Из грязи - в Князи?

Непередаваемое ощущение, когда на тебя все смотрят, как на преступника. Когда идешь по коридору и слышишь перешептывания за спиной, а когда оборачиваешься, они затихают. Учителя смотрят с сожалением, как на проблемного ребенка. Они не знают ничего о моей настоящей жизни. Удивительно, как за одну перемену рождаются десятки сплетен о тебе. Косые презрительные взгляды в мою сторону сводили меня с ума. Здравствуй, паранойя! К счастью, в расписании не было информатики. Но отсутствие этого предмета не избавило меня от встречи со Стасом Андреевичем. Мы столкнулись в коридоре на большой перемене, когда все были в столовой. Угораздило же меня пойти именно в это время, именно по этому коридору! Я истинный невезунчик по жизни. — Алиса? — голос был строгим, но в то же время мягким. Я низко опустила голову, пряча за завесой бронзовых волос свое лицо. Мне не хотелось, чтобы информатик увидел это уродство, он итак достаточно много видел за ту ночь… — Да, Стас Андреевич? — тихо дрогнувшим голосом произнесла я, не поднимая глаз на учителя. — Пройдем в мой кабинет? Надо поговорить, — этого-то я и опасалась. Серьезного разговора с учителем, который застал меня в клубе во время исполнения рабочих обязанностей. Я молча кивнула и направилась за Стасом, который шел ко мне спиной и не заметил мою хромоту. Почему я согласилась с ним идти в кабинет? Мне настолько хотелось с ним поговорить? Нет. Просто мне казалось, что он может помочь. Наконец, мы дошли, он замкнул дверь на ключ и присел на краешек учительского стола. Я, не двигаясь, стояла напротив него, упорно опуская голову и не разговаривая. Я чувствовала его пронзительный взгляд на себе, повисла неудобная пауза. Да и что мне говорить? «Извините, Стас Андреевич, но я проститутка»?.. — Алиса, — начал он осторожно, упорно вглядываясь в мое лицо. — Как ты оказалась в том клубе? Я молчала, просто не могла говорить с ним, не могла объяснить… всего. Мне пересказывать ему всю свою биографию или как? — Сейчас я говорю с тобой не как твой учитель, Лис, я хочу помочь, — Стас сделал пару шагов ко мне. — Посмотри на меня. Я слабо покачала головой, давая понять, что не хочу ни говорить, ни смотреть на него. Тогда он аккуратно, если не сказать нежно, взял меня за подбородок и поднял голову. Для меня подобного рода прикосновения были совершенно новыми. Я к такому не привыкла, поэтому отпрянула от его руки, недоверчиво покосившись на нее. Увидев мое лицо, он поморщился, но не с неприязнью, а скорее болезненно. Как будто это его лицо было обезображено, а не мое. В его ледяных глазах проступила жалость. — Довольны? — хрипло проговорила я, отводя взгляд в сторону. Не люблю, когда меня жалеют! Он так же осторожно убрал волосы с моей шеи, отодвинул ворот толстовки и провел кончиками пальцев по искусанным ключицам. Я уже не отодвигалась от его теплых пальцев, но прикосновения были так же… непривычны. Необычны. Но я чувствовала, как таю от этого. Неведанное ранее приятное чувство разливалось где-то в области желудка и груди. Его жалость начинала раздражать. Молчание тоже. Именно поэтому я притопнула ногой, капризно выкрикивая: — Ну, скажите что-нибудь! Не молчите! Кажется, словарный запас информатика закончился после слова «Бля», потому что он лишь стоял, раскрывал и закрывал рот и рассматривал мои увечья. Ну как, боевые раны. Трижды ха. — Тебе надо в больницу, — выговорил он, немного придя в себя. Я вскинула брови, пораженная таким раскладом дел. Если он не шутит, то сошел с ума. А если не сошел с ума, то, определенно, шутит. — Нихрена себе, предъява! — я фыркнула и напряженно рассмеялась. — Это вам, дорогой Стас Андреевич, в больницу надо. Вы совсем умом тронулись? Как я туда пойду? — Мне плевать, как ты туда пойдешь, но ты туда пойдешь. Я сам отвезу тебя, и мне совершенно насрать, хочешь ты того или нет. Пора завязывать с этой хер… — он осекся, — фигней. Я засмеялась еще сильнее. Он рехнулся. Я свела своего учителя с ума, в прямом смысле. — Хотите, чтоб я с голоду сдохла?! — я покачала головой и уже совсем холодно добавила. — Кто не работает, тот не ест. Это золотое правило выживания, запомните его. — Алиса. Можно найти другую работу, — учитель стал хмурым, как будто его замучил запор и подошел ближе. — Ты примешь мою помощь? Не знаю, почему, но я вся напряглась, ожидая удара поддых. Я бы не отказалась от помощи, она мне даже очень нужна. Может, оно и к лучшему. В душе я обрадовалась, что моей жизни, мне, дали еще один шанс. Нет, не так. Я ликовала. Я была безмерно счастлива и переполнена надеждой. — Валяйте, — я безучастно пожала плечами и сложила руки на груди. Пусть попробует помочь мне, а вот если ничего не получится, и он опустит руки, тогда… тогда я наложу свои руки на себя. И умру. Все лучше, чем моя жизнь. — Только, пообещай, — Господи, спаси меня от поучительных речей! Хотя кого я обманываю, я готова слушать его всю жизнь. — Пообещай, что ты будешь выполнять все мои просьбы и указания, не только мои, кстати, врача тоже. — Ладно, — слишком, как мне показалось, быстро и порывисто согласилась я. Засмущавшись, я развернулась и направилась к двери, толкнула ее, и только потом вспомнила, что та заперта. Я обернулась к блондину и выжидающе посмотрела на него. Теперь уже он усмехнулся и кинул мне ключи, которые я, как и стоило ожидать, не поймала. Я уже была в коридоре, когда услышала оклик Стаса Андреевича. Вернулась, и встала в дверях. — Забыл сказать, Алиса, ключи от кабинета отдай! — он закусил губу и сверкнул глазами. — И еще… я бы тебя снял в клубе, не будь ты моей ученицей. — Пошляк! — я закатила глаза, кинула в него ключами и быстро зашагала на урок географии. Что за сокровищница комплиментов! Мечта — не парень. Рядом с ним, я чувствую, что живу, становлюсь другой. Может, я и вправду смогу жить по-другому? Обнадеживающая идея… Не слишком реалистичная, но попробовать можно. Мне ведь терять уже действительно нечего.