Запах меда и ромашек

"- Как вы можете описать леди Харрисон?» В Джоди было что-то от аиста - кротость движений. Свобода, что не бросается в глаза, самая настоящая, та, которую не потерять. Но также в Джоди было что-то от ласточки: легкая встревоженнось, привязанность к окружающему, к своему уголку. Джоди улыбалась часто, но почти никогда для публики. Её радовали простые вещи: облака в форме рек, чаинки, плавающие в чашке, нагретый дыханием шарф, снег, выпавший раньше или позже положенного. Иногда Джоди радовали люди, когда они вели себя честно или глупо. Ей нравилось доверять с полуслова, смеяться с простых шуток и слушать забавные истории. Но и она испытывала злость. Чаще всего на какую-то ситуацию. Пьяный водитель сбил беременную женщину, в зоопарке не оказали надлежавшей помощи старому жирафу, участок очередного парка бетонируют для торгового центра. Она поджимала губы и смотрела в окно холодно и отстраненно. "Люди - такие идиоты."- порой говорила она и Полли не могла, не согласится. Но обычно её злость быстро сменялась разочарованием. Есть вещи, которые знает каждый: отсутствие справедливости, тщеславие, халатность, но когда она встречала реальные примеры этому, то переживала не меньше, чем за себя. По этой причине Полли держала её подальше от вечерних сводок новостей. Бывало, Джоди злилась на кого-то конкретного. Особо никто не хотел её оскорблять, но иногда тот или иной комментарий попадал в точку. Тогда Джоди обрывала диалог и уходила. Она всегда злилась молча, всегда обижалась молча, она всё делала молча, не жаловалась, не восторгалась вслух. Она ничего не скрывала - всё в глазах, во взгляде. Полли всегда распознавала её эмоции с точностью - всегда, когда хотела. Сколько раз она забывала, не замечала, не задумывалась, переживала по своим мелочам, когда в Джоди умирало что-то важное. Что-то дорогое. Когда становилось совсем невыносимо, она уходила от всего. Полли замечала это слишком поздно, когда уже ничего не поделать - Джоди впадала в апатию. И даже это она делала по-своему. Она не превращалась в мученицу, показательно безразличную и обличенную в молчание. Она всё также отвечала на вопросы, занималась повседневными вещами. Но она переставала слушать музыку и читать, рассказывать и играть на гитаре, просто сидела и смотрела в окно часами. Она слышала, но не слушала. Рефлекторно что-то делала, отвечала, но сама была далеко. Обычно это длилось день или два. Когда она поссорилась с сестрой, она была в подобном состоянии две недели. Полли готова поклясться, что никогда в жизни она не пила столько успокоительных, чем за это время наблюдения за сереющей, постепенно исчезающей Джоди. В Джоди было что-то от совы - по большей части умиротворенность. Когда она в полусонном состоянии наслаждалась всем, ничего не выделяя и не о чем не думая. Было что-то от выпи - готовность слиться с окружающим. Чуть что - родной тростник скрывает о любых глаз. Пару раз у Джоди сдавали нервы, но об этом она не любит вспоминать. О таком никто не любит вспоминать. Джоди могла похвастаться своим стилем, а иногда - его отсутствием. Простота, мягкие ткани, длинные рукава, мятые юбки, вязаное или линяющее. Возраст вещи не имел значения, да и в принципе, как таковых критически важных параметров не было. Она выбирала то, что нравилось с первого взгляда. Каждый раз Полли недовольно вздыхала, качала головой и клялась больше никогда не ходить с ней за одеждой. Больше всего Джоди напоминала черного дрозда. Маленькую, красивую, тихую, отреченную от всего птицу с цепким желтым клювом и негромким, слегка урчащим голосом. У Полли была песня об этой птице. Она пела и смотрела ей в глаза, смотрела не отрываясь. А Джоди улыбалась, словно ничего не понимала, просто улыбалась и молчала. Постоянно: улыбалась и молчала. Что бы ни происходило вокруг, и что бы ни происходило в ней самой: сталкиваясь с моральным насилием или безразличием, с агрессией или лживостью - улыбалась и молчала для всех. Иногда, оставаясь наедине с Полли она говорила о важном, иногда плакала или злилась. И даже если так: сколько всего в ней перегорело, незамеченное никем? Полли часто винит себя в этом. В том, что могла сделать больше, и не сделала. Чуть больше внимания, чуть больше помощи. Чуть больше поддержки. И даже сейчас в её искаженной памяти Джоди улыбалась и молчала. Улыбалась и молчала. Улыбалась и молчала. «- Она была сильной.- отвечает Полли и на этом заканчивает интервью." А еще она до конца верила в людей. Даже тогда, когда не стоило этого делать. декабрь. 2001 год.