Моим евреям

Между московским и питерским концертами неделя, первую ее половину Слава проводит на СТС — снимают шоу «Успех». Первый эпизод должен выйти накануне концерта, Слава предвкушает шитшторм, ух, как у всех бомбанет, любо-дорого будет посмотреть. Федя, Ваня, Миша и Андрей проводят в Москве еще пару дней, и никто из них не тусуется в зале, чтобы развеять Славину скуку, а потом они и вовсе уезжают в Питер. Славе только и остается, что своими силами развлекаться в перерывах между съемками, читать Филиппу Бедросовичу по памяти тексты группы «Ленина Пакет», рассказывать Нюше про рэп, шутливо предлагать им записать втроем фиток: — Ну что вы, Филипп Бедросович, вы с Павлом Волей фитовали, а со мной не хотите? Я рэп читаю лучше, чем он. А хотите, кавер на «Зайку мою» запишем? Модный бит какой-нибудь выберем… — Как же ты меня утомил, Слава, со своей «Зайкой»! — Киркоров возмущается, но Славе кажется, что на самом деле он тоже угорает. — Флоу у вас отличный, я вас граймить научу, снова вас в кадре налысо побреем, рубашечку наденете, будете как рэпер Оксимирон. Все тринадцатилетние школьницы будут ваши! — обещает Слава с очень серьезным видом. Нюша смеется — ей хорошо, Слава ее не доебывает. И не будет: мама учила Славу не обижать девочек, он никогда этого не делал и начинать не собирается. — Ты к своему Оксимирону так же приставал, пока он тебя на баттл не вызвал? Может, ты меня просто провоцируешь? Победил короля баттл-рэпа, теперь хочешь баттлить с королем российской эстрады? — спрашивает Киркоров. — А вы вообще хорошо разбираетесь в баттл-культуре, — улыбается ему Слава, — ну совсем как Оксимирон. — Слав, а ты вот все время говоришь про Оксимирона, у тебя что-то личное к нему? — спрашивает вдруг Нюша. — Ты же его уже победил. Похоже, Нюша неплохо шарит в постиронии, надо будет при случае спросить у Хана Замая, не давал ли он платных консультаций на эту тему каким-нибудь поп-певицам. Слава уважает — с таким искренним видом спросила, не разберешь, подъебала или всерьез говорит, сам Слава лучше бы не смог. — Ну ты же видела баттл? — спрашивает Слава. — У меня психологическая травма после того, как он меня трогал! Тут, на «Успехе», я пытаюсь заработать на долгий курс психотерапии. Филипп Бедросович вспоминает какую-то подходящую случаю историю из своего богатого эстрадного опыта. Байка смешная и не избитая, Слава искренне смеется, и этот смех заглушает неприятное ощущение, возникшее при упоминании об Оксимироне. Император высказаться изволил, больше ему с холопами говорить не о чем, диалог опускается все ниже в списке, Слава старается не жалеть об этом. Он еще раз мысленно пробегается по своему длинному списку доказательств того, что Оксимирон — хуйло. Нечего тут сопли развешивать, не общается — тем лучше, общаться с ним зашквар, как светски болтать с петухом на зоне, распивая с ним водичку из одной бутылочки. Подумай, что сказал бы Хан Замай о таком общении — вот, то-то же. Нахуй Окси; может, надо кричать это в туре, как Окси вопил свое «нахуй Касту»? Хотя нет, лучше не надо, не потому что от Окси может лещей прилететь — где он, а где лещи — а потому что… просто не надо. Охлади свой пыл, Слава. Съемки заканчиваются, Слава только и успевает на денек заскочить в Питер, чтобы потом поехать с Замаем в Таллин и Ригу давать концерты. Московский гиг прошел удачней, чем сам Слава мог предположить, Слава еще не успел заебаться, после просиживания задницы на СТС приятно размяться, хотя, конечно, переезды кажутся тяжеловатыми. Они много шутят про свой «первый европейский тур», про Джонибоя — а про что еще шутить, когда едешь в Прибалтику? Разве что про Дудя, которого они так удачно встретили в аэропорту. Да еще вот про Оксимирона: мол, в «Олимпийском» раньше была только книжная ярмарка, а теперь там будут торговать кроссовками «Рибок», мерчем Оксишопа и ебалом. Кстати о кроссовках — Слава из интереса следит за новостями о презентации коллекции, охренеть, жид популярнее нового айфона. Потом он находит новости о том, что на пресс-конференции задавали вопросы и о баттле, ждет повторения этого раздражающего «спасибо оппоненту», но жид умудряется удивить. Слюнями Слава его обхаркивал? Нормально вообще, сам плюнул, а теперь оказывается, что это Слава делал. Слава даже набирает сообщение, что плевки — это не пердеж, нельзя плюнуть, а потом свалить все на «оппонента», дескать, это он сделал. Потом стирает набранное и закрывает диалог. Типа, поблагодарил, и все, можно дальше игнорировать, а в подходящие моменты на голову срать? Хуй там плыл, Окси. После таких новостей Слава исполняет «Охлади мой пыл» с каким-то мазохистским удовольствием. Не можешь угомониться, Окси, так обидно, что проебал? Ну так и Слава не заткнется, последнее слово останется за ним. К моменту возвращения в Питер Слава уже чуточку подустал. Он заебался, он не готов к путешествиям, он завидует Ване, который останется дома. Оказывается, он скучал по раскладному дивану, по продавленным креслам, по бонгу. Он соскучился даже по Ване, который живет по какому-то своему неведомому расписанию, пренебрегая такими условностями, как календарные сутки, и то бодрствует пару суток напролет, мешая спать по ночам, то дрыхнет днем и бесится, что его будят. Даже Гришенька, маленький мохнатый злодей, который предпочитает Славке Ваню и Мишу, вызывает приступ неконтролируемой нежности — Слава берет его на руки, кот и мгновения не сидит спокойно, начинает извиваться, впиваясь когтями, лезет Славе на плечо. — Соскучился? — спрашивает Ваня, глядя на Гришину борьбу за свободу. — Да пиздец, — отвечает Слава, отцепляет кошачьи лапки от себя и отпускает кота, — после тура, наверно, «Пора возвращаться домой» запишу, на фит Земфиру позову. — К Ване Дремину подлизываешься? — Конечно. Если певица Земфира вступит в Антихайп, то и Ваня устоять не сможет. Знаешь, как обидно было, когда он отказался? Я чуть не расплакался прямо на камеру! Славу очень успокаивает такая бессодержательная болтовня. Пока Ванька, Миша, Андрей и остальные его друзья готовы слушать, как он несет херню, и отвечать ему такими же нелепыми репликами, будто они персонажи в рассказе современного подражателя Хармса, все в Славкиной жизни хорошо. Как только ребята становятся серьезными, жизнь омрачается какими-то скучными делами, для которых надо быть трезвым, сосредоточенным и напрягаться. — Вань, — спрашивает он утром в день концерта, — точно с нами не хочешь? Хабаровск хотя бы навестим. — Слав, я, конечно, отличный друг, — отвечает Ваня, — но поездка с тобой требует самоотверженности на уровне святости. Я не бог. А вот Замай — бог, поэтому и едет. — Ты не думай, что так просто от меня отделаешься, предатель, я тебе часто звонить буду, — обещает Слава. — По фейстайму, как Окси? — ехидничает Фаллен. — По фейспалму, — отвечает Слава. Все в Ване Светло хорошо, кроме того, что в их общении Ваня, как Дудь, завел себе дежурную рубрику «Оксимирон». — По рэперу Фейсу, — подхватывает Ваня, на этот раз не развивая тему стадионных рэперов. — Ну звони, конечно. Я потом тебя из тура встречу и пырну ножом столько раз, сколько ты меня разбудишь своими звонками. — Надеюсь, Кирилл потом об этом тречок запишет: Россия, пьянство, поножовщина, все по андеру. — Ладно, — говорит Ваня, — буду тешить твое самолюбие. Чтобы ты ощущал, как сильно по тебе скучают дома, буду к себе на стену репостить всякие записи из групп ждуль. — Сигны еще для Славы КПСС делай! — Ну ты тиран, дядя! Домашняя атмосфера действует на Славу расслабляюще, он уверен, что питерский концерт пройдет не хуже, чем московский. Продажи билетов, конечно, в Питере меньше. Какой дурак захочет платить кучу денег за выступление рэпера, которого совсем недавно можно было за две сотки послушать в Ионотеке? Это надо москвичом быть, чтоб такое делать. Для заявления о нападении Слава пытается упорядочить события в своей голове: они выходят с Ханом Замаем и тур-менеджером из машины, идут через парковку к клубу, к ним подходят трое, Слава принимает их за фанатов и говорит, что автографы только для тех, кто купил вип-билет, потом откуда-то со спины подходят еще трое или четверо, ему говорят, что пора ответить за слова, извиниться за панчи какие-то, за то, что дети его грязь слушают… Слава плохо помнит происходящее, что он говорил, но хорошо помнит, как его ебнули в лицо — мгновенная растерянность и боль, он давно не получал по роже; он машинально поднимает ладонь к лицу, на нее капает кровь из разбитого носа, его тянут за пуховик, Замая и менеджера куда-то оттеснили, Слава делает рывок в ту сторону, где он в последний раз их видел, его, кажется, пытаются ударить еще, но ему удается вырваться, Андрей внезапно появляется откуда-то, его, кажется, не били, и они торопливо, почти перейдя на бег, шагают к клубу, Слава оглядывается, за ними, кажется, не гонятся. В клубе они кое-как останавливают Славе кровь бумажными салфетками, прикладывают к носу лед в пакете, потом они едут в отделение полиции. В машине Слава обнаруживает, что ему порвали пуховик, и что он закапал его кровью — почему-то это огорчает его сильнее, чем сам факт нападения. Участковый выглядит уставшим и раздраженным: подумаешь, мужику какому-то разбили нос, тоже мне, великое дело. Он не знает в лицо Славу — даже немного удивительно, что после хайпа вокруг баттла такие люди вообще остались, и как назло, такой человек попадается именно сейчас, когда у них особо нет времени. Менеджер в коридоре говорит по телефону с клубом, заверяя, что выступление состоится, Замай звонит Ване, чтобы рассказать о случившемся, все это отвлекает Славу, в итоге он тратит на заявление куда больше времени, чем на некоторые тексты своих треков. На выходе из отделения у них пытаются взять интервью какие-то люди с камерой — кто только успел слить информацию? — они молча проходят мимо, садятся в машину, возвращаются в клуб. Лед помог, нос не особо сильно распух, Слава гнусит немного сильнее, чем обычно, только и всего. Ваня, пожалуй, беспокоится о Славе даже сильней, чем сам Слава, спрашивает несколько раз, точно ли все в порядке, не кружится ли у Славы голова, не нужно ли почаще вступать на бэках. У Славы все нормально, только пуховик жалко, да еще непонятно, кому это вдруг приспичило рассказать ему о воздействии поэтического слова на общество, с чеченцами давно все решил, диссов ни на кого в последнее время не писал. Замай сообщает, что уже дал журналистам комментарий по поводу нападения, теперь и Славе как-то надо прокомментировать ситуацию. Слава показывает ему большой палец: не ссы, Андрей, нормально хайпанем. Немногим позже он говорит со сцены о боевых русичах, доставших из упругих анусов боевые фаллоимитаторы — пресса с удовольствием схавает, знающие люди посмеются над отсылкой к лещам, выданным Паше Технику. Концерт проходит нормально - у Славы, вопреки его ожиданиям, после всех его завываний даже не начинает снова кровоточить нос. По пути домой Слава проверяет телефон — в соцсетях какое-то зашкаливающее количество сообщений. Он отвечает маме и сестре, что с ним все в порядке, проходится по остальным диалогам, рассылает близким друзьям копипасту о том, что с ним все в порядке, нет, он не знает, кто на него напал, да, он написал заявление в полицию, отвечать на это сообщение не надо, спасибо, что беспокоитесь, сбрасывая сообщения от посторонних. Среди прочих сообщений он с изумлением находит сообщение от Окси: «Ты в порядке?» Нихуя себе, думает Слава, у жида там Олимпийский, двадцать две тысячи говноедов, Слава бы на его месте накидался и ни о каком оппоненте не думал — он и на своем-то месте о жиде не думал, вспомнил о нем только тогда, когда перебирал в памяти людей, с которыми конфликтовал, пытаясь сообразить, из-за чего на него напали. А тут, смотрите-ка, пишет, как будто беспокоится. Возомнил себя, что ли, крестным отцом для всего русского хип-хопа, и теперь, как в его песенке Мэра, переживает за рэперов так, словно каждый из них его единственный сын? «А С КАКОЙ ЦЕЛЬЮ ВЫ СПРАШИВАЕТЕ? — отвечает он. — ЕСЛИ ЭТО ТВОИ КИЛЛЕРЫ, ПЕРЕДАЙ ИМ, ЧТО ОНИ ДИЛЕТАНТЫ». «Мужик, я серьезно». При виде этого сообщения Слава невольно корчит рожу, умиленную до глумливости — какой добрый Окси, как стойко он переносит издевки оппонента, исполненный тревоги и сострадания. «ХОЧЕШЬ ПОДЕЛИТЬСЯ БЕСЦЕННЫМ ОПЫТОМ ПОЛУЧЕНИЯ ЛЕЩЕЙ?» — пишет Слава. Таких напоминаний эго жида, конечно, перенести не может — он ничего не отвечает. На следующий день Слава едет в Москву на съемки, потом улетает во Владивосток. В туре он не успевает перевести дух после одного концерта, как на следующий день ему предстоит выступать на другом. Очень хочется забить на все, вернуться в Питер, и снова ебланить там с Ванькой дни и ночи напролет, как он это делал сразу после баттла. Ваня иногда звонит, но сил на разговоры у Славы нет, вместо него с Ваней общается Андрей. Славе кажется, будто он натрудил голосовые связки на вечность вперед, и что после окончания тура он еще несколько месяцев будет избегать чтения рэпа — и в то же время они с Ваней обсуждают концерт Еже после нового года, совместный релиз с GSPD, если Слава сам не будет участвовать, так пусть Ваня с Джигли рэпчик попишут и почитают. Слава с Замаем добираются до Екатеринбурга, не сорвав ни одного концерта, и Слава все еще не потерял голос, не спился, не сел на быстрые, чтоб хоть как-то поддерживать такой график. То ли это чудо, то ли шутки о том, что Замай — Бог, и не шутки вовсе. На время тура Слава даже затыкает свой фонтан остроумия, дает ему отдохнуть, и только в Екатеринбурге раскупоривает его снова, отпуская комментарий про столицу СПИДа. После этого заявления Андрей собирается поменять билеты и поскорее уехать в Челябинск, пока Славе и тут рожу не начистили. Слава же предвкушает пару дней отдыха перед Челябинском. Предполагалось, что он полетит в Москву на съемки, но в последний момент они перестроили график, чтоб Слава хоть немного отдохнул. Славе, в общем, без разницы, где отсыпаться, но на дне чемодана у него лежит мерчик Оксимирона, невесть зачем взятый с собой, в телефоне сохранен билет на концерт Окси в Екатеринбурге, и хоть у него изрядно поубавилось сил после пары недель тура, их все еще хватит, чтобы претворить в жизнь Славино намерение сходить побесить Окси своим еблишком. Слава догадывается, что Андрей не одобрит эту идею, но он, что бы там ни шутили фанаты, Славе все-таки не батя, и Слава при всем уважении к нему сделает по-своему. — Раз по кайфу, Замай, без проблем, поезжай, — говорит Слава Андрею, заставляя того скривиться — сколько времени прошло, а дурацкий панч Окси все еще раздражает его, — а я тут еще на денечек задержусь. Буду сидеть в номере тихо, как мышенька при виде Гришеньки. Они спорят весь вечер после концерта, но Слава настаивает на желании остаться. Замай в конце концов с ним соглашается — меньше возни будет с перебронированием гостиницы, сдачей билетов и покупкой новых. От дневных прогулок по городу Слава отказывается, Андрей уходит исследовать Екатеринбург в одиночестве. Слава спит до обеда, проснувшись, приводит себя в порядок, тратит некоторое время на выбор одежды, колеблясь между толстовкой Антихайпа и футболкой с Оксилого. Выбирает он футболку Окси, надевает поверх нее обычную толстовку на молнии, застегивает ее, пишет Андрею записку, что ушел на концерт Окси, и выходит из номера. На пороге отеля он вспоминает, что забыл распечатать билет, приходится просить об этом администратора на ресепшене. Девушка, видимо, узнает в нем рэпера Гнойного — на ее лице написано крайнее изумление, Слава же сохраняет невозмутимое выражение лица. — Вы мне такси к КРК «Уралец» не вызовете? — просит он. Машину подают быстро, путь до арены тоже не занимает много времени. Слава натягивает капюшон толстовки, надевает солнцезащитные очки и выходит из такси, чтобы влиться в толпу, ожидающую открытия дверей для публики.