... не войной...

Снейп нашелся в беседке что-то строчившим в блокноте, Берни лежал у его ног, лениво гоняя лапой жука. — Спасибо, — начал Гарри. Тот поднял взгляд и криво усмехнулся: — Благодарить за секс дурной тон. — Я не за... — он сглотнул липкий комок. — За то, что потом. Вы пожалели меня. Вы! А значит, все действительно было ужасно. Наверное, стоит навестить Тонкс и Люпина. Думаю, им обоим сейчас несладко. — Я не держу тебя в заточении. Ты волен делать все, что заблагорассудится, встречаться с кем угодно, бродить, где вздумается. Но изволь каждый вечер докладывать, что жив. Волдеморт наверняка давно имеет глаза и уши не только в министерстве. Не исключено, что кто-то из завсегдатаев или персонала «Гиппогрифа» поставлял ему сведения. Оборотень, например. Иначе как бы Волдеморт узнал, что Блэк и Слагхорн договорились встретиться именно в этот день? Я думаю, что Гораций действительно обладал какой-то важной информацией и Волдеморт посчитал нужным уничтожить его и Блэка, которому тот мог успеть все рассказать. — Вы много знаете о своих студентах? Снейп взглянул на него непонимающе. — Гермиона уверена, что деканы никогда не знают, что на самом деле происходит с их учениками. — Гораций Слагхорн был лучшим специалистом в области Темных Искусств в стенах школы. Поверь, Гарри, если бы мне нужна была консультация, я бы тоже пошел к нему. Его смерть — лишнее тому подтверждение. Дамблдор думает, что он мог быть в курсе количества крестражей, созданных Волдемортом, но теперь... — Об этом знает только один... не совсем человек. Он сам. Мне следовало с порога сказать вам, что я помню, как вы говорили о радикальном способе проникнуть в его сознание, и, кажется, дольше тянуть не стоит. А вместо этого я, как дурак.. — Как нормальный человек, Гарри. Людям твоего возраста положено ходить на свидания, целоваться с предметом своих грез где-нибудь в нише у статуи Косого Стрелка и познавать радости плотских утех. Вместо милой ровесницы ты выбрал меня, но это исключительно от нежелания посмотреть вокруг. Я подумаю над твоим предложением, и если не увижу других способов, то мы прибегнем к этому крайнему средству. На сегодня все, мне требуется немного времени, чтобы закончить кое-какие исследования. — Интересно, когда вы лгали: сейчас или там, в гостиной? — сквозь зубы процедил Гарри. — И для чего заставили меня поверить, что в мире есть хоть один живой — вы слышите, живой! — человек, который принимает меня таким, как есть. Мне было хорошо с вами, вот. Утром в кабинете, а в гостиной еще лучше, но я знаю, что даже Волдеморт долго верил вам. — Я не собираюсь ни отчитываться, ни исповедоваться. — Тогда молчи, просто молчи, ладно? Потому что мне очень нужно, понимаешь, нужно кому-то верить. Иначе все это не имеет смысла, иначе мне жить незачем. Гарри в два прыжка преодолел разделявшее их расстояние, чуть не оттоптал хвост вскочившему псу и поцеловал крепко сжатые губы. — Вы один... такой же ненормальный, как и я. Вас не пугает грязь внутри меня, а я, — шептал он, не в силах остановиться, — я до сих пор не могу прикоснуться ни к кому, кроме вас. — Очевидно, потому, что меня уже ничем не испачкать, — ухмыльнулся Снейп, но прижал Гарри к себе так, что тот услышал заполошный стук сердца под мантией. Гарри не хотел возражать. Возбуждение — тягучее, липово-медовое, какое он испытывал только в присутствии Снейпа — разлилось по его венам. Был бы он тем храбрецом, о котором тот шептал ему на ухо — давно бы разорвал его мантию, чтобы добраться до тела, до поросшего редкими завитками паха и длинного розоватого члена, который запомнил до мельчайшей венки раз и навсегда. Но Снейп перехватил его руку, сам дернул вверх футболку с дурацкой надписью, усадил на колени лицом к себе и принялся дюйм за дюймом выцеловывать кожу на груди меж двух съежившихся сосков. Этого было до обидного мало. Совершенно недостаточно, даже когда руки скользнули по голой спине до самых бедер, а язык нарисовал спираль вокруг соска и принялся дразнить его верхушку. — Больше, пожалуйста, еще, — умолял Гарри. — Мне нужно... — Я видел, что тебе нужно. Терпение, всему свое время... Чуть дрожащие пальцы проворно расстегнули джинсы, выпустив наружу возбужденный член, нежно погладили по всей длине и коснулись головки. Гарри показалось, что стон удовольствия сейчас разорвет горло в клочья, но руки вновь вцепились в бедра, притянули так близко, что не вздохнуть. Жаркие губы нашли мочку уха и шепнули: — Двигайся. Член скользнул по ткани мантии, Гарри приподнялся, стараясь продлить движение, и опустился бедрами... О, да! Через несколько слоев ткани отчетливо проступал другой член — твердый, упирающийся в самый плотный шов джинсов. Гарри завертел бедрами, удерживаемый крепкими руками, захлебнулся собственным выдохом, беспорядочно целуя лицо Снейпа, и, когда палец погладил выступающую косточку копчика — в самом верху скрытой джинсами ложбинки — кончил, вдавливаясь, ввинчиваясь в живот Снейпа. — Ты выглядишь невероятно, когда кончаешь, Гарри, — зашептал ему тот на ухо. — Еще немного... Я сам... Снейп слегка приподнял его бедра, ослабил захват, и двинулся под ним, точно проезжаясь длинным рельефным выступом по плотному шву — раз, другой, третий, затем жестко, до боли, прижал Гарри к себе, шепнул: — Вот так! — и замер, закусив нижнюю губу. По его виску катилась капля пота, и Гарри не удержался — кончиком языка снял ее с бледной кожи. — Мы как... как школьники... — рассмеялся он на ухо Снейпу. — Словно боимся чего-то. Что в класс войдут или декан застукает в темном углу. — Так и есть, мы боимся, — выдохнул Снейп. — Я — того, что твой пес наблюдает за нами, а ты? — Того, что не успею многого узнать и сделать. И тебя... немного. Потому что не понимаю. — Тут нечего понимать, Гарри. Ты сам сказал, что у нас никого нет, кроме друг друга. Мантия Снейпа промокла в двух местах — на животе и в паху, от растекшихся лужиц спермы. — Почему ты не... ну, только меня раздеваешь? Я же видел тебя голым, ничего необычного, как у всех — ноги, грудь, задница. И член красивый. Мне понравился, там, на пергаменте. Ты не доверяешь мне, да? — Cебе не доверяю, Гарри, ты кого угодно до безумия доведешь. И надо же было, чтобы ты выбрал именно меня для воплощения своих фантазий. — Я не выбирал, оно само так... Снейп тяжело вздохнул и, зарывшись губами в волосы на его макушке, едва слышно прошептал: — Я тоже… 3 августа Где искать Люпина, Гарри не мог себе представить и сейчас отчаянно колотил в дверь дома Тонкс. Если бы он не вспомнил, что отец Нимфадоры был магглорожденным, а телефонный справочник не подсказал бы номер некоего Гастингса Тонкс, назвавшего адрес сына, а там дама, смутно похожая на Нарциссу Малфой, не узнала его и не дала бы координаты небольшого домика в предместье Лондона, то затея не увенчалась бы успехом. В доме послышался грохот, словно с лестницы свалилась каменная статуя, а за ним знакомый голос: — Я больна! Пошлите Амбридж и Фаджа к черту, мне требуется отдых! — Тонкс, Тонкс, это Гарри, Гарри Поттер, открой! Дверь распахнулась, и натянуто улыбающаяся Тонкс с волосами совершенно нормального каштанового цвета впустила его в небольшой холл. — Рада видеть, что ты жив, — невесело сказала она. Тонкс куталась в плотный плед, хотя в доме царила такая жара, что футболка Гарри немедленно прилипла к спине. Должно быть, она и вправду едва встала с кровати, потому что сейчас меньше всего походила на воинственную валькирию в мантии из драконьей кожи и, как уверял «Листок», без пяти минут главу Аврората; но смотрела на Гарри так, словно прямо сейчас готова была раскроить ему живот, выпотрошить и поставить его чучело в своей гостиной. — Извини, что помешал, я хотел... Хотел узнать про Сириуса, — наконец выдавил Гарри. — Как он погиб? — Глупо, но предсказуемо, — резко ответила Тонкс, — от Адского огня нет защиты, и ему не следовало нападать на этих тварей. Если бы не мой врожденный дар... Я обернулась чем-то похожим на саламандру, но все равно не избежала серьезных ранений. — Хорошо, что они незаметны, — сказал Гарри. — Я бы решил, что у тебя лихорадка или жуткая простуда. Может, тебе нужно какое-нибудь особое зелье? Я могу достать... — Нет, — отрезала Тонкс. — Но в порядке я буду не скоро, понадобится еще некоторое время. Хочешь чаю? У камина послышался шорох, с мягкой лежанки вроде той, что была у миссис Фигг для самых любимых котов, метнулась плоская зеленоватая голова. — Зачем ты взяла себе Нагини? Волдеморт не простит тебе, что ты их разлучила. — О, мне кажется, бедная змейка была очень несчастна в неуютном доме Кэрроу, — беспечно ответила Тонкс. — Посмотри на нее. С тех пор она набрала по меньшей мере три фунта веса и скоро начнет линять. Она милая и очень любит садовых гномов, а я всегда мечтала от них избавиться. Немигающие глаза змеи уставились прямо на Гарри, и тот сжался в комок, стараясь совладать с рвущейся наружу анимагической формой. Кажется, его ногти и зубы уже удлинились, а на руках начала пробиваться мягкая шерсть. Он прикрыл глаза и задышал, как учил Снейп, выравнивая пульс, успокаиваясь. Но Тонкс заметила. — Мне кажется, с тобой что-то не так, — участливо сказала она. — Это с тобой, — Гарри почувствовал, как его накрывает знакомое неконтролируемое раздражение. Сомнений не оставалось — змея была крестражем, и Тонкс, конечно же , не виновата в том, что пожалела рептилию и дала ей приют. — С тех пор как Волдеморт тебя... с тобой проделывал разное... Я знаю, он показал мне в тот день, когда мы спасли тебя... Ты нравилась ему, кажется. — Ну тогда ты не мог не оценить, как это приятно, — рассмеялась Тонкс. — Это чудовищно, — прошептал Гарри, — я едва не сошел с ума, глядя, как он издевается над тобой. — Ты просто слишком юн, Гарри, чтобы оценить изысканность подобных ощущений. Чужая боль или смерть приносит... Гарри заткнул уши. Тонкс еще что-то говорила, голова змеи покачивалась, освещенная пламенем камина, а он отступал шаг за шагом к порогу, пока не открыл спиной дверь и не вывалился в августовский вечер, оказавшийся неожиданно свежим по сравнению с натопленным домом. — Она сошла с ума от пыток Волдеморта, — сказал он позже Снейпу, — другого объяснения у меня нет. — Война кого угодно сделает безумным. Радуйся, что все твои школьные друзья к ней непричастны. — Бедняга Люпин. Понятно, почему у них с Тонкс не заладилось. И теперь я уверен, что змея — крестраж. В ее присутствии... вы же знаете, как это чувствуется. — Отлично, Гарри, хотя бы ради этого стоило наведаться к твоей подружке. — Гермиона думает, что еще один важный артефакт — диадема Ровены Рейвенкло. Но вряд ли Волдеморт смог отыскать то, что не нашли десятки поколений рейвенкловцев. — Диадема считается утраченной, — кивнул Снейп. — Но я ведь тоже числюсь мертвым, не так ли? — А я — психом, — улыбнулся Гарри. — По-вашему, я такой? — Ты, Гарри, очевидно, не сталкивался с настоящими безумцами, раз так считаешь. Хотя позволь... один из них даже безнаказанно гулял в твоем разуме. — Вы, что ли? — совсем невежливо хрюкнул Гарри, но Снейп не возмутился и даже изобразил подобие улыбки, но тут же перевел разговор на другую тему. — Надеюсь, — сказал он, — что твой друг Уизли кинется добывать клыки василиска в первый же школьный вечер. Следовательно, у нас есть около трех недель, чтобы найти и исследовать максимальное количество крестражей. Все, что в нашем распоряжении, обладают интересными свойствами. Или ты думаешь, что я, подобно тебе, весь июль предавался праздности и сексуальным фантазиям? Гарри с грохотом швырнул вилку на тарелку. — Как минимум часть июля, — процедил он. — И не думаю, что вы испытывали отвращение. Фантазии у нас выходят получше, чем реальные действия. — Будешь принимать душ — внимательно осмотри себя, — посоветовал Снейп. — Похоже, к тебе прилипла чешуйка змеиной кожи. Не могу же я допустить, что ты не контролируешь свои эмоции без воздействия крестража. Он встал, легким жестом отправил посуду в мойку и молча вышел из кухни. Гарри и сам не понимал, с чего так разозлился. «В одном человеке просто не может умещаться столько», — уверял себя он, точно зная, что его бы разорвало, будь он вынужден всю жизнь носить сотню масок разом. Да еще и возиться с таким типом, как сам Гарри, успокаивая истерики и позволяя кончать на своих коленях, но никак не желая объясниться. Берни, не делавший различий между очередной медведкой и извивающимся корнем дерева, был с ним согласен. За безуспешной попыткой подсчитать, с каким количеством Снейпов он знаком и какие чувства связывают его с каждым из них, прошел вечер и часть ночи. Гарри как сомнамбула бродил по притихшему дому, пока не обнаружил себя стоящим за порогом комнаты Снейпа. Это было совершенно невозможно — обойти защитные чары на его двери. Конечно, если тот их накладывал. Ни один из известных ему Снейпов ни за что бы не улегся в постель, не окружив себя десятком заклинаний. Следовательно, или Гарри их с легкостью преодолел, или перед ним, плотно сжав губы и веки, спал какой-то новый Снейп. Тот, который не возражал против того, что руки Гарри откинут тонкую простыню, обнаружат под ней обнаженное тело и отправятся в долгий и сладкий путь исследований, не встречая сопротивления. И уж точно не имел ничего против член — именно такой, каким Гарри помнил его: розоватый, длинный, моментально набухший от одного лишь осторожного прикосновения. Снейпу, должно быть, снился какой-то приятный сон. Он прерывисто вздыхал, сгибал и разводил колени, пока Гарри исследовал пальцами, губами и языком все места, до которых мог и хотел дотянуться. Но не открывал глаз и не делал лишних движений — лишь крупно вздрогнул бедрами, когда Гарри прильнул губами к открывшейся головке. Снейп оказался прав: никакого унижения от того, что пришлось согнуться и припасть на колени, чтобы взять в рот, Гарри не испытывал. Напротив — с неожиданным удовольствием он следил за каждым глубоким вдохом, судорожным подергиванием мышц, прикушенной губой и пальцами, сжимающими простыню. В этом не было ничего грязного — лишь желание слиться в единое целое, узнать на вкус, почувствовать ответную дрожь, ощутить, как поднимаются в мошонке тугие яйца, прежде чем сперма брызнет наружу... Точно так же, как у него самого. — Гарри... Зачем? — не размыкая век прошептал Снейп, и Гарри не нашелся, что ответить, а потом ему стало и вовсе не до этого — узкие ладони стянули с него одежду, заиграли с его членом и яйцами, заскользили в промежности, губы завладели соском, а после обнаженное тело выгнулось, скользнуло и навалилось сверху, заставив развести бедра как можно шире, дать доступ к самым скрытым местам. — Я, наверное, хочу, чтобы как на картинке... — прошептал Гарри. — Помнишь? И он сам попытался перевернуться, чтобы принять невероятно возбуждающую, призывную позу с отставленным задом и лбом, упершимся в сплетенные ладони. — С этого надо было начинать, — обдал его горячим дыханием Снейп. — Ты же догадываешься, что мои шестнадцать давно уже в прошлом? Снейп сам завладел его ладонью, поиграл с ней языком и направил влажные пальцы к своему паху. — Немного выдержки, Гарри — захлебнувшись стоном, попросил он и подтолкнул его ладонь ниже. Влажный палец ткнулся в сжатый анус, проскользнул внутрь, и зубы Снейпа впились в плечо Гарри. — Уверен, ты знаешь, как справиться, — прошептал он прямо в набрякший укус. — Как себе, ну же... Гарри до сих пор не мог быть уверен, что все происходящее — не плод его ночных видений, но до боли вывернул руку, стараясь нащупать нужную точку. Очевидно, что анатомия у человеческих существ была одинакова: Снейп точно так же протяжно выдохнул, едва Гарри погладил пальцем округлую выпуклость изнутри. Его член дернулся и с силой уперся в живот Гарри. Но затем Снейп сделал нечто, чего он не мог вообразить никогда: передвинулся так, чтобы рука Гарри оказалась под ним, а член — позади, сжал коленями бока и выпрямился, насаживаясь на его палец до самого основания. Затем повел бедрами, отыскивая нужный угол, и зашелся в гортанном вскрике. Член Гарри скользил по ложбинке между ягодиц Снейпа, и это было... совершенно наоборот. Вообще не то, что Гарри воображал или видел на пергаменте, но было невероятно, по-новому приятно ощущать прикосновения к влажной коже и наблюдать за лицом Снейпа. Он ритмично двигал рукой и бедрами, чувствуя, как тот заводит свою руку за спину, направляет его член, сильно сдавливая, и продолжает насаживаться на палец так глубоко, как Гарри когда-то на зачарованный карандаш. — Выходит, я не такой уж ненормальный, раз и ты считаешь, что это приятно. Или мы ненормальные оба. * * * Он не успел договорить — Снейп остановился, отбросил его руку, навис над ним и ладонью сжал оба их члена, двигаясь быстро и рвано. Два стона слились в один, оба вздрогнули, капли почти прозрачной жидкости упали на живот Гарри, смешиваясь друг с другом, и Снейп рухнул на него сверху, влажными губами сцеловывая дорожки пота с его лба. — Это было… невероятно, — ошеломленный Гарри, чье сердце грозило проломить грудную клетку и вырваться наружу, едва мог шевельнуться. — Всего лишь точное попадание в ритм, Гарри. Ко лбу Снейпа прилипла влажная прядь, и он, конечно, мог ее убрать, завести за ухо, но не стал. — Я тоже так хочу! Мне нравится, когда... Ну, внутри. — Не прямо сейчас, Гарри, дай мне прийти в себя. У меня в лаборатории зелье для твоего контакта с Волдемортом, пора его перемешать. В отличие от тебя, оно требует куда как более сосредоточенных действий. — Вы каждый раз будете притворяться, что между нами ничего особенного, а я чувствовать себя так, будто навязываюсь против воли? Хоть одно нежное слово, прошу! Я буду думать, что не безразличен вам. Даже солгите, я поверю, Снейп! — это кричали не губы, а удивительная звенящая пустота в его голове. — Ладно, Гарри, — шепнул тот прямо в ухо. — Ты не безразличен мне. Многих ли ты знаешь, кому я позволил бы засунуть пальцы себе в задницу? — Вы же сами говорили, что у нас ограниченный круг… — пробормотал Гарри и тут же задохнулся под напором требовательных губ, заглушивших последние слова. — Если хочешь, тоже можешь называть меня по имени, — прозвучало позже. Гарри отдался убаюкивающий волне слабости, но прежде чем уснуть, подумал, что невероятно сложно будет воспользоваться этим разрешением. Утром он обнаружил себя лежащим в постели Снейпа, укрытым тонкой простыней Снейпа, на подушке Снейпа, с очередной болезненной эрекцией и в полном одиночестве. 5 августа — Сибилла Трелони живет в Гринхилле. — Что? Доброе утро! — Гринхилл. Жуткий маленький городок в Дартмуре. Если мы, то есть ты, Гарри, собираешься выяснить судьбу диадемы, то тебе понадобится помощь медиума. В способностях Сибиллы я был уверен примерно с четвертого курса. Профессор Флитвик немало повозился с одним из ее опытов. Это забавная история, как раз для завтрака. Видишь ли, студенты Рейвенкло более всех других склонны к общению с духами. Сибилла желала, чтобы к ней явился Мерлин, а Флитвику пришлось усмирять дух истеричной грудастой блондинки в развевающемся платье, утверждавшей, что она кинозвезда. Впрочем, так оно и было на самом деле. Три недели, можешь себе представить, весь Хогвартс, в особенности мужская часть, пребывал в крайнем возбуждении. Женская же была несколько обескуражена. Снейп улыбнулся так, словно пробовал на вкус невероятный деликатес, а Гарри вдруг сообразил... Это было открытием, не потому, что Снейп выдал ему какую-то тайну, просто раньше он об этом не задумывался. — Вы все хорошо знаете друг друга, да? Сириус, Ремус, Малфой, многие родители моих однокурсников — все, кто мог учиться вместе. Ровесники... Вы помните о друг друге такое... всякие мелочи. Кто что ел за обедом, кто свалился с метлы и получил «тролль», кто с кем встречался или дрался. И целовался тоже. — Ты тоже не забудешь спустя двадцать лет, что Маркус Флинт был капитаном слизеринской команды, даже если не сможешь вспомнить его лица. Вот поэтому я никогда не сомневался в даре Сибиллы, только лишь в ее способности развить его и найти достойное применение. Настаиваю на ее кандидатуре. Мисс Лавгуд все еще не осознала своих возможностей, но она более проницательна, и с ней тебе пришлось бы общаться без меня. — Луна? — Ты удивлен? Предпочел бы, как ее... мисс Чанг? Увы, кроме успехов в квиддиче и у противоположного пола ей нечем похвастать. Гарри, конечно, не забыл Чжоу: брюнетка с бледной кожей и раскосыми черными глазами, покрасневшая до кончиков ушей тогда в столовой, когда его исключали. Девушка Седрика Диггори, которая нравилась и ему. Он не вспоминал о ней давным-давно и был удивлен, что Снейп сейчас упомянул это имя. Он всей кожей чувствовал пристальный взгляд Снейпа, но не понимал, какой реакции тот от него ждет. Должно быть, согласия на кандидатуру Трелони. — Ладно, — сказал Гарри. — Сибилла так Сибилла. Предпочитаю не думать, что каждый рейвенкловец хоть раз в жизни пытался вызвать дух Ровены и заполучить артефакт для мудрецов. Гермиона убила бы за такой не задумываясь. — Не сомневаюсь, что в твоих руках подобная вещь будет в полной безопасности, — хохотнул Снейп. — Предлагаю наведаться к Сибилле сегодня после заката. Не забудь покормить Берни, иначе он опять сгрызет какой-нибудь древний гобелен. * * * Часы Гарри показывали только девять вечера, а он уже устал удивляться. Дом профессора Трелони должен был напоминать цыганскую кибитку, затянутую пестрыми платками с амулетами у входов и костром в центре. Но в небольшом поселении, где дул пронизывающий, вовсе не летний, ветер, он увидел внушительный каменный дом с вазами у ворот, подобием герба над дверью и коричневой черепичной крышей. — Мы точно не ошиблись? — с сомнением протянул он. Снейп отер пот со лба, и это тоже было достойно удивления. Не столько состояние Снейпа, сколько способ, которым они добрались до Гринхилла, затерянного среди болот. Гарри мог это сравнить разве что с длительным и не очень приятным полетом на метле. Снейп вышел с ним из дома, потоптался посреди площади Гриммо, без предупреждения ухватил поперек груди, прижимая, словно для прыжка в водопад, и рванул вверх к темнеющему вечернему небу. — Что это вообще было? Как будто мы летели без ничего, сами по себе. Но крыльев у тебя я не заметил. — Не бери в голову, Гарри, всего лишь долгие тренировки. Когда-нибудь... Дверь дома распахнулась, Сибилла Трелони, закутанная в пеструю шаль, показалась на крыльце и, глядя подслеповатыми глазами в темноту, позвала: — Гарри, Гарри Поттер, я знаю, что ты здесь. Сегодня я разбила чашку, и чаинки на полу возвестили о твоем приходе. Гарри, ну где же ты? — Я здесь, профессор Трелони, — отозвался он после легкого тычка Снейпа. Та кивнула, повернулась и удалилась в дом, словно коронованная особа, поправляя на плечах шаль. В небольшой гостиной пахло, как в пустой дубовой бочке из-под виски. — Вижу, — пробормотала Сибилла, — ты явился не один. Здравствуй, Северус. Рада видеть, что ты и после смерти не оставляешь нашего мальчика. Не встречал ли ты там случайно бабулю? — Увы, нет, Сибилла, — вздохнул Снейп. — Я привел сюда Поттера в надежде, что ты поможешь кое-что узнать. — Смерть тебе к лицу, — кокетливо улыбнулась она. — Ты стал мягче, спокойней, не то что раньше. — Сибилла! Она вздрогнула, плотно запахнула шаль с разноцветными помпонами по краям и подняла на Гарри помутневшие глаза, а тот вдруг подумал, что такая накидка прекрасно подошла бы Луне. Вот если бы вместо помпонов, скажем, колокольчики. — У меня все готово, — внезапно севшим голосом произнесла Трелони. — Я знала, что ты найдешь меня сегодня. Ах, все эти события так выматывают, но это даже хорошо. Я на грани, а значит, все получится быстрее. Она распахнула дверь, и в соседней комнате Гарри увидел небольшой круглый столик, испещренный странными узорами, с большой синей свечой в центре. — Северус, от тебя толку мало, — вздохнула она. — Надеюсь, ты не спугнешь нашу гостью. Протяни мне руки, Гарри, и сосредоточься на том, кого хочешь вызвать. Леди Ровена обычно является на третий призыв. — Она не скажет нам ничего нового, — Снейп придвинул стул и без приглашения уселся, уложив локти на стол. — Он должен поговорить с ее дочерью, Еленой. Трелони фыркнула так, что круглые тяжелые очки подпрыгнули на носу: — Серая Дама. Я всегда удивлялась, почему именно она стала привидением Рейвенкло. Говорят, она была одной из первых учениц Хаффлпаффа. — Я настаиваю, Сибилла, нам нужна именно она. — Так легко управлять несчастной женщиной, у которой и радости всего — остаться наедине с собой. Но ты, Северус, всегда умел видеть то, чего не замечают другие. Когда на шестом... — Сибилла! Давай вернемся к делу! Та засуетилась, крепко вцепилась в руки Гарри и затянула монотонный мотив, раскачиваясь из стороны в сторону. Гарри уже подумал было зевнуть от скуки, когда глаза Сибиллы Трелони, распахнувшись, уставились на пламя свечи, губы дрогнули и из горла полилась мягкая мелодичная речь. — Зачем тревожите мою душу? Неужели она недостаточно страдает, покинутая всеми между землей и небом? Кто вы? Снейп под столом пнул Гарри по лодыжке и тем самым вывел из полусна. — Добрый вечер, леди, — начал тот. — Мое имя Гарри Поттер. Вы, наверное, слышали, Гриффиндор. — О... Такой... несчастный мальчик... Сэр Николас рассказывал о тебе. Тяжелая судьба, не такая грустная, как моя, но все же. Тебе скучно? Не с кем поговорить? Иначе зачем тебе дух школьного привидения? — Я надеялся, что вы поведаете мне свою печальную историю, особенно ту часть, где про смерть. Сибилла Трелони зашлась в глубоком всхлипе, долго молчала, а затем все тем же голосом проговорила: — И ты не спросишь меня про диадему? Все спрашивают. — А я не все, — буркнул Гарри, но тут же вспомнил, что следует держаться почтительно, когда говоришь со средневековой дамой. — Я, леди, думаю, что если бы вы захотели, то любому рассказали бы о диадеме матери. Просто вы, наверное, понятия не имеете о ее судьбе. Но мне не интересно, честное слово. Я хотел послушать о вас, а не о какой-то драгоценной безделушке. — Как так? — возмутился голос. — Диадема Ровены Рейвенкло — удивительный предмет, открывающий ум знаниям и мудрости. Многие пытались очаровать меня ради того, чтобы заполучить ее. Неужели совсем не интересно? — Не-а, — улыбнулся Гарри и поймал в полумраке одобрительный серебряный отблеск в глазах Снейпа. — Зачем она мне сдалась? Меня из Хогвартса исключили. Никогда не понимал, что остальные находят в учебе, я просто люблю разные истории, — почти не соврал он, но под ложечкой неприятно засосало от вынужденной лжи. — Конечно, — кивнула Сибилла-Елена. — Поэтому я их тебе и не рассказываю. Я все же благовоспитанная дама, а не какая-то сплетница. Я так и сказала тому юноше, который тоже интересовался моей судьбой. Про диадему — пожалуйста, а о личном недопустимо говорить с незнакомцами. Он понял и был любезным и таким милым, что если бы я не была влюблена… О, этого тебе знать не следует. Я спрятала диадему моей матери. Далеко отсюда, так далеко, что даже тот юноша не смог бы отыскать, и если ты спрашиваешь, значит, так и есть. — Я не спрашиваю, — быстро ответил Гарри. — Я хочу узнать, в кого вы были влюблены и почему так несчастны. — Диадема в дупле дерева в густом лесу на побережье Диррахия. Но прошло столько лет... Сердце Гарри сделало кульбит, и если бы он мог, то подпрыгнул бы от радости — и потому что уловка сработала, и из-за ладони Снейпа, крепко сжавшей его бедро в знак одобрения. — Ой, — вдруг сказала Елена. — Кажется, я чувствую присутствие другого духа. Не живого, но и не мертвого. Прощай, юноша, я всегда останусь для тебя тайной за семью печатями. Сибилла Трелони захрипела, закатывая глаза, и повалилась головой на стол. Гарри призвал стакан воды и немедленно вылил его прямо на ее растрепанную голову. В комнате посветлело, по углам сами собой зажглись свечи, и Сибилла сказала своим обычным, но очень слабым голосом: — Ты узнал, что хотел, Гарри? — Да, спасибо. — Мне было видение... Снейп скорчил такую мину, которая явно свидетельствовала, что озарения Трелони он ставит гораздо ниже ее способностей медиума. — Куда бы ты ни свернул со своего пути, — продолжила Сибилла, — любовь всегда рядом с тобой. — Да-да, конечно, — кивнул Гарри, пятясь к порогу. — Мама спасла меня, дала защиту, я знаю… — Другая любовь, — мягко сказала она. — Совсем не материнская, и она спасет тебя от самой жуткой участи, которая может достаться чистому душой человеку. Я видела серебро и агаты, что сыпались тебе под ноги с неба... — Сибилла, нам, пожалуй, пора. — Не останешься, Северус? На рюмочку хереса. Ты же знаешь, сколько отнимают спиритические сеансы и как быстрее всего восстановить энергию. После защиты Хогвартса у меня и так не много сил, и я ничего не имею против привидений. Мы могли бы что-нибудь придумать... — Спасибо за приглашение, но я… — Снейпа, кажется, смутило столь откровенное предложение. — Ах да, да. И ты, и я в лучшие годы предпочитали... — Мальчику не стоит этого знать, — мягко сказал Снейп. — Ты прав, — профессор Трелони зарделась совсем как младшекурсница. — Прощай, Гарри Поттер. Чувствую, мы больше никогда не увидимся. Дверь ее дома захлопнулась, и Гарри услышал, как ключ трижды повернулся в замке. — Хм… — только и смог сказать он. Снейп и вовсе промолчал, снова обнял его со спины, ткнулся подбородком в макушку, и они взмыли вверх, без метлы и крыльев, просто так, как облака, плывущие по небу вслед за ветром.