Из грязи - в Князи?

Когда я все же без стука распахнула дверь, то подумала, что ошиблась кабинетом, но потом, увидев «интеллектуальные» лица одноклассников, поняла, что у меня действительно новый учитель. Господи, срази меня громом и молнией прямо сейчас, какой идиот берет Олимпийский богов на работу в школу в старших классах?! Мой сердце пропустило пару ударов, а затем забилось с неимоверной силой, в то время, как блондинистое растрепанно чудо мазнуло по мне пронзительными голубыми глазами, такими холодными, что я почувствовала острые льдинки, впивающиеся в душу. Что за странное чувство тревоги зашевелилось в животе, как змей, ранее спавший, а теперь вдруг пробудившийся? Как завороженная, я наблюдала за плавными движениями красивых красноватых губ, которые… что-то мне говорили. Очнись! Очнись, дура, рот хотя бы закрой! Стыдоба. — Ты видела сколько времени?! — донеслось до меня сквозь плотную пелену сознания, безжалостно вырывая из собственных грез и возвращая в реальность, в которой я оставалась такой же убогой и жалкой, как и была. — Нет, — честно призналась я, не отводя своих глаз от глаз учителя, которые с неподдельным интересом разглядывали меня. Еще бы, такой персонаж заявился. Тут хочешь-не хочешь, а заинтересуешься. — Ты опоздала на двадцать минут, — боже мой, его голос, его прекрасный бархатистый голос… — Фамилия? Я вдруг вздрогнула, вспоминая где я, кто я, а кто он. Так, тряпка, соберись и не распускай слюни на учителя. Никому ты не нужна. В мой голос вернулась привычная твердость, разбавленная холодом и присыпанная дерзинкой. — Соколовская, — я чуть приподняла бровь, будто бросая эти жестом вызов. Но зачем? — Ладно, Алиса, проходи, — в его голосе проскользнула непонятная для меня смешинка, от которой мороз прошелся по спине. Меня передернуло. Я медленно прошла за свою законную последнюю парту, уселась, случайно зацепившись ногой за стул и чуть не перевернув его, чем вызвала смешок у всего класса. Учитель же лишь хмыкнул, окинув меня еще раз оценивающим взглядом, и вернулся к уроку. Я достала тетрадку, единственную в своем роде, которая служила мне и тетрадью по информатике, и по математике, и по биологии, и даже по черчению. Все закончилось на том, что я открыла чистый лист и взяла в руки ручку, потому что в следующее мгновение мой взгляд сам невольно устремился на учителя. Я разглядывала его досконально, каждый изгиб мускулистого, обтянутого белой тканью рубашки, тела. На макушке светлые волосы смешно топорщились, будто он не расчесался после сна. Он что-то говорил, бурно жестикулируя, но я не слышала слов. Я была занята его руками. Его прекрасными руками. Они были видны из-за закатанных рукавов, на светлой коже ярко выделялись черные татуировки, делая образ еще более бесподобным. Я уже унеслась в мир фантазий, где мы с этим красавчиком свили свое гнездышко, распрощались со школой навеки, где у меня много денег, и и ни в чем себе не отказываю. Какие сладкие это были мечты! Жизнь, доступная только в мыслях, являлась мне так четко и ясно, что возвращаться в реальность было досадно. Если быть честной, у меня никогда не было отношений. Я даже никогда не влюблялась по-настоящему. Были небольшие увлечения, заканчивающиеся ничем, потому что… кому я нужна? Кому нужна девушка, у которой нет единого имени? Которую зовут то Алиса, то Элис, то Джессика, Аманда, Виолетта, Ребекка, Белла… Верно, никому. — Соколовская? — услышала я свою фамилию, отвлекшую меня от дум великих. Я непонимающе уставилась на учителя, потому что совершенно не слышала, о чем шла речь. — Добро пожаловать в реальный мир, Алиса! — насмешливо и с сарказмом проговорил он, а я лишь прищурилась, вмиг вся ощетинившись. — Я даже не знаю, как к вам обращаться, — выпалила я, слегка наклонив голову в бок, пытаясь уйти как можно дальше от ответа на вопрос. На вопрос, который я, естественно не слышала. — Стас Андреевич, приятно познакомиться, — блондин проделал что-то вроде пируэта, чем вызвал одобрительный смешок у мужской половины класса, и глупое хихиканье у женской. — А теперь не соизволишь ли ответить на мой вопрос? Я отрицательно покачала головой, наморщила нос фыркнула. — Я стараюсь не разговаривать с малознакомыми людьми, — процедила я, старательно пряча взгляд, но исподтишка наблюдая за его реакцией. А реакция оказалась весьма предсказуемой: сдвинутые брови, сжатые челюсти и вмиг похолодевший голос. — Задержишься после урока, тебя ждет… — но я так и не узнала, что меня ждет, потому что прозвенел звонок с урока. Ребята встали и начали неохотно собирать вещи. Кажется, на них новый учитель произвел не меньшее впечатление, чем на меня. Выждав пару секунд, я тоже скинула свое скудное барахло в рюкзак и усталой походкой направилась к учительскому столу, который располагался перед вторым рядом. Я уселась на первую парту третьего ряда и выжидающе уставилась на преподавателя. Он вытирал доску, но это было больше похоже на игру «Размажь мел», потому что тряпка была недостаточно мокрая, а намочить ее ему не хватило ума. Я надменно хмыкнула, поражаясь его глупости и очаровательности. Учитель резко повернулся и вопросительно посмотрел на меня. Под взглядом его ледяных глаз, мне стало некомфортно, и я невольно выпрямила спину, мысленно укоряя себя за несдержанность. — Чего выгнулась, как будто тебя накрыл оргазм? — учитель усмехнулся, а я удивилась, насколько он бестактный, но к подобным заявлениям я привыкла, так что… — От одного вашего вида я начинаю кончать, — таким же холодным тоном произнесла я и окинула Стаса Андреевича оценивающим взглядом. Алиса, хватит, прекрати, почему ты ведешь себя так, как не хочешь себя вести? Странный вопрос, наверное потому что я привыкла, нет? Я не умею по-другому, ведь я… — Нехорошо грубить учителю, — он покачал головой, и показал ряд белых, как недавно растираемый им мел, ровных зубов. От его улыбки мой пустой желудок затрепетал. — Считайте, что я сделала вам комплимент, — я обворожительно (на мой взгляд) улыбнулась и слезла с парты. — Я могу идти, Стас Андреевич? Тот посмотрел на меня хитрым взглядом и его губы скривились в усмешке. Хитрой усмешке. Весь его вид был сейчас хитрым. — Ты должна отработать опоздание и дерзость учителю, — произнес он, делая пару шагов в мою сторону. — Алиса в Стране Чудес… Эти слова меня почему-то зацепили. — Больше похоже на Страну Кошмаров, — горько прокомментировала я, поджимая губы. На меня нахлынула волна печали, обволакивая мысли темно-зеленой едкой жижей, не дающей места свету. — Ой, вот не надо этого, а! — воскликнул он, отмахиваясь от меня и сморщиваясь, как будто наднесло чем-то очень мерзко-пахнущим. — Вечно вы прибедняетесь, чтобы поблажки заслужить, а ничего не хотите делать! Что? Я отшатнулась от него, словно он меня ударил, внутренне сжимаясь в маленький комочек. Сложить руки на груди — моя защитная поза, которую я сейчас и приняла, пытаясь отгородиться от обидных и колючих слов, больно отдающимися в сердце. — Вы… ничего. не знаете. о моей. жизни, — раздельно прошипела я, волком зыркая на опешившего учителя. — Так что не смейте судить меня. И я вихрем вылетела из кабинета, стараясь не думать… Заносчивый. О чем-то плохом… Напыщенный. Потому что у меня… Самовлюбленный. Проблемы с самоконтролем… — Придурок! — воскликнула я, привлекая внимание других школьников, спокойно идущих на следующий урок. Те, кто находились рядом со мной, сомнительно покосились на меня, стараясь обойти стороной, но в коридоре было шумно, поэтому большинство ничего не слышали. Тем лучше. Внутри у меня все кипело, как кипит масло, и начинает брызгать, если на него попадет хоть каплю воды. Такой каплей оказался Стас Андреевич, надавив на больное место и вызвав этим брызги моего гнева. Я забежала в женский туалет и заперлась в кабинке, пытаясь успокоиться. Жаль, что в туалете нельзя было глубоко вдохнуть из-за отвратительного туалетного запаха. Услышав звонок, я, наконец, смогла покинуть свое убежище и отправилась бродить по школе. На математику идти не хотелось, домой тоже. Сейчас бы покурить, только вот сигарет нет. И денег на них тоже нет. Я разочарованно вздохнула. В такие моменты одиночества, которые случались довольно часто, я начинала задумываться о своей жизни. Чего я стою? Ради чего я, собственно живу? У меня нет никого, кроме кота, но тот и без меня пробиться сможет, ничего не изменится, если я… умру. Мысли о самоубийстве успокаивали меня. В любой момент я могу просто закончить все это, шагнув вниз, в пустоту, туда, где нет ничего. Ничто. Меня манило и пугало это слово одновременно. Когда я представляла себе смерть, мне становилось лучше, боль и злоба отступали, наступало временное умиротворение, которое быстро заканчивалось, уступая место постоянному непрекращающемуся волнению и апатии. За подобными мыслями прошел весь урок. Потом перемена. Потом еще один урок, на который я тоже не пошла. На последних двух уроках я все же появилась, но этого явно никто не заметил, потому что я была тихой и смирной, как… невидимка. «Никто не заметит, если меня не станет» — снова пронеслось в моей голове. Когда уроки закончились, я поняла, что денег ни у кого так и не заняла. Да и кто бы мне дал? Из одноклассников — никто, а учителя не из тех людей, что могут просто довериться мне. Они прекрасно знают, что я не верну им деньги. Единственная надежда — новая кровь, которая еще не успела нахвататься обо мне слухов, которая не знает о моих… проблемах. Я направилась прямиком в кабинет информатики, злобно ухмыляясь и уже предвкушая, как возьму у него целое состояние, которое потом не верну. Ха-ха и еще трижды ха. Рывком открыв дверь, я вошла внутрь. Ничего, кроме компьютеров, парт и стульев не было. Неужели он ушел, оставив кабинет открытым? Не может быть такого, не верю. Я резко развернулась кругом, упираясь лбом в грудь учителя. — Ты что-то хотела, Алиса? — деловито поинтересовался он, глядя на меня сверху вниз, как с высокой башни. Или трона. — Зашла извиниться, — тихо пробормотала я, потупив взгляд. — Я плохо себя повела, простите, — пропела я песенку Ангелочка, невинно хлопая ресницами. — Хм, — протянул Стас Андреевич, недоверчиво хмурясь. — Что ж, ты прощена, — по-ребятчески улыбнулся он и, обойдя меня, плюхнулся в учительское кресло, раскручиваясь на нем, как на карусели. — Вам может сходить в парк аттракционов? — насмешливо кинула я, наблюдая за блондином. — Ты еще здесь?! — упс, он кажется думал, что я ушла. Снова голубые глаза полоснули меня острыми лезвиями льдинок, отчего я поежилась. Странный взгляд. Притягивает. — Я хотела кое о чем попросить, — издалека зашла я, нервно теребя в руках край толстовки. Учитель это заметил, и между его бровей залегла морщинка. — У меня дома кот, — я задохнулась от волнения, замолкая и с трудом переводя дыхание. — Кот, — озадаченно протянул блондин. — Угу, а что от меня-то нужно? — Деньги, — выпалила я. Голова закружилась. Наступила пауза. Длинная пауза. Я слышала, как активно работают мозги Стасика, пытаясь понять, что вообще происходит. — Просто у меня проблемы, и мне нечем кормить кота, поэтому мне нужны деньги, и я прошу их у вас, потому больше… мне некуда обратиться, — на одном дыхании проговорила я, ненавидя себя за все. Это так низко просить денег, и мне так плохо от того, что мне приходится их просить! Желание умереть стало еще сильнее. Что я делаю? Зачем я все это делаю? К черту! — Извините, — я оперлась на стену и в бессилии опустила руки, вся поникнув. Внутри снова разлилась липкая грязь, обволакивающая органы, не дающая нормально дышать. — Просто… — мой голос сорвался. — Сколько тебе? — устало произнес он, тем самым прерывая начавшийся поток моих депрессивных речей. — А, — я замялась, не ожидавшая такого вопроса. Миллион! Миллион! Миллион! — Я не… Он еще раз вздохнул, доставая бумажник и вынимая из него купюру, которую протянул мне. Я, даже не взглянув, приняла деньги и поспешно засунула их в карман джинсов. Облегчение свалилось на меня, как камень: мы с Фреди не будем голодать! — Спасибо, — пролепетала я, поднимая на учителя полные благодарности глаза. — Большое. — Да ерунда, — он по-доброму улыбнулся. — Тебе больше ничего не нужно? — Нет, нет, спасибо, я. я пойду, — я уже развернулась и шагнула к двери, когда бархатистый голос назвал мое имя, заставив меня остановиться и обернуться. — Не хочешь по бургеру съесть? Я угощаю, — его глаза загадочно сверкали. Хочу! Хочу-хочу-хочу! Хочу! — Мне нужно домой, но, — я улыбнулась в ответ Стасу. — Спасибо. За все. И я поспешно покинула кабинет, пока он не предложил довезти меня до дома. Не хочу, чтобы он видел, в каком нищебродском районе я живу. Оказавшись на улице и глотнув свежего воздуха, я в первую очередь достала купюру из кармана, и у меня чуть глаза не выпали на асфальт. О боже мой, за что такая щедрость?! Можно причислить его к лику святых, пожалуйста?! На фиолетовой бумажке красовалась пять и два ноля, радуя меня все сильнее и сильнее. Я готова была вернуться в кабинет и расцеловать Стаса Андреевича за сие спасение, но удержалась. Я едва ли не прыгала от счастья, а потом вдруг вспомнила, что окна кабинета информатики выходят как раз… сюда. Счастливая, я спрятала деньги обратно и бодро зашагала по тротуару к воротам, за которыми меня ждет магазин, полный всякой еды! Я улыбнулась еще шире, чувствуя спиной взгляд лучистых ледяных глаз, наблюдавших за мной из окна кабинета информатики. Может, мне еще задержаться в этой школе? К чему спешить. Накупив в магазине еды (только самой необходимой, я же умею экономить), я пришла домой, где меня ждал голодный, но радостный Альфред. Я купила ему специальный кошачий корм, так что сегодня у него царский ужин. Сама же я наелась хлеба, запивая все молоком и, довольная, растянулась прямо на полу посреди кухни. Спасибо, Вселенная, за то, что послала мне такого чудесного учителя, который, в свою очередь, послал мне такие чудесные деньги! Может, умирать еще рано. Я сыта, мне тепло, и моя жизнь наполнена смыслом в роли рыжего кота. Что еще нужно?