Моим евреям

Большую часть дня Слава проводит в кресле с книжечкой и банкой пива, к концу вечера он выстраивает пирамиду из пустых банок. Немного подумав, он пишет на салфетке «Горгород», протыкает салфетку одноразовой пластмассовой вилкой и вставляет этот флаг в верхнюю банку — инсталляция на тему того, что альбом собран из говна и веток на коленке. Слава записывает видео с соответствующим комментарием, хочет залить его в инстаграм, но вместо этого сбрасывает его Мирону. Мирон скидывает Славе стикер: «Культурный террор! Не ждали!» Слава в ответ сбрасывает стикер из другого пака, где он показывает язык. За минувший день он пополнил свою коллекцию стикеров с собственным еблишком, новый пак называется «Oxxxymiron vs. the world». Вопреки названию, Мирона там меньше половины, Славы примерно столько же, есть еще Шокк, Рудбой и Дизастер — прекрасный набор. Мирон тут же отвечает Славе стикером с Дизом, драматически воздевшим руки. «Охуенный подгон, да?» — спрашивает Слава От Окси приходит стикер с Окси, показывающим сердечко в камеру. Слава долго смотрит на этот стикер и думает, как он докатился до жизни такой, что переписывается с Окси, как со старым знакомым, и почему его запала хватает на это только по пьяни. Чтобы немного проветриться, Слава тащится в магазин, думая купить каких-нибудь чипсов или еще каких закусок, но в итоге обнаруживает себя на кассе с новой партией пива и пакетом живых раков. Надо бы ему как-то завязывать с походами в магазин по пьяни, в прошлый раз в таком состоянии он купил детского шампанского и водки, смешал коктейль, и наутро ужасно пожалел об этом. — Смотри, — говорит Слава, показывая рака Фаллену, — вот это Эрнесто, видишь, какой он шебутной, машет своими клешеньками. — На хуй Эрнесто, — ржет Фаллен. — На хуй! — соглашается Слава и бросает рака в кипяток. Точно так же они расправляются с Рестором, Варабом, Рики Ф и многими другими. Ваня снимает на видео — утром, посмотрев, они решают никуда его не выкладывать, слишком уж неадекватно получилось даже для антихайпа. В кульке остается лишь один рак — он оказывается дохлым. — А это, — говорит Фаллен, — Оксимирон. — Ну чего ты так, — говорит Слава, внезапно расстроившись. — Последи за кастрюлей, пойду похороню императора рэпа. Фаллену не удается отговорить Славу, и в итоге Слава, выкапывая ямку в песочнице, чтобы положить в нее рака, осознает, что выглядит так, будто ищет закладку. Надо как-то утихомирить свое стремление самовыражаться как постмодернист, — думает Слава, — а то опять менты примут, объясняй им потом, что я не торчу. Конечно, Слава плевать хотел на все эти слабые возгласы обывательской части своего разума, немногим позже Ваня снимает для инстаграма Славу, распевающего: «Я роняю раков», — на мотив песни Фейса, а потом внезапно переключается на «Фактор-2» и поет про чупа-чупс в кармане, который некому дать пососать. То Нойз, то Фактор - полный, блин, спектр музыкальных зашкваров. «Что, блядь, я делаю?» — вслух спрашивает Слава у самого себя. Он надеется, что ему хватит силы духа не задаваться этим вопросом всерьез, ответы на него могут привести к необратимому съезжанию крыши. — Вань, пойдем на «Блейдраннера», — говорит Слава, когда Фаллен выползает на кухню. Со всеми своими пьянками, кошмарами, засыпаниями и пробуждениями Слава изрядно отклоняется от привычного графика сна, к полудню субботы он бодрствует уже несколько часов. Ваня же до утра рубился в очередную игруху, и, судя по всему, восстал из мертвых только на живительной тяге ненависти к окружающему миру. — Слав, иди хоть на хуй, хоть на «Блейдраннера», мне не жалко, — отвечает Ваня. Пока он не расправится с первой парой утренних сигарет и с кружкой кофе, черного, как душа закоренелого греховодника, с ним бесполезно разговаривать, Слава давно это знает, и потому даже не огорчается первому отказу. Слава снимает с плиты сковородку, накладывает себе порцию омлета с беконом, показывает оставшееся на сковороде Фаллену: — Будешь? — Даже не пытайся подкупить меня омлетом, — говорит Ваня, — буду. Слава накладывает еду на вторую тарелку, посмеиваясь над собой, какой он стал домовитый и хозяйственный после расставания с девушками, ну просто женушка из пятидесятых, готовит не менее двух порций. Что дальше? Дальше он будет убирать срач в квартире, и потом, когда хайп спадет и о нем все позабудут, устроится в Qlean. У него будет охуительное резюме: еженедельная уборка у рэпера Гнойного на хате. Слава усаживается напротив Вани и пялится на то, как Ваня ест, прихлебывая чай. Он знает, что может при этом выглядеть невероятно раздражающе, и даже привычного ко всему Светло он умудряется выводить из себя. — Ну что? — не выдержав, спрашивает Фаллен. — Пойдем со мной в кино на Маленьких пони? — очень серьезным тоном предлагает Слава. — Нет, — отвечает Ваня. — Тогда пойдем со мной на «Блейдраннера»? Фаллен берет со стола пустую пачку из-под сигарет и кидает ей Славе в лоб: — Утро только началось, а ты меня уже заебал! Он пристраивает пустую тарелку в раковину, где и без того скопилась гора посуды, наливает себе вторую кружку кофе и уходит за компьютер. — Вечером в Мортал комбат разыграем, кто посуду моет? — орет он из комнаты. — Как насчет залупы тебе на воротник? — отзывается Слава. — Я уже два дня есть готовлю, ты моешь. — Инициатива наказуема, я тебя готовить не заставлял! — Мы еще посмотрим, как ты запоешь, когда окажешься на диете из блюд для разогрева в микроволновке. — Так запою, что Оксимирон на Букинмашин подпишет! — Ваню не пугают никакие угрозы, он уже целую кучу лет питается как попало, как и все они, и пока он не начал блевать кровью, все со здоровьем у него в порядке. — На Букинг Мужчин он тебя подпишет, — цитирует Слава. — Мне это не нужно, я арт-директор таверны, стрипухи на Васильевском, — ржет Ваня, цитируя их недавнюю трансляцию, где они, накуренные, выговаривали Окси за наезды на слесарей. — Вспомнишь говно, вот и оно, — кричит он чуть погодя, — Слав, тут твой любимый жид подогнал очередное видео. — Что там, с очередной объебанной телкой трахается? — спрашивает Слава, стараясь звучать невозмутимо. Слава бросил постоянно талдычить об Оксимироне, теперь он говорит о нем не каждые пять минут, а раз в час. Огромное, на взгляд Славика, достижение, было непросто, но он справился. Друзья, правда, не заметили, продолжают его подъебывать, словно они вдруг все вернулись в шестой класс, и Слава имел неосторожность ляпнуть, что ему нравится девочка Оксана Федорова из десятого «А». Вот и сейчас Ваня отпускает комментарий про ревность к фанаткам, которым перепало поебаться с Оксимироном, а Славе нет, вот он и бесится. Славе, конечно, хотелось бы сделать вид, что его совсем не интересуют новые подгоны от жида, и он выдерживает паузу в целую минуту, но потом сдается и тащится за ноутбук. Он старается смотреть видео с непроницаемой рожей, так, будто он говорит с каким-нибудь мудаком типа Дудя, но не выходит. Каждый раз, когда на видео появляется Окси, веселый, болтливый, сияющий — не человек, а ласковое солнце в вашем доме каждый день, маленькая атомная электростанция, обогревающая всего Славу одним своим видом (небось, в маниакальной фазе своей биполярочки), Слава расплывается в улыбке, потом, спохватившись, возвращает непроницаемое ебало. На моменте, где Мирон сообщает, что он обоссался в багажнике, Слава не может удержаться от смеха: блядь, только этот жидяра может сказать, что он обоссался, и все его будут за это любить еще сильнее. Слава, конечно, никогда не признает это вслух, но на подобных видео он любуется Окси, такой тот веселый, улыбчивый, открытый к людям, деду-ученому руку специально жмет, конину из горла глушит. Вспоминается, как Мирон отказался подать руку перед баттлом — очень, блядь, неприятно, как в рожу плюнул. И демонстративное это: «Пить из одной не буду». Ну и не надо, ну и пожалуйста, Слава и сам прекрасно за Окси допьет, ему не зашкварно, даже если имелась в виду какая-то гейская хуйня про непрямой поцелуй из-за опосредованного обмена слюнями. Слава даже хотел, как дурной фетишист, сохранить бутылочку, но на радостях напился и в пьяном угаре ее проебал. Мысли-скакуны Славика вечно заносят его в какие-то дебри, из которых просто так не выберешься, примерно как с окраины Купчино зимой поздно вечером. Славе стоит взять ипотеку и навеки поселиться в части своего рассудка, посвященной Окси, так много времени он там проводит. Прямо сейчас он находится посреди рассуждений, как в Мироне сочетаются два как будто бы совсем разных человека. Окси на видео со своей «больше, чем семьей», Окси на съемках клипа — само дружелюбие, сама простота, Окси при встречах с Антихайпом — маленький надменный император, повстречавший в своем дворце немытых крестьян, ссущих по углам. Кстати, о ссанье. Слава открывает телеграм и пишет Окси: «ШОК! СЕНСАЦИЯ! ЭКСТРАСЕНСОРНЫЕ СПОСОБНОСТИ РЭПЕРА ГНОЙНОГО! ОБОССАНЫЙ ГУМАНИТАРИЙ — ПРОРОЧЕСКИЙ ПАНЧЛАЙН». Потом он вспоминает, что в ЛА разгар ночи, что у Мирона скоро баттл, возможно, это было не очень своевременно. Ну и ладно, если что, Мирон может свалить на него свой проигрыш — Слава, хоть и болеет за Окси, не сомневается, что Дизастер разъебет его, как бог черепаху. Из-за компа Фаллена доносится сдавленное хихиканье, Слава поднимает взгляд от ноута. Оказывается, Ваня снимает его на камеру. — Что смешного? Ваня передает ему телефон, и Слава имеет возможность наблюдать, как он, улыбаясь, как дебил, смотрит видео со съемок «Фата Морганы», на пузе у него красуется Оксилого — красавчик просто. Наверно, у Славика диссоциативное расстройство личности, одна из личностей — двенадцатилетняя девочка из Мироновой фанбазы, по-другому эти приступы слабоумия не объяснить. Слава с каменным ебалом стирает видео — не дай бог, это кто-то увидит. — Подумываю сломать твой телефон, чтобы в этом мире не осталось никаких следов моего позора. — Успокойся, Слав, ты и так опозорился на весь интернет, — заверяет его Ваня. — Следующим логичным шагом будет прийти к Окси в Олимпийский и стоять в первом ряду с плакатом: «Я люблю тебя, Окси». Вообще-то Слава подумывал отколоть какую-нибудь такую шуточку, ему казалось, что это было бы охуенно смешно и ни капельки не жалко и не унизительно для него. Он начинает подозревать, что именно поэтому Замай так организовал гастрольный график, чтобы у Славы не было времени прийти на концерт Окси. Оставалась, правда, небольшая дырка в графике в Екатеринбурге, благодаря ей Слава все еще рассматривает возможность прийти на концерт к Окси (иронично, а не фанатски!), а не смотреть видеозаписи с чьих-то мобильников (все еще иронично, а не фанатски!). — Вань, хватит шипперить, — говорит Слава. — Все еще жду, когда ты покажешь мне свои фанфики. — Ты еще не готов к этому, — отвечает Ваня, улыбаясь, — это слишком темная сторона интернета, хуже, чем даркнет с наркотиками, оружием и детским порно. — А знаешь, к чему ты не готов? К тому, что максимум через пару часов мы пойдем на Блейдраннера! — Блядь, Слав, ты как тот Маугли, кого хочешь достанешь. Около пяти вечера они все-таки идут в кино, но Слава не может сосредоточиться на фильме, все мысли о баттле. Прямо посреди сеанса он пишет Мирону: «РАЗЪЕБИ ЕГО, МУЖИК, СЛАВУЛЯ С ТОБОЙ!» Мирон, естественно, не отвечает, сообщение остается висеть непрочитанным.