We are illigal

Давай сыграем? Давай сделаем вид, что это все с самого начала было притворством? Сделаем вид, что не были счастливы? Притворимся, что не любили, что не любим?       Я хочу до последнего сохранять лицо. Хочу отворачиваться при виде тебя, словно бы мы и не знакомы, ловя удивленный взгляд Чимина. Хочу морщить нос, слыша новости о тебе, и уверять всех, что мне все равно, что перегорело, прошло.       Но, конечно, в каждом презрительном взгляде, в каждой морщинке поджатых в недовольстве губ, в каждой ухмылке ты будешь видеть любовь, которую я буду гнать от себя все ожесточенней, но это не поможет.       Я буду говорить: «Не волнует! », — и сбегать ночами на балкон, чтобы скурить очередную пачку сигарет, сжав зубы от ярости, и пустить скупую слезу, когда вдруг нахлынут воспоминания о том времени, в котором можно было сказать «мы», вместо «я».       Я буду высокомерно усмехаться и отворачиваться, а потом сбивать кулаки о стены и заклеивать костяшки пластырем.       А ты будешь тепло улыбаться, незаметно наблюдая со стороны, и думать о том, что я прекрасен. Будешь делать вид, что не замечаешь, как я засматриваюсь на твои ямочки, когда ты улыбаешься, и подкладывать мне в шкафчик шоколадки, как ты делал раньше, когда только ухаживал за мной.       Знаешь, я уже жалею о всех словах, сказанных мной в тот вечер. Обо всем, что произошло тогда. Мне жаль, что я выгнал тебя, что кричал и обвинял в том, чего ты не делал. Ты не заслужил такого, как я. Ты мог бы найти кого-то получше, наверное. Не такого истеричного и вредного. Но ты не можешь и не хочешь искать.       А потому ты снова и снова будешь спрашивать Хосока, как я там, потому что только ему я рассказываю все, зная, что ты спросишь. Поэтому давай сыграем снова?