Из грязи - в Князи?

Оказывается, на сытый желудок очень легко уснуть. Даже на холодном и грязном полу моей «царской» кухни. Когда я открыла глаза, за окном уже смеркалось. А это значит что? Правильно, что мне пора собираться на мою злоебучую работу, которая еще немного и выбьет из меня последнее сомнительное желание жить. Еле-еле я поднялась на ноги, всё настолько затекло от неудобной позы, в которой я спала. Я называю эту позу «кучка дерьма». Весьма символично, не правда ли? Медленно, прихрамывая на левую ногу, которую кололо иголками, я побрела в ванную. Мои надежды добраться до ванной без происшествий закончились крахом: кот подлез мне под ноги, в об него запнулась и полетела на пол вниз лицом, при падении врезаясь лбом в дверной косяк. В глазах единороги стали выплясывать джигу, а в глазах потемнело, будто я ослепла. На этом не закончилось. Я почувствовала рвотные позывы и, с трудом поднявшись на четвереньки, доползла до унитаза, в который опорожнила свой желудок. Звучит не очень, а на практике еще хуже. Времени до начала моего рабочего… дня оставалось не так много, поэтому я быстро приняла душ, расчесала запутавшиеся волосы и накрасилась. Мой макияж представлял собой жирную черную подводку, которая сопровождала меня также и в повседневной жизни только потому, что слишком глубоко въелась в кожу и не хотела покидать мое лицо. Эта подводка являлась необходимым атрибутом не потому, что я так хотела, просто так было заведено у нас. Я оделась в ту же самую одежду, в которой ходила в школу, закинула в рюкзак «униформу» и, напоследок положив Альфреду в миску корма, вышла из темного жилища. Идя по улицам на остановку, я изрядно замерзла из-за резкого северного ветра. Прохожие пялились на меня, как и всегда, к чему я привыкла и не обращала внимания. Я и без них знаю, как выгляжу. Благо, в это время в автобусе мало народу, но и те поздние пташки, едущие куда-то давили косяка на меня, а когда я с вызовом поднимала брови, заглядывая в их чистые идеальные лица, они презрительно отводили взгляд. Конечно, куда им, богам, до меня. Ненавижу. Наконец моя остановка! Я вышла на улицу, ежась от холода. После теплого автобуса казалось, что стало еще холоднее, чем было. Время, должно быть, уже без пяти минут одиннадцать, судя по народу, подпирающему главный вход в клуб, где я работала. Да, пора раскрыть карты. Я работаю в клубе «Бухта Погибших Кораблей», и это название идеально описывает жизненное состояние работников клуба. Мы все погибшие корабли, пали в давнем сражении и теперь лежим на самом дне океана жизни, никому не нужные, как мусор. Я обошла здание и вошла в заднюю дверь, ведущую в «гримерку». Только я оказалась внутри, меня оглушил вопль моего так называемого босса и хозяина клуба Алекса, негодующего по поводу моего почти-опоздания. — Наконец-то она соизволила появиться! — сокрушался он, размахивая руками. — Явление Христа народу номер одна тысяча двадцать пять, а Лиса?! Я тебе говорил больше не опаздывать, кажется, или у тебя плохо с памятью? — А я просила не орать на меня, кажется, ибо у меня мигрень, — огрызнулась я, проходя мимо босса и намеренно задевая его плечом. Алекс, а полное его имя — Александр, представлял собой типичного хозяина стрип-клуба, и как будто вписывался в стандарты: богатый, ухоженный, достаточно молодой, накаченный и, как считали многие мои сотрудницы «нереально секси». Мне так не казалось, может, я ничего не понимаю. — Лиса, мы скоро открываемся, — позвала меня девушка, работающая со мной в смену. Ее звали… Агния? Или нет, я не помню. Я пробубнила что-то в ответ, скидывая с себя одежду и напяливая супер-пупер униформу. Думаю, вы уже догадались, что это была за форма. Стринги, лифчик, состоящий из шнурков, едва прикрывающий мою маленькую грудь, которая, между прочим, многим нравилась. У моей фигуры вообще поклонники водились, так, к слову. Гордиться нечем, но все же. Я нацепила босоножки на гигантской подошве, которые смотрелись на мне, как копыта. Да, видон еще тот. — Белка, что со лбом? — кинула мне еще одна девушка, указывая на красовавшуюся на лбу шишку. — Да так… в дверь не вписалась! — безразлично пожала плечами я, и с трудом передвигая худые ноги поплелась за Агнией на наше место. Или не Агнией, не суть. Пол вибрировал от громкой музыки, отдаваясь в гудящих от напряжения ногах. Я уже второй час извиваюсь около этого грёбаного шеста. Ненавижу себя и свою жалкую жизнь! Мне реально плохо от всего этого, но приходится улыбаться всем этим молодым парням, и не только молодым, глазеющих на меня, как на легкую добычу. Я и была для них легкой добычей, чего уж скрывать. — Эй, Рыжик! Поразвлечься не хочешь? — это был мой постоянный клиент, приходивший всегда по понедельникам и пятницам. Невысокий, коренастый мужчина лет тридцати четырех, он скользнул по мне нетерпеливым взглядом, полным желания. Я во все зубы улыбнулась ему и кошачьей походкой в такт музыке начала приближаться к нему. Я соскользнула ему на колени, обхватывая его талию ногами. — Конечно, малыш. Ты с налом? — шелковым голоском пропела я, даря парню поцелуй в шею. Мне было мерзко от себя, я ненавидела свою жизнь за это. Правда, все это мне хоть и надоело, но стало привычным и совершенно нормальным явлением. Почему я не могу найти нормальную работу? У меня не было такой возможности. Я бы с радостью ушла отсюда прямо сейчас, честно, но… я не могу. Мы поднялись на второй этаж в комнату, предоставленную для ублажения клиентов. Моих клиентов. На двери даже висела табличка с моим именем. Сколько таких клиентов будет за сегодня? Сколько денег я выручу? Когда все это закончится? Этими вопросами я задаюсь обычно в процессе ублажения, чтобы не было слишком противно. Но, повторюсь, я уже привыкла. Снова я на стойке, снова танцую, привлекая своим телом пошлые возбужденные взгляды. Музыка действовала на меня как наркотик, скоро я совсем перестану соображать, тогда дела пойдут легче. Делая очередной поворот вокруг шеста, даря всем вокруг свою «обворожительную» улыбку, я зацепилась взглядом за одно прекрасное лицо, совершенно не подходящее для окружающей обстановки. Ярко-голубые глаза жгли меня насквозь, не отрываясь ни на секунду. Я снова, как и тогда в классе потеряла дар речи и возможность двигаться. А еще мне хотелось провалиться сквозь землю, хотелось, чтобы случилась какая-то катастрофа и все умерли, лишь бы он не вспомнил об этом мгновении. — Эй, рыжая! — неожиданно раздался чей-то грубый незнакомый голос. Меня звал грузный амбал, в окружении еще трех мужчин. Они все были пьяными и очень подозрительными на вид. Я их не знаю. — Сколько берешь, малышка? Если я им откажу, Алекс вышвырнет меня отсюда сегодня же ночью. Поэтому я одарила их широкой улыбкой и прыгнула со стойки. Последнее, что я уловила — обеспокоенный взгляд учителя и панику в глазах танцующей Агнии. Знала бы, чем все это кончится, я бы послала эту банду к хуям и сама ушла. В общем. Все было, как в самых страшных фильмах про маньяков-насильников. Групповушки меня никогда не привлекали, а аналом я не занималась, но им, видимо, было все равно. Было жестко, больно и грязно. Мерзко. Отвратительно. Я возненавидела себя еще сильнее, а вместе с собой и весь окружающий меня мир. Все мое тело, бедное, больное, худое тело было покрыто засосами, синяками и кровоподтеками, но хуже всего — куча белой вязкой спермы, в которой я валялась. Это не насилие. Это такой стиль. Сволочи. Деньги они, конечно оставили, но ровно столько, сколько полагалось за услугу, безо всяких чаевых. Без доплаты за нанесение увечий. Последнее, что они сказали мне, приподнимая за волосы мою голову было: «Худшая из всех, что мы пробовали. Шлюха». Они ушли, а я осталась валяться на полу, ненавидя себя, всех людей, весь мир. Лучше бы умереть прямо сейчас, ни о чем больше не заботясь и не переживая. Умереть и забыться в смертном сне. Я не помню, как добралась до дома, но я до него таки добралась, залезла под теплую воду и свернулась калачиком в кабине, давясь слезами. Унижена, растоптана, разбита, сломана… Ненавижу свою работу, себя и свою жизнь, и я никогда не устану это повторять. Посмотрев на время, я решила, что ложиться спать уже просто бессмысленно, поэтому я просто легла на кровать, упираясь взглядом в серый обшарпанный потолок. Своим видом он полностью олицетворял меня и мое состояние. Мусор, грязь, ущербность. — Мррр? — Альфред проснулся и пришел ко мне, готовый меня утешить и пожалеть. Единственный в этом никчемном прогнившем мире. Мир гниет из-за таких людей, как я, лучше бы нас не было. Лучше бы меня не было. Кот забрался на кровать, лег рядом и положил голову мне на руку. Его монотонное урчание успокаивало меня, но не помогало справиться с той душевной болью, которую причиняли мне воспоминания. Думаю, в эту минуту от самоубийства меня спасло только это рыжое доброе чудо. Тикали часы. С улицы доносились звуки пробуждающегося города, что означало: пора собираться в школу. Я взглянула в зеркало и не удержалась от самых грязных ругательств. Мое тело больше не было похоже на тело, скорее на кусок мяса, который вскоре должен быть растерзан стервятниками. Я оделась в самую закрытую одежду, какую нашла, но спрятать этот ужас не удалось. Я бы могла остаться дома, все равно в школе ничего не делаю, но если бы я осталась, то через несколько дней полицейские бы выломали железную дверь моей квартиры и обнаружили бы мое безжизненное тело в луже застывшей крови. Я бы умерла, а мне ведь не хотелось. Я надеялась на лучшую жизнь, хоть надежда и была слабой. Именно поэтому, превозмогая боль в мышцах и костях, бросая на прохожих ненавистные взгляды, я брела в школу, с трудом переставляя ноги. Не знаю, как я посмотрю в лицо ему, видевшему меня на рабочем месте. Не знаю, что я скажу, как себя поведу. Но я так хочу его увидеть. Может быть в последний раз.