We are illigal

      Один был как солнце. Его улыбкой можно было бы осветить целый квартал, если не больше. Он улыбался всегда, любую трудность и проблему, какой бы огромной она ни была, встречал с приподнятыми уголками рта. Поэтому вокруг него всегда было тепло. Всегда было ярко. Рядом с ним не хотелось предаваться апатии, невозможно было впасть в депрессию или уныние. Своей жизнерадостностью и энергией он возрождал, пробуждал ото сна даже мертвые души. Учитель танцев в детской студии — он умел подобрать слова и залечить любую рану. Будь то поцарапанная коленка или разбитая душа. Дети тянулись к нему, чувствуя теплую защиту и мягкое одобрение, пусть частенько он и проявлял жесткость. Он любил какао и горячие пончики. Часто носил зеленый кашемировый кардиган и забавно поправлял волосы, зачесывая русую челку набок пальцами.       Другой был как луна. Холодный и бледный, словно фарфоровая кукла ручной работы. Он источал аромат дешевой мятной жвачки и сигарет Мальборо Рэд. Пожалуй, в радиусе пары метров вокруг него постоянно сохранялась некая, в прямом смысле, холодная атмосфера. Его руки, с красивыми, вьющимися венками и длинными, тонкими музыкальными пальцами, никогда не согревались. Он и сам не знал почему, но стоило ему коснуться даже собственной кожи, как по ней сразу же пробегали неприятные мурашки. Ему всегда говорили, что он похож на кого угодно: на торговца женщинами, на мелкого хулигана, на бармэна. Но только не на библиотекаря. А он только снисходительно усмехался, прищуривая и без того узкие лисьи глаза и поводил плечом.       «Ничего не выйдет!», — говорили обоим. Но разве луна и солнце не могут быть на небе одновременно? Разве это не чудо, когда холод вокруг одного вдруг превращается в теплую, вязкую и ароматную патоку с появлением другого? Разве не удивительно, что только один человек может прикоснуться к нему и не отдернуть сразу же руку со сморщенным лицом? Пожалуй, как раз именно противоположность и сблизила их.       Наверное, Хосок никогда бы не обратил внимание на Юнги, если бы в тот день ему не понадобилось редкое издание Харуки Мураками. Библиотекарь тогда протянул ему том почти сразу, а Хосок задел бледную руку пальцами и больше не смог отпустить.       Мягкие объятия, неровное дыхание губы в губы, замок из сцепленных пальцев, смущенный взгляд вперед и в сторону, мягкая улыбка, розоватая ямочка на левой щеке — все это счастье, отдающее легкой дымкой сигаретного дыма и шоколадного запаха, досталось им нелегко, но теперь оба они купались в нем, окунаясь с головой.       И наверное, нет ничего прекраснее.