Трещина

Банальных драм достаточно нам. Не верь всем словам — тем, что разносит по дворам людская молва. Какая разница? Да будь ты хоть сто раз права, Если в любви нашей случился конкретный провал.

Мы договорились встретиться в семь. Пунктуальностью я никогда не выделялась, но в этот раз почему-то решила блеснуть. Приехала, да ещё и с запасом в двадцать минут. Депрессивная музыка в моих наушниках не меняется. Ради этого, как сегодня утром выразился Дрозд, недосвидания мне пришлось даже найти туфли на каблуках, в меру короткое чёрное платье. Из этого кафе я, наверное, поползу. — Привет, — излишней педантичностью страдает и Сахаров. В его руках весьма симпатичный букет лилий. Всё это, конечно, прекрасно, только я не люблю лилии. — Пойдем? Я и правда не люблю цветы. Бессмысленный веник, на который спустили приличную сумму денег. Что мне потом с ним делать? Полы подметать в своей однокомнатной квартире? Но я вежливо улыбаюсь, принимая букет из рук парня. Ему простительно. В этом кафе я никогда не была. Особого впечатления оно на меня не произвело. Кафе и кафе, что в нём такого-то. Сахаров, на удивление, оказался на редкость правильным и галантным молодым человеком. Только мне казалось, что всё идёт совсем не так.

***

Ты сам себе враг, ты сам себе друг. И вся наша жизнь, словно замкнутый круг. Посуду ломать, пол ночи кричать; И как на допросе — битые сутки молчать.

Продолжительную часть нашего «свидания» мой взгляд натыкался на знакомую белобрысую макушку за соседним столиком. Последнее время мне кажется, что я совсем не знала Дрозда, сколько же в нём ещё всякой ерунды… Перед глазами возникает картина, как Сахаров приглашает меня в кафе, называет время и адрес, а сзади, якобы, с хоккейным баулом бродит Игорь. Проблем со слухом у него никогда не замечалось. Это не совпадение. И быть им не может. Дрозд не один. И на моё удивление он не с барышней, а с вратарём нашего клуба. Коновалов что-то пьёт из чашки, постоянно кивая головой. Дрозд сидит спиной, выражения его лица я не вижу, но судя по Никите понять можно одно - Игорь втирает ему что-то неинтересное и довольно монотонное. Меня же он не видит. И на том спасибо. — Ты чего? — спрашивает Сахаров, обеспокоенно глядя на меня. Чего я? Медленно схожу с ума. Коновалов смотрит прямо на меня, еле заметно здороваясь со мной кивком головы. Вот так встреча, правда? Складывается впечатление, что это кафе одно на весь город. Сахаров оборачивается. — Не знал, что они тоже тут, — бурчит он, возвращаясь к тарелке с едой. — Хочешь, можем подойти? — предлагает парень, заставляя меня опешить. Это ещё зачем? Сиди на их месте кто-нибудь другой, с великой радостью я бы подошла, но когда этот кто-нибудь Игорь Дрозд и его товарищ — нет уж, мне и так хорошо. Иногда мне думается, что Игорь просто хочет убить меня своим присутствием. В это кафе он припёрся не просто так, это факт. Он недооценивает Сахарова, тот его откровенно бесит. Дрозд не любит, когда посягают на его. Это касается и игры, и за пределами льда. Он такой, и его не переделаешь. Грешит своей индивидуальностью, считая, что таких, как он просто нет. А ещё жуткий собственник. Будет грызться за десятку за своей спиной до последнего, так и за девушку. — Ой, привет, — Игорь хлопает в ладоши, возникая прямо перед нашим столом. Выглядит удивлённым, будто не ожидал нас встретить именно здесь. Ему стоило идти в театральное, получился бы отличный актёр драматического театра. Только вот какой-то ветер занёс его в хоккейную секцию. И ветер этот - наследственность. — Не заметили вас. Заметит, даже если я решу сбежать с Сахаровым на край света. И туда приедет, просто, чтобы побесить. Никита нелепо кивает Сахарову, выглядит он, если честно, как человек, которого втащили во всю эту дрянь без его же воли. По крайней мере, со стороны Дрозда это кажется грязным приёмом. Притащить лучшего друга невесть куда. Штраф пять плюс двадцать и до конца игры, чтобы глаза мне больше не мозолил. — И тебе не хворать, — отвечаю я. Пусть он сваливает. Только побыстрее. — Игорь… — Можно просто Дрозд, — с улыбкой говорит он. Идиот. — Дрозд, мы хотели бы побыть вдвоём, — я намекаю ему на себя, и на Сахарова, который в ответ кивает головой. А можно просто козёл, дурак и идиот. Но я молчу. Если бы взглядом можно было бы убить… Ему не нравится, что всё идёт не так, как он планировал. Попробуй угоди ещё. Это несмертельно, жить будет. — До встречи, — отвечает Никита Коновалов, в надежде поскорее свалить из этого места. По крайней мере, так кажется мне. Вечер безнадёжно испорчен. Зачем Игорь всё это нагородил? Всё просто. Ответ на это вы давно уже знаете, как и я. Придурок.

***

Но мы ведь это уже проходили — Ругались-мирились на съемной квартире. В нашем маленьком мире случился пожар, И пожарники всё затопили.

POV Дрозд — Что это было? — на выходе из кафе меня настигает Коновалов. Ещё этого мне не хватало сейчас. Он не выглядит злым, вовсе нет, просто похож на человека, который требует объяснений всего происходящего. Если бы я знал сам... — Вы ведёте себя, как дети. — Нормально мы себя ведём, — вмиг ощетиниваюсь я. Да кто он такой, чтобы выговаривать мне, как себя вести? Что бы он в этом вообще понимал? В кровать ложится, наверное, с вратарской клюшкой, умник недоделанный. Коновалов заливисто смеётся. Не будь он лучшим другом, давно послал бы его да куда подальше. Чужие советы ни к чему, никогда не помогали. — Ревнуешь, — оправившись от смеха, произносит он. — Сто процентов. Теперь я понимаю, что дело — дрянь. — Зачем она это делает? — я указываю рукой в сторону кафе. Не понимаю сам. Для чего она пошла с ним в кафе? Чтобы меня разозлить? Идеально получилось, пять с плюсом, молодец. — По-моему, она не должна крутиться вокруг тебя всё время, а если ты думаешь наоборот, то у тебя, грубо говоря, что-то не так с головой, — что он хочет этим сказать? Ещё один тонко намекает, что я чокнулся. Нет. Нет. И ещё раз нет. Коновалов кладёт руку мне на плечо и тихо произносит: — Ревнуешь ты, говорю же. — Да не ревную её я, — реагирую на его дурацкие слова мгновенно. К чему он это говорит?— Ты не понял. Мне просто не очень-то нравится, что она устраивает это идиотское представление мне назло, понимаешь? — Игорь, она девушка, это нормально, что к ней повышенное внимание. Ну, решила сходить в кафе с парнем, что теперь, убить его? Ты с ним, в конце концов, играешь в одном звене, хочешь того или нет, но терпеть его придётся. Когда я увидел Сахарова впервые я, надо заметить, удивился. Он мне чем-то отдалённо напомнил одного старого доброго товарища по «Титану» - Егора Щукина. Только этот Сахаров казался мне каким-то пустым. Смотришь в его глаза, а там холод. В них нельзя было ничего прочесть, в них не было никаких эмоций. И с этим человеком мне ещё играть. О таких ещё говорят, мол, воду мутит любят в коллективе, но тогда я об этом не задумывался. — Да пошёл он, урод… — сажусь на одну из лавочек в сквере. Бесит. Она достигла особого уровня. Так вывести меня она смогла только один раз. — И она туда же. — Почему вы расстались? Коновалов присаживается рядом, уставившись на меня, словно я ему что-то должен.

А помнишь — кофе три в одном; И мы на кухне рано утром, только вдвоём? Как в той — старой песне: «Мы будем вместе» И «Я куплю тебе дом»

— Расстались, когда я в «Титане» играл, — этот клуб так и остаётся самым светлым временем моей жизни. — Нас тогда в сборную призывали ещё. А мне какая-то модель писать начала. Парни подстёгивали, мол, мужик тебе какой-то пишет. Решил проверить на свою голову. Допроверялся. У нас тогда проблемы в отношениях были, мы ругались из-за хомяка постоянно, — не могу сдержать улыбку. — Я как-то забыл, что в отношениях состою. — Забыл? — восклицает Коновалов, разводя руками. — Да мы тогда две недели не общались, из-за какой-то ерунды опять разругались. А тут эта модель на матче типа «Игорь, приятно познакомиться», кто же знал, что после матча она мне на шею кинется. — Бразильское кино какое-то. — А дальше всё было именно так. Моя решила мне сюрприз сделать, явилась в Москву на матч, а тут я у арены с какой-то моделью. Понимаешь, что потом было? — Не сложно догадаться, — хмыкает Никита, укутываясь в толстовку. Эта весна очень холодная. — Пол квартиры разнесла, меня потом и выперли с хаты-то за беспорядок. А я в неё запустил каким-то кубком с полки. — Чё попал? — испуганно спрашивает собеседник. Попади я тогда, тут бы уже не сидел, это однозначно. — Да не целился особо, просто маханул со злости. — Вы с того момента не виделись больше? — интересуется Никита, смотря куда-то вглубь сквера. — Нет, приехал сюда — а она тут. Вот и понеслась тележка по кочкам. — Зачем всё так усложнять? — недоумевает Коновалов. Он и правда не понимает, зачем всё это. Да я и сам не понимаю. Вроде хочешь как лучше, а вечно получается как всегда. — А ты её любил, когда всё это творил вообще? — Да, — отвечаю, даже не подумав. Это правда, не привык лгать. — А сейчас что-то изменилось? Тишина. А я и не знаю, что ответить, когда всё и так очевидно. — Приплыли, мать вашу, — выдаёт Никита, поправляя растрёпанную прическу. — И сколько вы встречались? — Четыре года. — Послушай, может мои советы, конечно, тебе не нужны, но… Встречаться четыре года, а потом просто взять и разойтись. Это как минимум звучит глупо. Я не могу поверить, что вы оба просто так закопали часть своей жизни. Эх, что бы ты понимал, Никита. — Последние полгода наши отношения не были похожи на наши. Никогда не ревновал, а тут какой-то идиот ляпнет, что она где-то с кем-то была, прихожу домой — скандал. Ей обо мне расскажут — скандал. Всё заканчивалось одним. Последний случай — это вообще конкретный провал. — Извини за вопрос, — аккуратно начинает Никита. — Кто-то изменял? Больной что ли? — С чего бы? — я вопросительно смотрю на товарища. — Не знаю, — тихо отвечает парень, глядя прямо мне в глаза. — Никит, если бы кто-то изменил, поверь, я бы знал, а так… всё вышло хуже, чем можно было предположить. — Специально же притащил меня в это кафе? — спрашивает Коновалов после двух минут молчания. Он выглядит опечаленным, словно пропустил всю ситуацию через себя. — Потому что не хочешь её отпускать, так? Ответом ему служит тишина. Не знаю, чего хотел добиться, придя в это кафе. Сидел бы лучше дома. Хоккей посмотрел там, не знаю… Идиот. — Смотри аккуратнее с Сахаровым, — напоследок бросает Никита, поднимаясь со скамейки. — Тронешь его, она тебе точно этого не простит. Не простит. Я это знаю.