Моим евреям

Слава с Замаем поднимаются на лифте в квартиру, и Слава изо всех сил старается не достать телефон из кармана и не проверить, из какого чата пришло оповещение. Ему кажется, что над ним горит огромная неоновая надпись: «Славон опять чатится с Окси». Охуительно, конечно, после практически идеально отработанного концерта, будучи не сильно пьяным, думать не о том, чтобы накидаться бухлишком, а чтобы с Окси попиздеть. — Пить будешь? — спрашивает Замай, пока они разуваются и снимают куртки. — Ну накачу немножечко, а ты? — спрашивает Слава. — Не, я что-то заебался, в душ и спать, — отвечает Андрей и прямо из коридора уходит в ванную. Слава заранее раскладывает диван, на котором будет спать, застилает постельным бельем и уходит на кухню, берет в холодильнике бутылочку пивка — это они хорошо придумали затариться перед концертом — и, пользуясь случаем, проверяет телефон. Мирон прислал эти раздражающие три закрывающие скобки — Славу посещает мысль, что стань он президентом, он запретил бы их на конституционном уровне. В ответ он отправляет Мирону свое улыбающееся еблишко. «ВСЕ, ЧЕМ Я ЗАРАЖЕН, ЛЕЧИТСЯ», — пишет он. «Слав, два месяца прошло, пыл все никак не охлаждается?» — пишет Мирон. «МОЯ ОБИДА ОЧЕНЬ ВЕЛИКА, ГДЕ-ТО МЕСЯЦЕВ НА 11». «Говорить-то со мной будешь?» «По фейстайму?» «Блядь, хоть азбукой Морзе. Я ни за одной бабой столько не бегал даже в юности!» «А как же твои посты на ххру про любовь по телефону?» «Господи, ты помнишь всю эту херню», — от Мирона приходит стикер, где он на баттле закрывал лицо ладонями. «Начал готовиться к баттлу еще в 2009!» — пишет Слава. «Мне лестно) Какая глубина деконструкции, только где же панчи про это?» «Не смог написать ни одного панча про твои кудряшки, потому что о мертвых либо хорошо, либо ничего». «Ничего, кроме правды», — поправляет Окси. «КАКОЙ ЖЕ ТЫ ЗАНУДА Тебе там поговорить не с кем? Поговори с девочками в твиттере, расскажи им, как они хорошо качали». «Блядь, Гнойный, в скайп или зассал?» «Ну спасибо что ПВП не предложил». Слава включает скайп на телефоне, Мирон звонит через несколько секунд. Слава нажимает на прием видеовызова, но вместо картинки на экране чернота. — Из какой жопы ты звонишь? Мирон что-то говорит, но его голос не разобрать через помехи связи. — Не слышно ничего. Мирон говорит что-то еще, и Слава опять не понимает. — Блядь, перезвони, слышимость, как в метро. Слава ждет, что Мирон позвонит ему снова по скайпу, но вызов внезапно приходит по обычной сотовой связи. — Администрация Президента, слушаю Вас, — отвечает Слава. — Где у тебя кнопка по выключению иронии? — спрашивает Мирон. Голос у него хриплый — еще бы, полтора-то часа читать и пиздеть в микрофон — одновременно и усталый, и веселый. Мирон как батарейка, которая уже села, но по ней поколотили молотком, и она может еще немножко поработать. — Там, где она находится, мальчики и дяденьки меня не трогают, — отвечает Слава, ероша волосы на голове. По телефону говорить как-то легче, нет этого пытливого взгляда жида, который рассматривает тебя, как биолог плесень, пытаясь понять по взошедшей культуре, какого, собственно, вида эта плесень. — Фу, блядь, Гнойный! — Мирон фыркает в трубку, и Славу даже немного оглушает этим звуком. Он прикладывает трубку к другому уху. — Ты куда забрался, что у тебя видео не пашет? — Видимо, примерно в район твоих кнопок, — отвечает Мирон. Слава хочет сказать, что Окси пиздец юморист, ему бы в «Кривом зеркале» с Новыми Русскими Бабками фитовать, но не успевает, Мирон сразу же продолжает: — У нас афтерпати, я взял бутылку коньяка и заныкался с ней в твиттере посидеть, но тут как-то хуево ловит. — Ты, дракон, пещера, — ржет Слава. — Че как девочки? — Не пришли еще девочки, — по голосу Слава понимает, что Мирон улыбается. — Вот и решил набрать. — Секс по телефону, милый, — нарочно гнусавит Слава, — на мне нет трусиков. — Фу, блядь! — повторяет Мирон свою недавнюю реплику. — Завязывай с этим пидорством, мужик. — Не пидорством, а постиронией, тебе же твой друг все доходчиво объяснил, а ты лайкнул. — За лайками моими следишь? — Слежу, — просто отвечает Слава. Мирон не отвечает на это, судя по звукам, доносящимся из трубки, он приложился к своей бутылочке коньячка. Болтать с Окси, конечно, очень здорово, жид весел и обаятелен, Слава знает, каким он может быть харизматичным, зря, что ли, столько видео с ним посмотрел, но не могут же они просто так пиздеть десятки минут ни о чем. Слава такие разговоры разве что с барышнями своими водит, когда любое слово кажется важным, даже если они по строчке на память читают «Мойдодыра», соревнуясь, кто первым собьется. Ну так то барышни, у Славы к ним чувства, а то жид. — Чего звонишь-то? — спрашивает Слава. — Сказать кое-что хотел тебе лично, — отвечает Мирон. — Хорошо нагнетаешь саспенс, — отвечает Слава, — после такого жду как минимум признания в любви. — Кто там тебе в любви признается? — спрашивает Замай, выходя из ванной. — Оксимирон, конечно же, — отвечает Слава. — Видел, что он в Ледовом сказал? Это была прелюдия, сейчас он рассказывает мне, в каких позах он бы мне дал, — отвечает Слава. — Удачи в личной жизни, — усмехается Замай. — На свадьбу не зови, боюсь, стошнит невесте на фату. Он уходит в комнату, а Слава остается с молчащим Окси в трубке. Да, как-то не очень вышло. — Алло? — спрашивает Слава. — Так что там с признанием в любви? — Меня тоже стошнит невесте на фату, — отвечает Окси после паузы. Слава удивлен, он думал, что его пошлют на хер и трубку бросят, но Мирон демонстрирует какое-то железное терпение. Или, скорее, ослиное упрямство: приеблось ему что-то Славе высказать, и никакая оскорбительная болтовня Антихайпа ему не помешает. — Как же ты в облеванной фате-то будешь? — картинно ужасается Слава. Мирон в трубке тяжело вздыхает — видимо, терпение начинает ему изменять: — Короче, помолчи пять минут и дай мне сказать. — Пять минут будут как в видео про ЛСП? — не может удержаться Слава. — Да заткнешься ты или нет? — в голос Мирона прорывается раздражение. «Не удержался наш сладкоголосый артист, показал натуру, над его величеством посмеялись, головы всем за это откусить», — думает Слава и в кои-то веки находит в себе силы промолчать. Удостоверившись, что Слава молчит, Мирон продолжает: — Я уже сказал это со сцены, но я хочу, чтобы ты услышал это сам, своими собственными ушами, а не на видео. Баттл меня вытащил из Нарнии, — говорит Мирон очень серьезным голосом, куда только подевался жид, расположенный поперекидываться шуточками? — Само событие я за это благодарил, а тебя как-то не удосужился. Не люблю, когда на мне такие долги висят. Спасибо. — Пожалуйста оппоненту, — отвечает Слава. И это все? Жид раздул такую подростковую драму из такой ерунды? Слава чувствует себя обманутым. Лучше бы жид к баттлу готовился, а не к благодарностям после проеба. — Рад, что поспособствовал вашей любви с Дизастером. — Спасибо тебе, — жид умело артикулирует, ставя ударение на «тебе», — Гнойный. Спасибо тебе, Слава. Нужно срочно что-нибудь сказать, только не думать о том, как хорошо звучит это «спасибо тебе, Слава», и как Славу неожиданно радует эта благодарность. Так нельзя, Славик, очнись, микробиолог не разглядел в плесени человечка, все та же плесень, только на ступеньках трапа самолета, на котором Окси летал в Штаты. Он может делать местоимение «тебе» ударным сколько угодно раз, все это об Окси и о том, какой Окси клевенький. Как здорово он умеет признавать свои ошибки, когда он неправ, благодарить оппонентов, сорок рядов танцпартера увозят на скорой, у них обезвоживание — они ссут кипятком от восторга. Как мило они со Славиком болтают в телеграмчике! Сейчас же Слава удалит твиттер и попросится в мушкетеры, наконец-то он проникся величием Окси. Не может Мирон Янович спокойно жить, когда кто-то открыто демонстрирует нелюбовь к нему, игнор не сработал, теперь задобрить пытается? Хуй там плыл, Мирон Янович. Очень, конечно, приятно, как мефедроном под коленочку, но нет. — Неужели ты наконец-то признал, что я лучше как баттл-МС? — Слава, позабыв о том, что его никто не видит, картинно вскидывает свободную руку, готовясь ловить небо, рушащееся на землю. — А ты и не лучше, — судя по голосу, Окси опять злится, вот и чудненько, — я уже сто раз сказал, что хороший баттл — больше, чем панчи. — Хочешь реванш на битах? — предлагает Слава. — Ни за что, я же умру от отвращения во время одного из твоих релоудов. — Ты на битах никогда не баттлил, откуда тебе знать, как ты на них будешь? — ухмыляется в трубку Слава. — Не будет реванша, — прерывает его Мирон. — Да не больно-то и хотелось, — огрызается Слава, — Это я так, для примера сказал. Все, победил тебя, ачивмент анлокд, любимый Горгород может спать спокойно, я буду теперь Филиппа Бедросовича диссить. — Поматросил и бросил, Гнойный? — Да, Оксаночка. Прости, дело не в тебе, дело во мне. — Слава, — судя по голосу, Мирон улыбается мерзейшей из улыбок, — ты путаешься в показаниях. Я напомню: ты мой номер у СД просил уже после съёмок для СТС. Слава крупно вздрагивает. Помири, мол, нас с Оксимироном. Это ж надо было такое ляпнуть. Ну вот, Мирон пришел мириться, а Славику все не то. Почему? Слава зарывается рукой в волосы, радуясь, что нет видеосвязи, заставляет себя улыбнуться в трубку: — Надо было лучше легенду продумать. Запутался в тайминге. — Треки свои вы так же сводите — кто-то в тайминге путается, — отвечает Мирон тем же мерзким голосом. — А ты запутался в тайминге, когда Горгород за три недели писал, — Слава не может удержаться, нужно хоть что-нибудь сказать в ответ, хотя и понимает, что звучит, как детсадовец. — А ты свой последний релиз за сколько написал? — Мирону, кажется, ничего не может испортить настроение. — Секреты мастерства не разглашаю, — отвечает Слава. — Только не говори, что ты его слушал. — Я не слушал еще, но послушаю, — отвечает Мирон. Слава тянется к забытой за разговором бутылке, делает несколько больших глотков. — Набью на шее дату и время твоего звонка, Окси. Историческая хуйня. Лайк вконтакте на релиз поставишь? — Нет, это уже перебор, — отвечает Окси. — Ладно, мне пора. — Сучки пришли? — спрашивает Слава самым надрывным тоном. — А как же наша свадьба, Окси? — Да, Сонечка, пришли, — ехидно отвечает Мирон. — Прости, дело не в тебе, дело во мне. После этого он вешает трубку. Первые секунды три Славе хочется перезвонить, возмутиться, что они не договорили. Ан нет, договорили, жид все высказал. Чего еще ты ожидал, Слав? Татуировку «вся жизнь на дороге» на ногу? На тебе она бы вызывала ассоциации с шлюхой на трассе, а не с путешествиями по стране и «больше, чем семьёй». — Да ну на хуй, — ворчит Слава себе под нос, — спать пойду. Принимая душ перед сном, он думает, как бы еще ему поставить Окси в нелепое положение. Дисс, что ли, записать? Назвать его, например, «Моим оппонентам»… Мелко, скучно, все уже было, тут нужна какая-нибудь отборная ебаназия. Решение приходит в голову довольно быстро. Когда там у них пересекается концертный график? Маленькая разница в Екатеринбурге? Вот и отлично. Слава выходит из душа, вытирается, укладывается на диванчик — диван короткий и неудобный, но Слава бы не заметил, даже если бы улегся на водяной матрас и принялся на нем колыхаться. Устроившись поудобнее, с телефона он заходит на сайт окситура и покупает билет в фан-зону в Екатеринбурге.