка, на которой виднелись размашистые буквы, написанные впопыхах.       — В рисоварке готовый рис, на плите — вчерашний юккедян. Перед тем, как уйдёшь, покушай, — гласила записка, деловито прикреплённая ко столу. Куронъи лишь ухмыльнулась сама себе, глянула на плиту и нахмурилась. Не хватает ей ещё и нахлебничать в чужом доме.       Пройдя по квартире в поиске входной двери, девушка на мгновение застыла у большого зеркала у шкафа. Лицо в миленьких пластырях с супергероями. "Надо же, а я даже не обратила внимания", — подумала богиня и взглянула на свои руки, которые так же были где-то обмотаны бинтами, а где-то пластырями.       Напоследок она лишь повернулась и с грустью оглядела дом, который так сладостно пах совершенно незнакомым человеком, который зачем-то протянул ей руку помощи. Она прикрыла за собой дверь и вышла в подъезд, предчувствуя новые беды. "Но ты не одна", — проскользнули в голове слова сестры, отчего Куронъи печально улыбнулась. "Больше такой помощи не будет. Нужно справляться самой. Так же, как и раньше".