Трещина

Сегодня меня отпустили с работы пораньше, чтобы я успела собрать свои вещи перед отъездом. Мне советовали не опаздывать, потому что, как выразился спортивный директор «я у него на карандаше». Выезд предстоял недолгий, так что собираться особо долго не пришлось. Всё по минимуму. Приятно приходить домой не в семь, а в четыре. Так бы всегда. Поэтому, когда со сборами было покончено, я улеглась на диван с мыслью посмотреть телевизор. Но… что-то я не очень помню, чтобы он даже включился. Разбудил меня телефонный звонок. Мобильный истошно надрывался на журнальном столике, пытаясь всеми силами привлечь моё внимание. Апогеем стало достаточно громкое падение аппарата на пол. Судорожно нащупав продолжающий трезвонить телефон, я поднесла его к уху, откуда на меня вырвался целый шквал криков. За что всё это мне? Орал, очевидно, Дрозд, пытаясь донести до меня информацию про какой-то автобус, который через пятнадцать минут будет у арены, про какие-то чемоданы и фотоаппараты. Что он несёт? — Игорь, подожди, — я села на диване, оглядываясь по сторонам. Вроде всё хорошо, — объясни ещё раз, пожалуйста. Только не кричи, ладно? У оппонента возникли какие-то помехи, он постоянно пропадал, советовал невидимому для меня человеку заткнуться. — Через пятнадцать минут у нас выезд, если ты забыла. Твою мать. Иногда мне кажется, что, соберись я участвовать в каком-нибудь конкурсе, обязательно бы стала Королевой Драмы. — Ты успеешь добраться? — За пятнадцать минут? Ты смеёшься? — единственное, куда я могла добраться за отведённое мне время, это автобусная остановка. У нас ещё и автобус ходит раз в тридцать минут, или как повезёт. — Скинь адрес сообщением, — коротко ответил Дрозд, вновь приказывая кому-то помолчать, якобы у него тут важный разговор. — Зачем? — спросонья я догоняю смысл разговора только минуты через две. Часы показывают ровно шесть вечера. Автобус уезжает совсем скоро. Круто. Это значит, что трудовая книжка вернётся в руки своего хозяина. Добби получил носок, Добби свободный эльф… — Через пять минут у твоего дома жёлтый конь с шашечками, поторопись. Захватите там по пути ещё одного придурка сонного. И, знаете, что бы там между нами не произошло, но я ценю его за отзывчивость. Он единственный знает о моих чудесных свойствах везде опаздывать, всё вечно портить. Как бы ни прискорбно это звучало — Дрозд и есть тот самый человек, который протянет мне руку помощи.

***

Когда мы наконец-то приехали к месту назначения, мой телефон разрывался от сообщений. Но лучше уж опоздать на пять минут, чем догонять этот чёртов автобус. Дрозд же успокаиваться не собирался. Переживает что ли? Сообщений десять с текстом наподобие «где тебя носит», три голосовых сообщения. Дневной сон отныне отменяется. К счастью, в этом болоте я находилась не одна. Под одну раздачу со мной попадёт один из игроков нашего клуба — Сахаров, который, на данный момент, пытался доспать прерванный дома сон. Но фиг-то ему. Мне всегда было интересно, почему у Игоря фамилия не Дятел? Это бы решало совсем всё. Простучит в голове дыру, если потребуется. В моей-то уже давно простучал, а Сахарова жалко. Перспективный игрок всё-таки. Сонный человек выглядит достаточно мило и забавно. Особенно этот парень. Мне кажется, будь у меня под рукой камера, обязательно взялась бы за дело. До сегодняшнего дня мне редко удавалось разглядеть лицо спортсмена, в основном я видела его в игре, через объектив камеры, но сегодня просто вопиющий случай. — Да чего ему надо-то? — Сахаров потёр глаза, пытаясь выключить телефон. Тот не поддавался. Магия Дрозда действует вне Хогвартса. — Автобус уедет через три минуты, дворец вон. В честь чего истерика? — В честь того, что это Дрозд. Капитан молодёжной сборной. Это тебе, друг мой, не баран чихнул. — Вы знакомы? — интересуется парень. По возрасту он ровесник Игоря, но, судя по всему, более тесного общения с ним не имел. Это плюс. — Ты даже не представляешь… — И даже не хочу этого делать, — отрезал парень. Вот и хороший мальчик. Но даже если я бы хотела рассказать ему нашу с Дроздом историю, то в любом случае было поздно. Игорь почти что бегом направлялся к припарковавшемуся такси. Чья голова полетит первой? Пусть лучше моя, потому что мой сосед достаточно симпатичный молодой человек. Высокий, атлетического телосложения — эх. А ещё голубоглазый. Ну что же это такое, а? — Буду просить маму будить меня, — Сахаров достаёт из олимпийки деньги и отдаёт их водителю. — Проси Дрозда, — я указываю на дверь за спиной парня. Дрозд куда лучше будильника. Не отстанет никогда. Игорь выглядит уже не таким злым, что меня радует. Вот ещё мне чего до полного счастья не хватало, так это выслушивать его. Мы с Сахаровым уныло плетёмся в автобус, через окна в нас уже упёрлись несколько пар глаз. Делаю вид, что не замечаю их обладателей и спокойно захожу в автобус. — С кем садишься? — спрашиваю у сонного товарища, который продолжает дремать даже на ходу. И он такой не один. Главный тренер команды, Поляков, вероятно, тоже ловит сладкие грёзы где-то в недрах дворца. Дрозд отдаёт мне мою сумку, невнятно произносит что-то про невнимательность. Нравоучения в студию. Он садится один, второе место свободно. Я порываюсь сесть рядом, даже делаю движение корпусом вперёд, но в последний момент слышу тихий голос сзади. — Один, — произносит Сахаров, усаживаясь на свободное место. Рядом с ним не занято. — Можно с тобой? Ответом мне служит тишина. Сахаров спит. Просто классно. Мало того собеседник ощутимо храпит, чуть поодаль копошится Дрозд. И мне кажется, что это никогда не прекратится. Не хоккеисты, а циркачи, отставшие от цирка.

***

— А почему ты поехала с нами? — в три часа ночи ко мне обращается один из хоккеистов, которому явно не спится. — Обычно же с нами на выездах не ты. Я посмотрела на него, как на дурачка. Три часа ночи, человек, спи. Спортсменам, если он не знает, вообще положено спать семь-восемь часов, а не страдать ерундой в три часа ночи. Так нет же. Ладно я, изредка пинающая храпящего Сахарова, который постоянно раскидывает свои конечности в разные стороны. Но вы-то чего? У меня помимо Сахарова ещё и с работой просто завал. — Не поверишь, у меня вот настолько скучная жизнь, что решила с вами поехать, — сказала я, открываясь от ноутбука. — Других дел-то дома нет, дай, думаю, прокачусь. Сзади слышится цоканье. Прям не «Армата», а клуб вялых задохликов. — Оставьте её в покое, — вероятно, у Дрозда что-то затекло. Он пытается размяться прямо на автобусном кресле. Язык у него затёк. — Неужели ты не видишь, что наша уважаемая кто ты там, а? — Фотограф. — Наш уважаемый фотограф не изъявляет желания общаться с коллективом. — Блин, Дрозд, отвали, мешаешь, — я привстаю с места, пытаясь наотмашь ударить хоккеиста, но он ловко уклоняется от удара, тихо посмеиваясь. Пока мы ехали, я обновляла состав команды, поставив ноутбук на столик перед собой. Мне нужно было внести туда двух новых игроков, в том числе и Дрозда. Ближе к утру большая часть клуба постепенно пробуждалась, мой сосед всё ещё продолжал видеть цветные сны. Я откинулась на спинку кресла, хмуро смотря на экран компьютера, перебирая в голове варианты оформления сайта. Автобус остановился в каком-то городке, чтобы парни могли выйти погулять, размяться. Возможно, я не могла сосредоточиться, потому что парни то и дело бесились, бегая туда-обратно по автобусу (ну прямо как поезде Москва-Владивосток), что-то громко крича друг другу. Как дети малые. Доброе утро. Я не понимаю одного, вчера половину автобуса бодрствовали до трёх-четырёх утра, а теперь все, как новенькие. Это законно? И где можно получить такую же способность? Вратарь нашего клуба, Никита, предложил мне попить, поделившись водой. А я думала, что же забыла взять с собой. Я сидела в своих мыслях, держа воду перед собой, пялясь в ноутбук. Справа от меня раздался какой-то крик, будто поросят режут, на крик я, конечно же, машинально обернулась. Дальше всё было словно в замедленном действии: Дрозд летел прямо по маленькому коридорчику вперёд, размахивая руками во все стороны, с таким криком, что поддержали бы на любом фильме ужасов. За ним бежал вратарь Никита. Затем раздался второй возглас, который принадлежал мне. — Дрозд, ты… совсем что ли чокнулся в своём Саратове? — шипела я. Сахаров с перепугу приложился лбом об окно автобуса, испуганно уставившись на меня. На мой крик, как мне кажется, обернулись даже игроки, разминавшиеся на улице. — Ну только не это, — бормотала я, тряся ноутбук, с которого капала вода мне на колени. Никита хотя бы покраснел приличия ради, Игорь же стоял, будто это обыденный случай. — Не беспокойся, — первое, что сказал он абсолютно спокойным голосом. — Обычная машина, её же можно починить. — А ты в курсе, что я на нём работала? Давай я тебе… не знаю, шею, например, сломаю? А потом скажу: «Ну ладно тебе, это всего лишь шея, срастется!», — я схватила Игоря за шею, потянув его на себя. — Прибью заразу и прикопаю твоей же лопатой, ты меня понял? Как можно быть таким тупым, чтобы носиться по автобусу? К тебе это, кстати, тоже относится, — я тыкаю пальцем в Никиту. — Я не хотел, честно, — Дрозд поднимает руки в капитуляционном жесте. — Хочешь, вечером пойдем в магазин, новый тебе купим? — Куда ты там вечером намылился? — откуда-то из начала автобуса раздаётся голос Полякова. Тренер разглядывает своих подопечных, заостряя внимание на Сахарове, который то ли плачет, то ли опять спит, не поймешь его. — Вернёмся с выезда, купим тебе новый, не беспокойся, — Игорь по-дружески треплет меня по плечу, а я в ответ хочу сломать ему эту руку. В этом ноутбуке вся моя жизнь, которую уже не вернуть. — Спасибо, обойдусь, — я откидываю его руку со своего плеча, в ответ ударяя парня по спине. — Я испортил — я куплю, ясно? Вообще-то сломал он именно тот ноутбук, который сам мне когда-то и подарил. Так что, один-один. — Посмотрим.