Часть 1
10 октября 2017 г., 20:15
Примешь красную таблетку — войдешь в страну чудес. Примешь синюю таблетку — и сказке конец. Ты проснешься в своей постели и поверишь, что это был сон.
— Кто вы? — он оглянулся по сторонам, ощущая, как сильно пульсирует у него в висках, как болит рука и все тело, как гулко бьется сердце.
— Я — врач, — улыбнулся мужчина в белом халате. — Все хорошо, ты сильный, главное — ты сделал первый шаг, не волнуйся.
— Я не понимаю, где я, — парень поморщился и выдохнул. — Голова болит.
— Лежи, лежи, это пройдет. Ты не переживай, ты в больнице, — мужчина обхватил пальцами худое запястье, от которого тянулось множество проводов, и посмотрел на часы.
— Пульс учащен, но это не страшно — укольчик сделаем, и все пройдет.
— Почему я здесь? Что случилось? А где мой друг, где Дима? Он знает, что я здесь? Я же… а какое сегодня число? У нас же концерт, — светловолосый худощавый парень, лежащий на койке, попытался подняться, но был остановлен все тем же врачом.
— Успокойтесь, все хорошо, Антон, успокойтесь.
— Арс… он же… он же ждет меня. Я обещал. Он звонил, скажите? — в палате появилось еще несколько врачей, медсестры. Голова кружилась все больше, хотелось пить, а еще появилось невероятное чувство страха, но причину возникновения Антон не понимал, и от этого было еще страшнее. Почему он здесь? Почему на него так смотрят? Что-то говорят, но значения этих слов высокий светловолосый парень не понимает.
— Позвоните Арсению Попову, он должен забрать меня отсюда, — дышать становится тяжелее. Кажется, ему что-то вкололи.
— Какому Арсению Попову, Николай Андреевич? — молоденькая медсестра закусывает губу, непонимающе смотрит на врача, а после на Антона.
— Такое бывает. Придуманные персонажи, события… все-таки несколько лет в коме, — выдыхает врач и кивает медсестре, одобряя какие-то ее действия.
— Где? — шепчет светловолосый парень и, кажется, задыхается. Последнее, что он видит, это висящий на стене перекидной календарь, на котором значится две тысячи семнадцатый год, а после наступает темнота.
***
Когда он вновь открывает глаза, то в палате темно, тихо жужжат какие-то приборы, где-то вдалеке лают собаки, а у его постели сидит мужчина и, видимо, спит, положив голову на край одеяла. — Арс? — Антон облизывает пересохшие губы, непослушными пальцами обхватывает руку мужчины, и тот поднимает голову. — Бля, старик, живой! Ну ты и шороху наделал, я так рад, что ты очнулся, просто нереально, — улыбаясь тараторил лучший друг, Димка Позов, сжимая крепче ослабевшие длинные пальцы. — Дим, что происходит?.. Я не понимаю. Авария, меня шокерами долбануло, и теперь я здесь, самолет упал, что я… — Антон запнулся и чуть крепче сжал теплую руку. — Почему ты молчишь? Как долго я здесь? А что с концертами? Их отменили? А съемки? Дим… Арс… почему он не пришел? Где он? Ты звонил ему? — Шаст, успокойся, тебе нельзя нервничать, понимаешь? Твой врач сказал, что тебе вредно, — мужчина в очках вздохнул и покачал головой. — Я думал, что ты не очнешься, что мы тебя потеряли… — Скажи мне, какой сегодня год? — Антон прикрыл глаза, чувствуя, как на его глаза наворачиваются слезы. — Просто скажи. — Шаст, тебе нужно поспать. Завтра все будет хорошо. Твоя мама придет, она так счастлива, что ты проснулся, — Дима натянуто улыбался, ощущая, как длинные пальцы сжимаются вокруг его запястья сильнее. — Тише, тише, ты не волнуйся. Сейчас две тысячи семнадцатый. — Это невозможно! — Антон вскрикнул и закусил ребро ладони левой руки, чувствуя, как по щекам катятся слезы. — Ты был в коме. Два года, — чуть тише добавил лучший друг и опустил голову. — В банке начался пожар, а ты не сразу смог выбраться, надышался угарным газом сильно, в реанимации впал в кому до сегодняшнего дня и… — А как же «Импровизация»? Без меня снимали? — Антон выдохнул, тыльной стороной ладони вытирая слезы. — Шаст, какая импровизация? — Дима вздохнул и покачал головой. — Тебе нужно отдохнуть, я позову медсестру. — Нет, нет! Они мне опять что-то вколют! Дим, скажи мне, ты шутишь? Что значит «какая импровизация»? Та, что стала смыслом нашей жизни. Мы пахали около трех лет, чтобы это стало телевизионным шоу. Ты, я, Арс, Серега, Стас и… — Какой Арс? Какой Серега? — мужчина, сидящий рядом, нахмурился. Кажется, разговор не нравился ему все больше и больше, и он потянулся к кнопке вызова медсестры. — Поз, ты шутишь? — тихо прошептал Антон и прикрыл глаза. — Если это шутка, то очень злая. Все, к чему мы шли все эти годы… выступление, популярность, наши поклонники, фанаты… Арс… он же… мы же… с ним вместе. Почему он не пришел? Ты говоришь… нет, ты хочешь сказать, что не понимаешь, о чем я?.. Хочешь сказать, что это все… — Врача позовите! — истошный крик Позова раздался, кажется, по всем этажам больницы, и снова эта потерянная связь с реальностью, мрак, темнота, пустота, отчаянье…***
«Все… Нереально?» — «Что есть реальность? И как определить ее? Весь набор ощущений: зрительных, осязательных, обонятельных — это сигналы рецепторов, электрические импульсы, воспринятые мозгом». Так, кажется, только в кино бывает, в его любимой «Матрице». Антон ощущает себя актером глупого фильма, играющего свою роль наравне с главным героем. А что дальше? Звучит команда «Снято!», и он открывает глаза…
