Шиппер

      Когда Денис вылез из клуба, я стоял у стены и курил. Мне потребовалось всё красноречие, чтобы уболтать себя дождаться его и не сбежать. Но я успел подготовиться к любому исходу. И к тому, что получу ещё одну пулю с ядом, и к тому, что дело закончится относительно мирно. Может, мы разойдёмся неплохими знакомыми…       За его спиной висела гитара. Свет лампы над крыльцом нарисовал длинноногую фигуру и лохматый тёмный ёрш на голове. Мне моментально стало некомфортно, холодок забрался под сердце, и захотелось спрятаться. Вместо этого я присосался к живительному источнику тепла и никотина.       Денис торопливо спустился по ступенькам, подошёл в упор и, выдрав сигарету из пальцев, бросил её в лужу.       — Мне казалось, ты не куришь.       — Решил молодость вспомнить, — криво усмехнулся я. — У меня стаж целый год, между прочим. Потом дела устаканились, я и не возвращался…       — Слушай… Витя, я должен был обратить на тебя внимание. Это всё, что Слава попросил сделать.       — «Развлечёшься», — зацитировал я.       — Да, только «развлечением» Слава называет интересные встречи. Он всегда так говорит, когда хочет познакомиться с кем-то. «Пошли развлечёмся». Потому что он асексуален и многое воспринимает совершенно по-другому.       — «Он такой наивный», — вспомнил я другую фразу.       Денис усмехнулся.       — Ага. Только наивность не означает что-то плохое. Впечатлительность… — он слегка тронул моё лицо, но я отвёл его руку.       — Это не оправдание.       — Прости, но наша встреча не была случайностью.       — Я не о том!       — Как тебе объяснить, что я не притворялся ни секунды?       — Да никак, я не поверю. Почему ты вообще решил Славику помочь? Ты настолько падкий на геев из глубинки?       Я знал, что перегибаю палку, но контролировать свои мысли и слова не научился. А коль не умел — и начинать не стоит.       — Витя, послушай меня, — чуть угрожающе протянул Денис. — Я не настолько идиот, чтобы влюблять в себя кого-то, целовать и водить домой ради старой… дружбы.       Я сглотнул. Отступил бы на шаг, но, увы, привидением не был и не мог пройти сквозь текстуру кирпичной стены.       — Ты сам-то уверен, что я тебе интересен? — вдруг спросил Тиль, не дождавшись моего ответа. К такому повороту я готов не был. — Слава весьма привлекателен, так что…       Он замолчал. Я вгляделся в серьёзные, печальные глаза. И вдруг дошло — Славик ему не приятелем был.       — Ты любил его, да?       Он отрицать не стал.       — В школе. Это давно в прошлом.       — Ну, так ещё интереснее… ха-ха… — смех вырвался совсем не весёлый. — Выходит, он решил свести двух одиночек, которых бортанул? Вот красавчик!       — Не надо злиться. Не его вина, что от чувств окружающих защититься невозможно.       — Теперь ты будешь Славу оправдывать? — я неприятно усмехнулся, ощутив придвигающиеся клешни ревности. Притом я так и не разобрался, кого к кому взревновал. — Бля, ребята, это пиздец. Из-за вас мне охота курить…       Я слегка оттолкнул Тиля и пошёл по переулку, на ходу доставая сигарету.       Раз — Денис догнал меня. Два — опять лишил табака. Три — склонился и поцеловал. Обхватив голову рукой, не давая отстраниться, он силой протолкнул язык в мой рот. Я взбрыкнул дважды, притом всерьёз, но перебороть не смог и… сдался.       Поцелуй вышел как в мелодрамах про подростков-которым-нельзя. Пронзительно-отчаянный. За эти минуты я чуть не сдох от волнения, а душа успела расколоться на десять личностей, каждая из которых предлагала свой вариант реакции. Но вся их болтовня оказалась напрасной.       — Заставишь меня повториться, м? — хрипловато прошептал Тиль, оторвавшись от моих губ. — Ты мне нравишься. Ты. Мне. Без кого-либо между нами. И я хочу услышать, что чувствуешь ты...       — А непонятно, бля? Я влюбился в тебя! Как дурак последний! — взвыл я, отпихивая его снова, но просто потому что мне был очень нужен воздух. — Втюрился! Втрескался! Понял?! Зашибись!       — Талант разрушения моментов у тебя в крови, я погляжу, — он неуверенно заулыбался.       А я вдруг подумал… разве можно так красиво притворяться?       Первым делом, едва мы перешагнули порог квартиры Дениса, я услышал ор. Мощный кошачий ор, недовольный и эмоциональный, хоть записывай и ставь сигнализацией в машину. Он так меня восхитил, что я непроизвольно начал мяукать голодной Сатире в ответ, хрипя на все лады. Денис хихикнул, а сама Сатира заорала ещё громче. Она сидела прямо в центре коридора и переводила с него на меня укоризненный взгляд.       — Если ты не прекратишь, она будет пытаться тебя перешуметь всю ночь, — сквозь смех сказал Денис и положил гитару на пол, чтобы снять куртку.       — Ночь? — переспросил я, сбрасывая верхнюю одежду и разуваясь. — Может, я на пять минут зашёл.       — Тогда пять минут, — поправился он. — Тебе чай, кофе, потанцевать?       — Чай… желательно с коньяком.       — Этого добра навалом, — он повесил верхнюю одежду на крючок и двинулся в глубины квартиры. Внезапностью для меня стало то, что она двухкомнатная. Просто другая дверь оказалась «скрытая», и её было видно только из коридора на кухню.       К тому моменту как Денис вскрыл пакетик с кормом и начал дразнить Сатиру, я почувствовал, что меня отпускает. Опять стало неловко — я не хотел его злить, боялся спрашивать, нервничал. Только и мог смотреть в пол, сжимая руки в кулаки. Все выходки показались глупыми и ребяческими, впрочем, они такими и были, но здесь и сейчас я устыдился.       Правда, вся трагедия опять развалилась, когда Сатира начала жрать, яростно и жадно рыча, что совершенно не вписывалось в её ангельскую внешность.       Я прыснул и поднял глаза на Дениса, готовясь к продолжению выяснения отношений. Но он ляпнул совсем не то, что я ожидал услышать:       — Прежде чем я расскажу тебе кое-что, ты должен дать мне обещание, — начал он.       — Первое правило бойцовского клуба…       — Вроде того. Первое правило клуба неудачников: никому не рассказывать о клубе неудачников.       Я недоумевающе моргнул. Денис улыбнулся. Передо мной стоял высокий симпатичный парень, с отличной фигурой, любимчик толпы и обладатель великолепного голоса. Солист успешной группы, у которого были поклонники, квартира, пиздатая кошка и пушистые розовые тапочки. На неудачника он не тянул даже с поправкой на меня — выбивающееся из списка корявое звено.       Денис взял мою руку в свою.       — Обещаешь?       — Обещаю.       Он забрал что-то с кухонной полки и повёл меня за собой, во вторую комнату за скрытой дверью. Остановившись напротив, удручённо вздохнул:       — Твоё мнение может безвозвратно измениться. Я очень надеюсь, что ты мне не солгал. И действительно будешь держать язык за зубами.       Денис вытащил из кармана ключ. Пока он открывал дверь, я аж взмок.       — Там что, игровая? Или ты вампир? Вампир-БДСМщик?       Он рассмеялся.       — Хуже.       Слегка пнув дверь, Денис щёлкнул выключателем. Первым делом в глаза ударило обилие цветов. Самых разных, начиная от обычных роз, заканчивая какими-то неведомыми, названия которых я бы наверняка и выговорить не смог. Они висели в специальных кармашках-крепежах. У дальней стены громоздился стеллаж с материалами, рядом — большой длинный белый стол. Сначала показалось, что на нём лежали веточки, но позже пригляделся и понял — зелёные проволоки. В центре, на рабочей поверхности, валялась плетёная корзинка. Рядом — букетик. Цветочного запаха не было, и только благодаря этому я догадался, что всё искусственное.       — Э? — спросил я, не в состоянии выстроить в фразы лихорадочно мечущиеся мысли.       — Ты интересовался моим хобби, — голос Дениса звучал тускло, будто ему было не по себе. — Я делаю букеты. Свадебные. Из глины и холодного фарфора. Из фоамирана ещё, да…       — Ты сам… всё это… сделал? — тормозя на каждом слове, поинтересовался я. Взгляд упал на огромные розы, размером примерно с человеческую голову. Чтобы зафигачить такое, нужны стальные нервы и очень осторожные, трепетные пальцы.       — Угу.       Я повернулся. Вторая волна изумления накрыла меня с головой — Денис стоял, прислонившись к косяку. Не сказать, что ему было стыдно или неловко, но он определённо смущался, как до смерти чувствительные люди, если в разговоре окружающие поднимают слишком сокровенные темы.       Всё, что я о нём знал, дало трещины и посыпалось лживыми представлениями. В голове никак не сходились две вещи: рокер-преемник-Сида-Вишеса и свадебный флорист. Я был настолько выбит из колеи, что просто стоял и хлопал глазами с открытым ртом, как аллигатор, упустивший добычу.       — Странно, — фыркнул он. — Ты не смеёшься.       — Это не смешно… просто так… необычно…       Слова Славика вдруг стали мне понятны. «Он не такой человек». Какой он тогда — вот вопрос, в полный рост вставший передо мной. Внезапно мудаковатый красавчик обрёл совершенно неожиданную грань, и я растерялся.       Денис прошёл мимо, взял букет, который лежал на столе.       — Я начал делать его, когда познакомился с тобой. Странный цвет.       Сочетание вышло красивое — фиолетовые и жёлтые ирисы, яркие брызги, совсем не осенние тона.       — Обычно я не делаю...       Он замолчал и, сглотнув, медленно опустил букет в корзинку. Только сейчас, заметив неуловимое, выверенное движение, которым он взлохматил цветы, я поверил, что это правда. Его руки. Жилистые узловатые пальцы с тяжёлыми кольцами…       Моё сердце сжалось так сильно, что это почти напоминало приступ.       — Почему… неудачников?       — А?       — Клуб неудачников. Ты сказал. Просто… это огромный труд, и твои старания я бы не назвал…       Я замолчал, не в состоянии связать двух слов.       — То, каким ты меня видишь, — это образ. Его создал лейбл, рассмотрев особенности поведения и внешности семидесяти четырёх рокеров. Есть целая папка, описывающая мой характер и как я должен себя вести в общественных местах. Я обязан соответствовать роли, чтобы раскрутить группу. Потому что… ну… я совсем не подходил под стандарты.       — Образец семьдесят четыре?..       — А, да. Нам это показалось забавным. Пойдём, ещё кое-что покажу.       Судя по улыбкам и смене настроения, Денису понравилась моя реакция на увиденное.       Мы пришли в гостинокабинет, он разбудил компьютер и какое-то время нервно вертел в руках ключ от мастерской. Я смотрел на него совершенно дурным влюблённым взглядом, и эмоции норовили прорвать плотину. Когда Денис быстро защёлкал мышкой в поисках нужных файлов, я замер и ждал молча, потому что передо мной раскрывали душу. Не хотелось спугнуть какой-нибудь глупостью столь важный момент.       Наконец, он открыл фото.       Славика я узнал мгновенно. С ним были ещё двое парней, один стоял чуть поодаль, скрестив руки, другой рядом — Славик вис на его плече и показывал «козу».       — Знакомься, члены клуба. Минаев Дима, — Денис тыкал на всех пальцем, начиная с задрота со скрещенными руками. — Святослав Быков и Денис Тильский.       Я аж икнул.       «Денисом Тильским» был высокий сутулый дрыщ в растянутой футболке с «Металликой», Поттер-стайл очками на носу, глуповатым выражением лица, убранными в хвостик русыми волосами и нелепыми усиками, которые пропуск в трусики. Я перевёл взгляд на сдерживающего смех Дениса. И сразу обратно на фото.       — Так это ты у нас преобразился…       Он заржал в голос. Потом резко посерьёзнел, сказал: «Ща, погоди-погоди, ещё круче есть» и полез за новой порцией фоток. Через десять минут я катался по дивану в слезах, потому что даже в лучшие годы не мог похвастаться таким божественно нелепым видом.       Он лыбился, наблюдая за мной.       — Ещё и гей. Звёздная личность?       — Это изумительно! Стой, я думал, ты би…       — «Будешь и по мальчикам, и по девочкам, сейчас это модно. Не-не, погоди орать, пацанов не обязательно таскать в койку, просто мелькают пусть», — натянув деловую мину, передразнил кого-то Тильский. — Бедняги, они не знали, что я от девок, а не от мальчиков шарахался…       Теперь передо мной сидел человек, когда-то бывший заурядным задохликом, с полпинка менеджеров научившийся всему необходимому, для того чтобы стать популярным, успешным и привлекательным. Он явно не час и не два потратил на отработку убедительного образа, а сколько времени ушло на тренировки в спортзале и шлифовку размеренных, полных сексуальности движений на сцене, и подумать страшно. Всё, что у него было на тот момент, — голос и талант.       — Как ты вообще начал делать букеты?       — Моя мама работает тамадой в агентстве. Там есть целый штат сотрудников, который готовит оформительный реквизит. Сперва приходилось им помогать из-за срочности, а потом… втянулся.       — Вот почему ты повёл меня на берег? Тебе нельзя быть собой на публике.       — Да, и страдать фигнёй, и веселиться, как всем. Вернее, можно, но в рамках образа. Ввязываться в драки, пить, курить, трахаться без обязательств, привлекать внимание, лупить девок по задницам. Всё это можно, но я не хочу. У меня есть контракт — я должен выполнять его условия, пока группа набирает популярность. И ещё кое-что важное… мне нельзя заводить отношения.       Он положил ладонь на шею и внимательно всмотрелся в моё лицо.       — Но появился ты. И я…       — Искал способ? — я покраснел.       — Угу. Мне просто нужно быть осторожным… я не хотел тебя обидеть.       — Я понял, проехали, — отмахнувшись, я откинулся на спинку дивана. — Ну вы, блин, даёте.       — Кстати, твои волосы. Ты...       — А. Решил развлечься.       — Если честно, выглядит потрясно. Тебе очень идёт пепельный оттенок.       Впервые за этот мучительный вечер я вздохнул полной грудью. За окном сгущала краски слякотная осенняя ночь. Идти куда-то совершенно не хотелось, так что я решил — в жопу, останусь тут.       Все тревоги и волнения по поводу того, как я выгляжу в глазах Дениса, исчезли. Те, что касались недостижимой высоты, — тоже. Теперь я видел его — как бы сказал он сам, настоящего. Простого, доброго, талантливого парня.       — И это ты-то упрекал меня за бабские романы? — беззлобно поддел я. — Свадебный флорист!       — Эй!       — А я такой проникался, бля-я-я… ебать, думаю, охуенный какой, недоступный, дерзкий хер.       — Солнышко, то, что я собираю букеты на свадьбы, не значит, что я не могу связать тебя и отшлёпать тапком, — улыбка на лице Дениса была совершенно безмятежной и потому дьявольски опасной. — От лошка, которого ты видел на фото, маловато осталось. Не зли меня, говнюк.       — Я разве злю?! — притворно оскорбился я. — Я ж тебе свои чувства раскрываю, раз у нас тут откровения! Я боялся, между прочим! Тебя!       Денис изящно поднялся, продефилировал ко мне и, положив руки на спинку дивана, навис. Лукавые зеленоватые глаза мерцали тепло и интригующе.       — Тебе стоило просто открыть дверь, — сказал он. — И ты бы узнал всё намного раньше. Придурок.       — Я думал, вы мной манипулировали…       — Разобраться, прежде чем рубить, не?       — Не! Я порывистый! И тупой, ясно?!       — Я заметил.       — Мне надо прямо в глаза!       — Или в глаз, — он опять тронул моё проколотое ухо. — Тут покраснело. Не болит? Может, намазать чем-нить?       — Болит, но не надо, — я сдался и опустил голову ему на плечо. — Какой ты хороший.       Он погладил меня по спине, так осторожно и деликатно, что я был готов растаять.       — Мне надо сходить в душ, смыть с волос гель и прочий ужас. Ты останешься на ночь?       Я кивнул.       — Тогда я найду тебе одежду, можешь идти первым.       — Не… я после. Мне надо подумать.       — Понимаю, это требует серьёзной подготовки и сосредоточенности, — отстранившись, Денис растрепал мои волосы. — Смотри мозг не сломай.       — Пошёл ты!       — Пошёл.       Он действительно смылся, и я остался один, в тишине уютной комнатушки. Скоро ко мне пожаловала Сатира. Залезла на диван и примостилась рядом довольным сытым комком. Я почесал её за ухом — замурлыкала.       Вот так, Витёк.       Тебя обвели вокруг пальца.