Трещина

Переночевать я решила прямо на рабочем месте. Ну, как сказать решила… Поскольку такой прелести жизни, как ноутбук я была лишена, благодаря чьим-то криворуким рукам, работать приходилось на компьютере. Удовольствия, конечно, мало, но что есть, то есть, а то так и этот отберут. Компьютер пару раз исполнял нехилые выкрутасы, например, выключаясь прямо посреди обработки фотографии. Ну, здравствуй, жопа, Новый Год! В какой-то момент я даже психанула, яростно пнув бездушную машину ногой. Сверхъестественного не случилось. И меня почему-то дёрнуло перевести взгляд на часы, висящие на стене. Три часа ночи. Вот так заработалась. Решив окончательно забить на рабочие вопросы, я перекочевала на излюбленный Коноваловым диванчик. Спать не хотелось совершенно. Зато завтра встречу новичка прямо у парадной и без опозданий. Ай да я! Бороться с бессонницей — бессмысленно. Люди, о чём тут говорить, если я энное время делила с Игорем Дроздом одну жилплощадь. Правильно, ни о чём. Никакая хворь после этого чуда света уже не страшна. Сбоку от двери стоял небольшой, потрепанный жизнью, телевизор, который сипел как Дон Корлеоне, норовя подохнуть. Мне кажется, что в какой-то ненастный день хоккеисты просто решили потренировать силу своего броска, а под руку (или под крагу) у них не попалось, ничего, кроме компьютера и телевизора. Класс. Поскольку учреждение у нас спортивное (но частенько тут ошиваются и какие-то неизведанные зверюшки с клюшками, которых хоккеистами-то назвать язык не поворачивается), телевизор поддерживал три спортивных канала и, конечно же, первый. Скоротать часть ночи я решила за просмотром фигурного катания. Выбрала лучшее из представленных вариантов: волейбол, американский футбол и фигурное катание. И, по словам комментатора, попала я на сильнейшую разминку, которая разыграет между собой комплект медалей. Борьба обещала быть яростной, интригующей, но… знаете, вот всё, к чему я приложу руку, или в данном случае два глаза, летит в тартарары. Так вышло и здесь. Первые два участника, вероятно, соревновались между собой: кто больше раз шмякнется пятой точкой об лёд. В этом мини-турнире победил второй участник. Третий прыгал, даже не норовил поцеловать лёд каким-нибудь местом и даже выдавливал из себя подобие улыбки. Что-то из уровня середнячок, который как бы прыгает, что-то делает, но в душе ничего не содрогается. Четвёртый участник сразил наповал сразу. Всё предыдущие забылись напрочь. Прокатал эстетично, красиво и мелодично. Комментатор вкрадчиво объяснял, что у него слишком слабый арсенал прыжков, в его-то двадцать шесть лет, но парень берёт именно красотой катания, постановкой программ. Он буквально светился от счастья после проката. Но дальше, после такого искусного проката, вышло нечто. Причём родом из нашей страны. Паренёк лет девятнадцати ровно минуту до начала проката постоянно подтягивал свои штаны, которые-то и пытались сбежать с него да побыстрее. Я бы тоже дала дёру, поверьте мне. По сравнению с предыдущим участником, этот пытался поразить публику ультрамодным танцем летающей табуретки с пробежками от прыжка до прыжка. Да, это по-мужски, но лично мне не хватало красивой хореографии и лучшего скольжения. Вы попросите — любой хоккеист такое отчекрыжит. Так ещё и непонятно зачем парень пролетел со второго прыжка. Фигурист хороший, с большим будущим, с нераскрытым потенциалом, борющийся за каждый выезд — всё это, сказанное комментатором, возможно, и, правда, но подкупить меня так и не удалось. Парень постоянно открывал рот, даже не пытаясь улыбаться, сердечно поднимал руки к небу, а потом и вовсе доехал до конца программы. В его голове, очевидно, была единственная мысль в стиле «Наконец-то это закончилось». Выйдя из финальной позы, он кинулся вновь поправлять штаны. Да что там такое? Хорёк поселился? Или Дрозд пытается голову проклевать? Наш Дрозд со своими ручонками загребущими до всех доберётся… Но секундой позже мне показалось, что юноша поправляет наколенник, а не ловит бедные, измученные этим ужасом, штаны. А ещё у меня возникло впечатление, что у него заклинило спину. Старость, парень, она такая, но падать с таких прыжков… Я не знаю, однако, чтобы убиться мне понадобится всего лишь один. Два последующих соперника, между прочим, элита мирового мужского фигурного катания только что друг другу красные ковровые дорожки не выстилали на пути к победе, но по иронии судьбы победил тот, кто больше упал. С просмотром фигурного катания было покончено. Зрелище, конечно, чарующее, но они ещё видели хоккеиста, который пытался прыгать. Вот уж где шоу-то. Я даже начала засыпать, но меня отвлёкла трель мобильного телефона, который оповещал меня о сообщении. «Я приехал» Гласил неизвестный мне человек. Кто, куда, зачем. Небось кто-то с заторможенным зрением перепутал одну цифру в номере и теперь докапывается до меня. Хрен вам всем. Отложила телефон на стол, наконец-то, планируя поспать. И уже на стадии лёгкого дрёма меня буквально прострелило. Антипов. Совсем про него забыла. Ответ на сообщение нашёлся сразу, но также быстро был отметён. Не хамить же неизвестному мне парню. Ой, как хотелось. И я не успела убрать телефон, как меня вызывал Антипов. Да что тебе надобно, старче? Не хочу я фотографировать противных хоккеистов, которым даже улыбнуться в кадре сложно. Ухожу вон в фигурное катание. Там и парни эстетичные и улыбаются почаще. Да и глаз радуется при виде парней в красивых костюмах, ну, вы поняли же. — Здравствуйте, — в трубку пропыхтел Антипов. Только обменяли, уже помирать собрался? Дорогой, у меня тут не похоронное бюро. — Доброе утро, — я постаралась сделать свой голос как можно вежливее. Как ни крути, я лицо, представляющее этот клуб, и невежливо мычать в трубку — не моя фишка. Вон её другие личности нагло пользуются. Но по дальнейшей реакции Антипова поняла, что излишняя вежливость и представительность всё-таки не мой конек. Ну, извини, не смогла. Хоккеист, вероятно, воспринял моё скромненькое пожелание как что-то вроде «иди на всем известные три буквы», он что-то проворчал, а потом, чуть ли не скрепя зубами, заявил: — И на каком автобусе мне добраться до вашего дворца? Вашего? Больно резануло по ушам. Уж простите, Антон, со вчерашнего дня вы — игрок нашего клуба. Нашего. Всё мы, так или иначе, находимся в одной лодке. Вообще Антипов, исходя из нашей краткосрочной беседы, был человеком, которому срочно требовалось слегка поправить корону, ну ещё бы, головокружительная хоккейная карьера, прущая в гору. После молодежного чемпионата мира сразу позвали в Финляндию, а потом, после вылета его основного клуба из сетки плей-офф, им заинтересовались в России, пригласив в аренду. Не дурно однако. Вновь сдерживаюсь, что, надо сказать, даётся мне тяжко. Дружки Игоря Дрозда вообще всегда тяжеловаты в плане общения, ладить с ними практически нереально. Назарова я и вовсе пыталась прибить шваброй, уж очень надоедливая падла. С Антиповым мы и знакомы не были, так, заочно, если только. Но от одной мысли, что это товарищ Игоря, меня уже ощутимо перекашивало. — Вы на вокзале? — продолжаю тренировать свою выносливость. Игрок что-то произносит, но я не особо понимаю. В следующий момент в трубке ощутимо слышится грохот, целая тирада, состоящая из нецензурных словечек. Некультурно. Такой арсенал слов я, конечно же, знаю, но попробуй использовать его в жизни… — Извините, баул уронил, — он тоже пытается восстановить какой-то вежливый баланс в нашей беседе. И, наверное, Дрозд ему тоже объяснил, кто я такая. Хотя не наверное, а однозначно. Голос Антипова не вызывает во мне ничего, кроме отвращения. Чувак, ежели ты встал не с той ноги, закрой свой рот и иди выполняй работу. Ты получаешь за это такие финансы, которые мне и в снах не снились. — Я на вокзале. — Садитесь на любой автобус, все едут до арены, — я представляю перед глазами Игоря Дрозда, и Антипов резко перестает меня бесить. Хороший психологический приём. Вновь перевожу взгляд на часы. Так, стоп. — Антон, — впервые обращаюсь к хоккеисту по имени. Он за весь разговор так и не назвал меня по имени, хотя, должен был быть с ним ознакомлен. Хам, — только существует небольшой нюанс. Автобусы ходят с шести утра, сейчас половина пятого. Антипов снова матерится. А я закатываю глаза. Всё. Точно ухожу фотографировать фигуристов в обтягивающих трико.

***

Антипов не соизволяет притащить своё тело с баулом к семи утра, как было обещано. Ситуация заставляет меня паниковать. Вдруг его там за такой язык длинный побили так, что лежит теперь и в кустах пыхтит. Если пыхтит, конечно. На телефон хоккеист тоже не отвечает, что вгоняет меня в конкретную панику. Моя компания на вечер: мыло, веревочка и табуретка. До свидания. В восемь на тренировку приходят первые хоккеисты, которые любят припереться заранее и ходить по арене как призрак Каспер, выскакивая на тебя из каждого поворота. Неординарные личности. Столкнемся так лоб в лоб, а они и извиняются всю неделю. Антипов же гавкнул одним популярным местом. — Привет, — здоровается со мной проходящий мимо Коновалов. Выглядит он выспавшимся, отдохнувшим и даже помолодевшим. Вот, что значит выгнать с хаты Игоря и перестать смотреть матчи Динамо. Но хрен с ним с этим Динамо, когда до меня доходит главная причина опоздания нашего новичка. А имя этой причине Дрозд. Сто процентов. Теперь-то я понимаю, откуда ноги растут во всей этой ситуации. Антипов же не такой бесстрашный, чтобы так жёстко динамить меня, словно я девочка-подросток. Но есть Дрозд, которому такое развлечение не в новинку. Ровно в восемь тридцать распахивается дверь. В неё вваливается объект моих переживаний и трепло, которое сейчас огребет. В принципе, оба пункта можно отнести к Антипову, но бить его и оскорблять — права у меня нет, человек-то он, наверное, адекватный и толика разума и здравого смысла как-то ютятся и даже уживаются в его черепной коробке, чего нельзя сказать о представителе птичьего рода. — Дрозд, ты охренел? — я сжимаю в руках планшетку с данными новоиспеченного игрока клуба. — А поздороваться? — нагло улыбается хоккеист. Подаренная им лопата очень бы сейчас пригодилась, например, чтобы зарядить по этой противной морде. С превеликой радостью. Ещё и Никиту позову, чтобы добил. — А на хрен пойти? — вежливо предлагаю ему отправиться в очень увлекательное путешествие. — На чей? — Игорь светится как начищенный самовар. Вот же индюк. Ответа на данный вопрос я найти не могу, поэтому со всей силы прикладываюсь планшеткой об голову нападающего. Ходили, кстати, слухи, что тренер молодёжки, Стрельцов, в порыве злости пулял в своих подопечных мусорные вёдра и планшетки. Дрозду, очевидно, не привыкать. Не одно ведро, видать, в цель прилетало, а сотни. Он даже не морщится. Господин Стрельцов отбил всё, что можно было. Антипов хихикает, подпирая баул ногой. Скотобаза, а не хоккейный клуб. Антошку щадили, наверное. Правильно, Макеев в обиду-то не даст. — Причина опоздания? — смотрю прямо в глаза новичка. Самоуверенный, агрессивный, своенравный. Наслышана о нём. — Так автобус не приехал, — Антон решает надо мной глумиться? За что мне всё это? Смотрю на Антипова, как на дурачка. Идиотские отмазки. Хоть я и не стукач, но обязательно донесу на этих двух Андрею. Если, конечно, лень не одолеет меня раньше положенного времени. Надо выкроить часик для стукачества. — Ты вообще в курсе, что тебе было назначено время? Я тут тоже не штаны просиживаю, я работаю, как и вы оба, — самой смешно от того, что отчитываю двух двадцатилетних детишек, словно мама. — Назначенное время… — с придыханием говорит Антон, — как в суде прям. Толкаю Дрозда в сторону раздевалки, а Антипову пихаю пакет с хоккейным именным свитером, в котором он должен быть запечатлен на сайте. У него есть ровно двадцать минут, чтобы привести себя в порядок и одеться.

***

Ровно через двадцать минут (да, я засекала время) моя дверь распахнулась, словно от удара ногой. Да так, собственно, и было. На пороге стоял Антон Антипов в хоккейном свитере с надписью «Армата». Вероятно, такую скорость ему придали мои люли, которые я выдала этой чудо-двойке в фойе дворца. Как мне показалось, этого им явно мало. Тренерские наказания этим двум, словно мертвому припарка. Не знаю как Антипов, который являлся пасынком Макеева, но вот Игорь Дрозд любил посветить своей наследственностью. Жаль только, что родители мало клюшкой по задние лупили, авось выросло чего бы стоящее. На какое-то время, как раз, когда у Дрозда проходил период ярого полового созревания или как это там именуется научными терминами, я подгоняла его сковородками и всякой прочей кухонной утварью, он же практиковался в метании наград различных проб, в основном это были кубки. Вообще этот человек просто мастер вляпываться в любые комичные истории, которые не всегда, между прочим, завершаются благоприятно. Дрозд, хоть и был капитаном молодежной сборной, но его труднопроизносимая для иностранцев фамилия сыграла свою роль. Тогда даже авторитет даже не помог. Тогда я работала одним из штатных фотографов в сборной. Ну, как работала… тупо слонялась по арене, разглядывая синенький пол. И во время одной из увлекательных прогулок, ко мне подбежал запыхавшийся немец лет тридцати. Работал он журналистом, это я поняла по аккредитации, висевший на его шее. Мужчина позарез нуждался в капитане российской сборной, желая получить от хоккейного кудесника пару слов хотя бы на английском. Смехотворно. Игорь по-русски три слова связать не может, но да ладно впрочем. Мужчина назвал его Дроздец. «Где капитан команды Россия Игорь Дроздец?» — восклицал он на весь дворец на ломанном русском, вытирая испарину со лба. Возможно, он подумал, что я официальный представитель сборной или что-то в подобном духе, но единственное, что меня роднило с этой командой — страна и, конечно же, Игорь. Как такого забудешь? В тот момент я почему-то не растерялась, смело заявив, что капитаном у нас назначен мальчик с фамилией Трындец. Только вот мужик по итогу никого не нашел, но в немецкой газете все равно написали о российском таланте несколько слов. А на следующее утро где-то в деревне ещё петухи прокукарекать не успели, а Стрельцов уже орал так, что перебудил всю планету. «Русский костолом» начал яростную бомбардировку всех отделов сборной с воплями, как эту ересь допустили до печати. Как вам объяснить получше, а, Максим Эдуардович? Я, конечно, могла бы признаться, что красота на страницах немецкой газеты появилась по моей вине, но, блин, вы бы полезли к человеку, который в Америке носил кличку «Русский костолом»? Риторический вопрос, не так ли? И вообще, какое ваше-то дело, идите вон, сборную тренируйте. Однако своё мнение я оставила при себе. Второй тренер — Сергей Петрович смотрел на ситуацию не так критично, а отнёсся с лёгким позитивом. Тихонько смеялся за спиной Стрельцова. А вот как бесился герой немецких газет, товарищ-капитан Дроздец-Трындец, не передать словами. Парень рвал и метал, когда ознакомился с материалом. Накопал же это где-то, а какой-то лох из сборной, учивший в школе немецкий, вдобавок ещё и перевёл. Но потом в составе сборной произошёл вопиющий случай — форвард Березин сразил всю базу запахом стойкого перегара. И корона с кричащим названием «Трындец года» мирно перекочевала на голову брюнета. А опечаленный брюнет покочевал домой, подгоняемый плохими словечками из уст Стрельцова. Пить, Березин, надо меньше. А если пьёшь, бери с собой хоть, а то как мразь. Пока я витала в облаках, вспоминая прошедший чемпионат, Антипов, к великому сожалению, никуда не исправился, а продолжал дышать, словно разъяренный зверь. Здорово, чего. — Я спешу, — отчеканил макеевский родственничек. То ли блатной из-за таких связей, то ли просто агрессивный или же просто устал с дороги. Девушки, может, парню не дают, кто знает. В следующий миг обращаю внимание на правую руку форварда. Обручальное кольцо? Кого же так пригвоздило-то? Бедная девочка. Надо будет потом навести справки. — Надо раньше приезжать, а не расхаживать с местной клоунадой по городу, — пытаюсь поддеть его я. Дружки Дрозда — деградируешь моментально. — У вас, кажется, есть работа, — с противной улыбкой заявляет мне Антон, дергая хоккейную майку. Смотрю на него и не возникает ничего, кроме желания двинуть этому умнику чем-нибудь по морде. Только не факт, что потом мне не прилетит ответочка. — У вас тоже, — хмуро заявляю я, жестом указывая хоккеисту пройти в хромакею, — только вы лясы точите, а не коньки, да трындите не по делу — зато деньги какие получаете. — Чужие деньги считать не надо, — дерзко отвечает Антипов, поворачиваясь ко мне и плечом задевая хромакей, который моментально заваливается на парня. — Карма, — злорадно протягиваю я. Но в тоже время до меня доходит, что это был мой фон, а этот двадцатилетний кабан его завалил. Специально что ли? — Вот сука, мой хромакей, — уныло взвыла, возводя руки к небу. Антипов злобно смотрит на меня. Блин, да держись от меня подальше, парень, я тебя боюсь. — Макеев? — неожиданно для меня выдает он. Какой еще в жопу Макеев? Макеев сидит в своих зверятах да в ус не дует. А если ему везде слышится фамилия отчима — срочно надо шлепать в поликлинику, это не совсем хорошо. — Хромакей, — чеканя каждую букву, произношу я. Антипов хмурится, но не извиняется. Небрежно поправляет зелёный фон за спиной. Пару минут, я щелкаю затвором фотоаппарата. — Готово, — бурчу я, придумывая план мести. Антон, молча кивает, кидает на меня убийственный взгляд и, удаляясь, хлопает дверью так, что у меня звенит в ушах. — Козел, — и всё равно последнее слово остаётся за мной. Я, блин, так решила. Изощрённый план мести придумать не получается, поэтому решаю, что украшать именной профиль игрока будет самый неудавшийся снимок. Хотя у него таких целая фотопленка. Лицо бы попроще человечку и нет проблем. Вообще, знаете, я уже говорила, что в последнее время меня стали раздражать люди, но Антипов со своей кислой миной бьет все рекорды. Я не особо контактирую с хоккеистами вне ледовой площадки, все наше общение представляет деловой, вовсе не дружеский, разговор. Нет, имеется, конечно, исключение в виде Коновалова, в чьей компании приятно выпить и можно хоть о чем-то поговорить, но не стоит забывать. Есть и Дрозд, которому можно въехать планшеткой по макушке, прекрасно зная, что он поржёт, потому что… неважно почему, потому что дурак, вот что. Остальные ребята общаются с персоналом достаточно вежливо и обходительно. Хоккеисты при моем виде не строят вид, что я унизила их достоинство, что-то натворила. Отношения строго по регламенту. Или просто, исходя из логики — общаешься с человеком по-доброму, значит и он с тобой будет также. Есть игроки-невидимки. Они ходят, словно фантомы, но они не мешают и не портят тебе день. На моей памяти мне ещё никто не указывал на место моей работы, не заваливал фон, не наезжал в четыре часа утра. И это даже не влияние Дрозда. Игорь, может, и немножко мразь, но так издеваться он надо мной не станет. Ему не доставит никакого удовольствия наблюдать, как другой человек пытается вывести меня из себя. Лучше же, когда ты сам, верно? Но Антипов это что-то космическое. Человек смотри так, что хочется провалиться сквозь землю, зарыться под лёд, только бы не видеть его взора. Мерзкое чувство. «Как делишки? Как новенький?» — из задумчивости меня выводит сообщение от пресс-атташе. Везёт Андрею, сидит там на каком-то интервью и не видит всего этого дерьма, обрушившегося на мою голову. Не хочу портить настроение ему сейчас, сделаю это чуток позднее. «О, всё просто отлично!» — саркастично отвечаю я, присаживаясь на стол. У меня всегда всё отлично. Задолбало в край уже это отлично.

***

В час дня руководство объявляет радостную весть. Послезавтра первый матч игр на вылет — хоккеистам надо отдыхать, так что вечерняя тренировка отменена. Поэтому все свободны. Не веря своему счастью, я загружаю на сайт фотографию Антипова, мысленно показывая ему фак. Боюсь, что если осмелюсь на это в реальной жизни, просто не успею убежать. В фойе вижу, что тренировка хоккеистов подошла к концу, и они тоже спешат в свои скворечники. Мой вид, наверное, настолько жалок, что пару игроков оглядывают меня сочувствующим взглядом, напоследок кивая и бросая «Удачи», второй вратарь даже предлагает мне свои услуги извозчика. Вот не понимаю. Парень, грубо выражаясь, ничего не делает для команды. Не пашет, как проклятый на тренировках, сидит спокойно за спиной Коновалова, как жена за мужем и ждёт у моря погоды. Но катается на недешёвой тачке. Поначалу я дико недопонимала, в чём прикол: это донышко рулит по городу на авто, а Коновалов пешочком шлёпает до места назначения. Но мне быстро объяснили, что дно дном, но дно золотом покрыто. Так что рот я закрыла и больше не возникала. От его услуг я, конечно же, отказываюсь. Принципы. Мимо проходит Дрозд с опущенной головой. А что такое? За ним, судя по всему, со сверкающей во все тридцать два зуба улыбкой, идёт новичок команды — Георгий Бушманов, который бросает ему вслед пару фразочек. Понять о чём монолог Бушманова не могу, но, судя по тому, как Дрозд кривит своим смазливым личиком, могу понять, что новенький просто изводит его. Да ну? Нашёлся же тот избранный, который поставит на место. Игорь прибавляет хода, даже не обращая внимания на меня, Бушманов же и не собирается его преследовать. Он тормозит рядом со мной, вероятно, в надежде познакомиться и обсудить нюансы завтрашней встречи так, как лицо Георгия также должно красоваться на страничке сайта. Люблю таких игроков, которые хотя бы считают нужным знать сотрудников клуба в лицо. Мы прощаемся с хоккеистом, но на этом всё не заканчивается. — Тяжёлый день? — со спины подходит Коновалов, заставляя меня вздрогнуть. О да. — Даже не представляешь насколько, — многозначительно смотрю на парня, надеясь, что он поймет меня правильно. — Причина твоих бед — Антипов? — Коновалов жестом предлагает мне выйти, наконец, из дворца на улицу, что я с охоткой выполняю. — Причина моих бед — этот город, — хмуро заявляю я, застёгивая ветровку. Холодновато что-то. Город и правда какой-то не такой. Вроде идет всё весьма хорошо, но здесь разладилось вообще всё как-то само собой: работа есть, но никакого роста; личная жизнь — утонула вместе с карьерой нашего второго вратаря; друзья — все остались в другом городе. Что меня тут держит? Уволиться к чертям и свалить отсюда. Антипов просто стал украшением всей этой шкатулки проблем. Но бросить заявление об увольнении мне постоянно что-то мешает. И я даже не могу понять, что. Такое ощущение, что дальше всё будет лучше. И с каждым днём это ощущение укрепляется. Сомнительно. — Да ладно тебе, — спокойно произносит Никита. — Антипов, конечно, человек не простой… — Рехнулся что ли? Непростой он, ага, конечно, да он мне все мозги прополоскал! — слова возмущения вырываются у меня в ответ. Не простой. Офигеть подобрал словечко. — Как с ним вообще можно находиться в одном помещении больше минуты? Собеседник улыбается. — Я с ним тоже не особо контачу. — Вы же играли в одном клубе, — вспоминаю, как ребята играли под руководством Стрельцова в «Ледяных Королях». Коновалов машет рукой, словно это неприятное воспоминание в его жизни. — Расскажешь? Пока мы идём в сторону кафе, Коновалов рассказывает причину хорошего настроения Бушманова. Оказывается, Игорь Дрозд нарек себе новую кличку. Да там особо и выбор был невелик. Жора сразу обозначил, что имя ещё надо заслужить, а пока Игорь либо сынок, либо опарыш. Пусть выбирает, что ему угодно. Следующим по иронии судьбы отхватил Антипов, к которому Дрозд кинулся с объятиями в раздевалке. «Друг опарыша — мой друг!» — гордо выдал Георгий, советуя Игорю не булькать по пустякам. Офигенный же чувак, ребят. Сработается.

***

Через десять минут мы уже сидим в ближайшем кафе. Коновалов хочет есть, а я хочу послушать. — Антипов перешёл в то время, когда у него были проблемы с женой, — начинает Коновалов, отодвигая от себя тарелку. Парень устало заваливается на спинку стула. — Жена. А это правда? — вспоминаю кольцо на пальце нападающего. Может он так поклонниц отгоняет, кто же его знает-то. — Не поверишь, да, — как раз верю. — Ну так вот, он весь сезон как на иголках. То уматывает домой, то ещё что-то выкручивает. Жена не лучше, надо сказать. Динамит его и динамит. На тот момент они, правда, ещё не были расписаны, но у них ребёнок уже рос. — Ребёнок? — восклицаю я настолько громко, что половину посетителей косятся в нашу сторону. Офигеть, приплыли. Антипову ещё и ребенка доверяют? Целую жизнь! Я Дрозду новый телефон доверить не могла, а тут ребёнок. — Да, дочка. Потом он связался с одним блатным чуваком из команды. Поехали на тачках по Москве кататься, поцеловали столб. Стрельцов их сразу обматерил. Ну, а что ему оставалось? Расцеловать что ли каждого. Тут считай, ума нет — это всё, крышка. Но тут чемпионат мира и все дела. Так что Эдуардычу пришлось обуздать своё дерьмо-настроение по поводу этих хоккеистов. Смирнова в сборную не взял, этот придурок ещё и ребро сломал, гонщик недоделанный. Антона позвал зато. — И? — Изначально всё шло очень даже. Но сборная, конечно, веселье полное. Мы постоянно с берлогой этой ругаемся, они всё за эту шайбу бьются, чемпионы, чтоб их, Дрозд носится, словно с петардой в заднице, потом Березин накуралесил. И тут Антип решил, что его звездный час пришел. Свалил с базы на свидание с женой. Представляешь? — Ромео. Но всё пошло не по плану? — Конечно, нет. Вылез из такси, там его и радушно принял Стрельцов. Но Макеев спас этого недоумка. Зато с женой помирился. — Так говоришь, что он тебе что-то плохое сделал. — Вести себя надо адекватнее. Ты ему «привет», а он «иди в жопу». Да и по такому методу, если судить, чего же Березина погнали тряпками? Он же не просто так в команде-то находился, не за колбасу человек работал. Антипов, если только не пьяный пришёл… И в целом всё понятно. Ситуация прозрачная, как гладь воды. И всё же Коновалов очень чётко обрисовывает свою позицию, а не кидается пустыми словами из разряда «не нравится и всё тут». Словно, знаете, кто-то влез в твою песочницу. Я открываю рот, чтобы вставить пару нелестных о новичке, но Никита перебивает меня махом руки, отвечая на телефонный звонок. — Да, любимая, привет, — слегка улыбаясь, бормочет парень в трубку. Он кидает взгляд на наручные часы, на секунду хмурится, а потом его губы вновь расплываются в улыбке. Я-то думала, что у него ворота — его всё. И вроде человек не скрывал от меня всю информацию, наоборот даже, трепал всё, что под язык лезло. Но вот о его девушке я слышу впервые. Не особо прислушиваюсь к его разговору, потому что мне это не нужно. Не палить же тупо на парня из-за своего идиотского любопытства. — Приезжай, — тихо говорит вратарь, а его щёки вспыхивают румянцем. О да. — Да я один живу. Он ещё что-то бормочет в трубку, а когда девушка заявляет ему, что сию секунду берёт билет и вылетает, довольный выключает и аппарат и кладёт его рядом с собой. Но когда его взор останавливается на мне, понимаю, что сейчас начнётся самое страшное. Он будет грузить меня событиями, которые случились за последние двадцать четыре часа. И сейчас меня это даже не бесит. Потому что помимо того, как трепаться, Коновалов имеет прекрасное чувство — слушать кого-то, кроме себя и видеть намного дальше своего носа. Чего не умеют некоторые умники. Печально.