Это (не)просто

Третья неделя перемирия началась еще более необычно, чем обе предыдущие. Утро субботы, по-ноябрьски серое и неприветливое, стараниями неугомонного Кагами оказалось раскрашено тёплыми нотками дружелюбия, которому оказалось под силу сломать последний лед в их взаимоотношениях. — Утро доброе, — стук захлопнувшейся двери окончательно разбудил Аомине. — Твой будильник отзвенел пятнадцать минут назад. Вставать собираешься? Лениво потянувшись, Дайки пробурчал что-то нечленораздельное. Приоткрыв глаза, принялся наблюдать за своим соседом, роющимся в сумке с вещами, стоящей на кровати. Тот деловито копался внутри, посвистывая себе под нос. — Эй, Ао. Просыпайся. Аомине снова широко зевнул, едва не вывихнув челюсть. Зарылся с головой под одеяло, тяжко вздохнул. Сегодня у папы Кагами День Рождения, поэтому Дайки тоже изъявил желание поехать вместе с ним — впервые с момента поступления в колледж. Он не был у родителей Тайги уже несколько месяцев — с момента переезда в общежитие колледжа, и сейчас чувствовал себя неуверенно, испытывая вину за то, что пропал так надолго. Ведь они относились к нему гораздо теплее, с такой же заботой, как и к своему родному сыну, и, хоть это и было настолько удивительно, что до сих пор не укладывалось у Дайки в голове, он тоже очень по ним скучал. По правде говоря, Аомине не ездил на выходные домой только потому, что каждый раз пришлось бы взаимодействовать с Тайгой, а этого ему делать катастрофически не хотелось… ну, до недавнего времени. — Блин, ты встанешь или нет? Мы так на автобус опоздаем. Я что, зря билеты на самый первый рейс покупал? И этот вопрос Аомине оставил без ответа, вновь проваливаясь в дрёму — несмотря на праздничный повод, серая постылость за окном никак не располагала к бодрому подскакиванию с теплой постели. Снова стукнула дверь — Кагами опять куда-то вышел, но вернулся буквально через пару минут. А вместе с ним в комнату проник приятный сладкий запах, защекотавший Аомине ноздри, вынудив его стряхнуть остатки сна и заинтересованно высунуть голову из-под одеяла. — Проснулся? Аллилуйя. Мне нужен твой совет. Попробуешь? Синие глаза наполнились изумлением. На белой тарелке, стоящей на тумбочке, лежали восхитительной красоты пирожки, источающие волшебный аромат корицы и яблок. — Я не уверен насчёт начинки, — пожал плечами Кагами. — Возможно, стоит сделать слаще? Хочу привезти папе на завтрак, он такие очень любит. — Сюрприз? Хорошая идея, — прочистив горло, выдавил из себя Дайки. Он был удивлен. Альфа знал, у Тайги очень тёплые взаимоотношения с родителями. Он всегда к ним очень внимателен, уважителен и заботлив, но пирожки… Во сколько надо было подняться, чтобы их испечь? В голове не укладывалось, что Тайга способен на подобное. Но невероятная реальность — вот она, манит аппетитным запахом на расстоянии вытянутой руки. — Угу. Пробуй давай. Прищурившись, Аомине потянулся за пирожком; горячее повидло чуть обожгло ему язык, но Дайки даже не обратил на это внимания, сминая зубами золотистую корочку. Вкус оказался восхитительным — идеальный баланс сладкой начинки и нежнейшего теста. — Обалдеть! — кусочек яблока упал ему на запястье, и Дайки тотчас же подхватил его языком, оставив на коже влажный след. — С ума сойти. — Да? Отлично, — Кагами деловито кивнул и вышел за дверь. Аомине запихнул последний кусочек в рот, облизнулся и покосился на тарелку. Руки сами тянулись ухватить ещё один пирожок, но внезапно проснувшаяся совесть не позволила пойти на поводу своих желаний. Его попросили попробовать, а не пожрать на халяву. И тут же Аомине озадачился — а как давно он по первому требованию делает то, что от него хочет Тайга? Последние пару дней они почти не пересекались — на занятиях не разговаривали, на тренировках отрабатывали индивидуальные задания, встречались только вечером, когда Аомине заканчивал болтать с Куроко, который теперь звонил каждый день. Тайга появлялся в комнате практически беззвучно, стараясь не мешать разговору старых друзей, переодевался и вновь выскальзывал за дверь. Пообщавшись с Тецуей, Ао обувался, брал мяч и всегда находил своего соседа в холле или общей гостиной, вроде бы очень занятого, но с лёгкостью бросающего все свои дела, как только Дайки кивал ему на выход, молчаливо приглашая поиграть один на один. Неужели этого было достаточно, чтобы привыкнуть реагировать на каждое обращённое друг к другу слово? Дайки потряс головой, решив закончить на это утро с размышлениями. Откинул одеяло, опустил босые ноги на прохладный пол. Снова покосился на тарелку. Вздохнул, потянулся — и замер, неверяще распахнув глаза. В дверях стоял Кагами — с двумя большими чашками в руках. Комнату заполнил крепкий аромат свежесваренного кофе, насыщенный и бодрящий. Тайга хмыкнул, глядя на своего прифигевшего соседа, прошел в комнату и поставил обе кружки рядом с тарелкой. — Тебе — с желтым рисунком, — указал глазами. — Приятного аппетита. Недоверчиво ухватив чашку с кофе, Аомине поднес ее к губам и сделал большой глоток. Снова изумлённо посмотрел на Тайгу. — Две ложки кофе, одна — какао, и по половинке ложки ванильного сахара и сахарной пудры. Все верно же? — Да, я предпочитаю именно такой… Откуда ты…? — выражение синих глаза стало непередаваемым. Кагами посмотрел на него чуть изучающе, словно размышлял, стоит ли говорить. Аомине крепко держал в руках кружку, и молча взирал на него в ответ, даже не пытаясь угадать, что сейчас услышит, зная, что все равно попадет пальцем в небо. Оказывается, Кагами Тайга умел удивлять. Но даже вроде бы подготовившись ко всяким неожиданностям, Аомине был застигнут врасплох. — А как ты думаешь, кто тебе каждое утро перед школой кофе готовил? Мои родители, что ли? Они приходили на кухню уже после нас, — тихо ответил Тайга, продолжая пристально рассматривать Дайки. — Каждое утро на протяжении года… даже больше, чем года… я готовил тебе его. Я думал, ты знал. — Откуда? — хрипло спросил Аомине. — Мне никогда в голову не приходило, что это мог быть… ты. Я был уверен, что завтрак делает твой папа. Почему ты ни разу не сказал? — Я делал это не для благодарности, — покачал головой Тайга. — До вашего возвращения из Японии я готовил себе каждое утро сам. Просто привычка. — Чувствую себя козлом, — помолчав, признался Аомине, вспомнив, сколько раз собачился с ним именно за завтраком. — Черт. — Забей, — фыркнул Тайга. — Лучше вставай и собирайся, нам скоро пора будет уходить. Окей? — Anata ga sō suru yō ni, monsū, — хмуро буркнул его собеседник. — «Как прикажете, господин»? — красные брови взметнулись в жесте веселого изумления. — А говорил, что японский плохо знаешь. Кагами весело ухмыльнулся в ответ. — Anata ga nani o hanashite iru no ka wakarimasen. Аомине фыркнул в кружку с кофе. «Понятия не имею, о чем ты говоришь»? Да уж, чувства юмора Тайге не занимать. С легкой душой Дайки потянулся за вторым пирожком. — Иди к черту, Кагами. Тот сверкнул глазами. — Следи за языком, Ао, или к моим родителям отправишься пешком. Ведь если я пойду к черту, билеты на автобус останутся у меня! *** Выходные пролетели незаметно. Родители Кагами только хитро переглядывались, глядя, как вечно цапающиеся ребята мирно проводят рядом час за часом. Легкое чувство скованности между ними с каждой минутой становилось все более призрачным и незаметным, и к вечеру оба смогли полностью расслабиться и окунуться в атмосферу домашнего тепла и уюта. Родители Тайги не делали разницы, кто из них двоих родной сын, а кто нет, окружая ребят заботой и теплом, и это очень повлияло на их дальнейшие взаимоотношения. Однако оставался один момент, который не давал Дайки покоя. Неуютное чувство, которому он никак не мог подобрать названия, грызло его изнутри на протяжении всей субботы. Что бы Аомине не делал, чем не занимался — мысли о Кагами, весь прошлый год делающем ему кофе по утрам, крутились в голове, словно заевшая пластинка. Травили его. Били по задетому самолюбию, укоряли за невнимательность. Он не хотел быть неблагодарным ублюдком. А еще он даже не подозревал, что будет так безумно ненавидеть быть кому-то должным. Чего бы это ни касалось. Поэтому раннее утро воскресенья для Тайги началось точно так же, как утро субботы — для Аомине. С крайней степени изумления. Когда Кагами, уже умывшийся, но так толком и не проснувшийся, притянулся на кухню, его тоже поджидал сюрприз. Однако аппетитные запахи, витающие там, не сразу достигли обоняния Тайги, поэтому еще несколько шагов внутрь он сделал все в таком же заторможенном состоянии. И только потом замер, широко раскрыв глаза и борясь с желанием ущипнуть себя за бедро. На столе, расположенном по центру просторной квадратной кухни, его ожидал завтрак. Тарелка с едой и толстостенная керамическая кружка, исходящая паром. Удивленно таращась на это чудо, Кагами продолжал стоять столбом, не делая попыток приблизиться. Уже много лет никто в этом доме не просыпался раньше него. Тем более, чтобы приготовить ему еду. Никто. Опровергая это утверждение, сзади раздался звук шагов. Спустя мгновение альфу грубовато подтолкнули в спину, а затем бесцеремонно нажали на плечи, насильно усаживая на стул. — Бон аппетит, — буркнул Аомине. — Ешь, а то остынет. Тайга попытался было недоверчиво обернуться, но в этом не преуспел — тяжелая ладонь надавила на затылок, вынудив вновь вернуть свое внимание тарелке. На ней аппетитная яичница из двух яиц соседствовала с горкой сочных полосок обжаренного бекона, половинка помидора, посыпанная зеленью и мелко покрошенным чесноком, возвышалась на двух тостах — аккуратных кусочках белого хлеба с золотистой корочкой. Сглотнув набежавшую слюну, Кагами зыркнул в кружку — кофе насыщенного коричневого цвета покрывали мазки тонкой белой пенки, и эта маленькая деталь ужасно тянула распробовать его на вкус. Аомине обошел стол, за которым каменным истуканом застыл Тайга; оперся поясницей на кухонную тумбу. Скрестил руки на груди, и несколько секунд пристально смотрел на него, надеясь дождаться хоть какой-то реакции. Ничего. Кагами продолжал гипнотизировать тарелку с медленно остывающим завтраком, чем знатно начинал бесить. Мысленно чертыхнувшись, Аомине одной рукой схватил кружку со своим кофе, отпил два больших глотка, старательно усмирив порыв огреть этого пустоголового красноволосого придурка чем-нибудь тяжелым. — Кагами Тайга, тебе нужно какое-то особое приглашение? Может, церемония подачи блюда была недостаточно торжественна? — рыкнул он пару секунд спустя. Тайга вздрогнул и перевел взгляд на Аомине, который едва не поперхнулся, увидев выражение рубиновых глаз. В них расцветало такое явное восхищение, что Дайки стало не по себе. — Мне уже тысячу лет никто не готовил завтрак, — проникновенно поделился с ним Кагами. — Мне необходимо время, чтобы это осознать. Дайки хмыкнул. — Хочешь есть холодным — ешь холодным. Но мне слегка… обидно. Я, вроде как, старался. — О. И не проронив больше ни звука, Тайга схватился за вилку и стремительно заработал челюстями. Еда бесшумно исчезала с тарелки с такой скоростью, что Аомине принялся торопливо вспоминать правила оказания медпомощи в случаях, когда человек подавился едой. Однако его худшим опасениям сбыться было не суждено — видимо, Кагами справлялся и с более сложными гастрономическими задачами, потому что менее чем через пять минут тарелка была идеально пуста, и довольно облизнувшийся альфа тыльной стороной ладони отодвинул ее в сторону, придвигая к себе чашку с кофе. Аомине чуть подался вперед, вглядываясь в лицо своего бывшего недруга. Тайга, не замечая его настырного внимания, поднес кружку к губам, сделал глоток… и замер. Удивленно поднял глаза на Дайки. Недоуменно моргнул, еще раз отпил кофе; осторожно поставил чашку на стол. Попытался что-то сказать, но не смог. — Только не говори, что от эмоций у тебя речь отняло, — недоверчиво протянул Аомине. — И запомни — я это не для благодарности делаю, усек? Кагами кивнул, крепко сжав руками кружку. Выражение его лица стало задумчивым, но через пару мгновений исчезла и она — черты смягчились, а губы тронула еле заметная улыбка. — Ну, что такое? — потребовал ответа Дайки. — Ничего, Ао. Все хорошо, — чуть сиплым голосом ответил Тайга, и озорно сверкнул глазами. — Просто хотел спросить — сам-то ты позавтракал? Или все помыслы на меня направил? — Не бойся, о себе я не забуду, — буркнули ему в ответ. Хохотнув, Кагами в несколько глотков почти опустошил кружку, не допив совсем немного. Шумно выдохнув, он поднялся из-за стола, оставив кофе на нем; забрав тарелку, направился к раковине помыть за собой посуду. Поставив все в сушилку, альфа вытер руки полотенцем и только повернулся к столу, как с верхнего этажа послышалась мелодия входящего вызова его телефона. — И кому я понадобился в такую рань? — озадаченный Тайга торопливо вышел из кухни. Как только он скрылся на лестнице на второй этаж, Аомине рывком метнулся к оставленному кофе. Пригубив его раз-другой, медленно опустил кружку назад на столешницу, поставил рядом свою. Оперся руками на край, и крепко стиснул зубы. — Короче, звонил тренер, насчет тренировок на следующей неделе. Он же будет в отъезде, поэтому… — не договорив, Кагами замер на пороге кухни. — Ты, придурок, — Дайки замолчал и зажмурился, стараясь унять свою злость. — Так, стоп. Ты ничего не слышал, а я начну сначала. Я… Нет, не так. Кагами, черт бы тебя побрал! Какого хрена ты не сказал, что я забыл добавить сахар? — Ну, бывает, — пожал плечами тот, настороженно глядя на взъерошенный синий затылок. — Забыл и забыл. — Его же невозможно пить! — Ну так и не пей, кто тебя заставляет, — возмутился Тайга, направившись к столу. — Я тебя не понимаю, — помолчав, признался Аомине. — Или это как тогда, с баскетболом? Решил умолчать, боясь, что я больше никогда тебе кофе не приготовлю? — Ну вот, а говоришь, что не понимаешь. — Кагами. — Аомине. — Что? — То! А что насчет тебя? — пошел в контрнаступление Тайга. — Ты вот завтрак мне тоже не по доброте душевной сделал. А всего лишь потому, что не хочешь быть мне должным. Я правильно понимаю? Не за благодарность, а в благодарность. У тебя одни причины для своих поступков, а у меня другие. Что тебя не устраивает? Дайки повернул голову и уставился на своего собеседника. Он, конечно, догадывался, что его легко раскусят, но не думал, что Кагами вот так произнесет это вслух. Тайга был умным, но чуть более сдержанным, чем он сам. Тайга знал, что если скажет про забытый сахар, заденет его, и, не желая давить на больное, предпочел давиться горьким несладким кофе, практически не подавая вида, что что-то не так. Он старался быть деликатным по отношению к чувствам Аомине, и сорвался, лишь когда его спровоцировали. И сейчас имел полное право на это указать. — О’кей, — помедлив, кивнул Аомине. — У тебя свои секреты, у меня свои. Я зря на тебя наехал. Извинишь? — Естественно, — пожал плечами Кагами. — С одним условием. — Чего тебе? — мгновенно насторожился Дайки. Подхватив со стола свою кружку, он вновь привалился поясницей к тумбе — и нахмурился, увидев, что Тайга направился к нему. — Твой кофе, — замерев напротив него, Кагами кивнул на чашку в его руках. — Ты даешь мне его попробовать, и мы в расчете. В конце концов, мне всегда было любопытно, каков он на вкус. — Не говори мне, что ты ни разу за все это время… — начал было Аомине, но замер, удивленно наблюдая за манипуляциями красноволосого альфы. А тот без стеснения подошел к нему почти вплотную и обеими руками обхватил чашку, зажатую в смуглой ладони Дайки. Его пальцы легли поверх чужой руки, и Аомине ощутил тепло его кожи, мягкую шершавость подушечек пальцев, стертых от постоянного контакта с баскетбольным мячом… и завис, наблюдая, как Тайга наклоняет голову и припадает губами к светлой керамике, чуть опрокидывает кружку в свою сторону и втягивает в себя почти остывший кофе. Безмятежные глаза, в свете серого ноябрьского утра кажущиеся темнее обычного, не отрывались от его собственных, наблюдая за его растерянностью. — Ну разумеется, нет. Это некультурно — пить из чужой кружки, — выпрямившись, с достоинством ответил Кагами. И, не убирая рук, снова потянулся к чашке Аомине. Справившись с изумлением, тот саркастично выгнул бровь и громко хмыкнул, намекая, что кое-чьи слова уж больно явно противоречат действиям. — Я имею в виду — без разрешения, — фыркнул Тайга и сделал еще один большой глоток, допивая все, что оставалось на дне. — А знаешь, это вкусно. Мне нравится. Теперь тоже такой буду пить. — Надеюсь, ты не думаешь, что я… — Будешь мне его готовить? А почему бы и нет? — выпрямившись, Кагами оперся руками о столешницу кухонной тумбы по обеим сторонам тела Аомине. — Ты — мне, я тебе. Все счастливы, у всех есть кофе. Склонив голову набок, он принялся увлеченно рассматривать хмурое лицо Дайки, который снова чувствовал себя несколько неуютно — он не привык к тактильным контактам, тем более с человеком, с которым враждовал такое длительное время. Нарушение всевозможных границ, неожиданные прикосновения и неоднозначные взгляды… Словно тот нарочно дразнился, нарочно пытался поддеть и зацепить. Самого Тайгу это все нисколько не смущало, так почему должно смущать его? В такие игры веселей играть вдвоем. — По рукам, — ухмыльнувшись, Аомине подался вперед, сократив расстояние между ними до нескольких сантиметров. Склонил голову чуть набок, чтобы выдохнуть Тайге прямо в ухо: — Тогда обнуляем счетчик. С этого утра я тебе не должен ни кофе, ни завтраков. — Ты и не был должен, — цокнул языком Кагами, но спорить не стал. И не отодвинулся, лишь слегка повернулся всем корпусом, чтобы видеть, как чужие губы растягиваются в коварной улыбке. — Договорились, Тайга. Счет 0:0. *** Когда ребята вернулись в общежитие, уже почти стемнело. Несмотря на усталость, Аомине заикнулся о стритболе, но Кагами сразу же отрицательно покачал головой, сославшись на недоделанный тест по социологии. Обидевшись, Дайки хлопнул дверью и ушел в общую гостиную — он слишком привык, что его сосед всегда положительно реагирует на подобное приглашение, и теперь отказ ощущался как-то по-особому болезненно. Кипя, альфа пытался убедить себя, что учеба для них должна стоять на первом месте: стипендия одинаково зависела и от оценок, и от успехов в спорте — тут и вариантов-то нет, а так как в баскетболе они блистали благодаря своим умениям и постоянным тренировкам, то с учебой приходилось реально заморачиваться… Знать все это он знал, но все равно чувствовал себя задетым. Его эгоистичная сторона была возмущена, что его предложением (а точнее, им самим) вот так вот запросто пренебрегли. Эта двойственность ситуации мешала Аомине успокоиться, поэтому, когда через час Кагами нашел его в гостиной, он все еще негодовал. — Отвали, Кагами, — процедил он на вопрос, пойдет ли в душ. — Видеть твою морду не желаю. Длинные пальцы миролюбиво потянули его за прядь волос на затылке, и Дайки раздраженно дернул головой, уходя от прикосновения. — Хватит на меня дуться. Ты же знаешь, что мне нужно было доделать этот чертов тест. Препод — зверь, он меня с лекции вышвырнет и глазом не моргнет, а у нас завтра проверочная. — Как проверочная? — вскинулся Аомине. — Говорилось же только про то, что делаем дома тест! — Тест в методичке, а проверочную пишем на второй паре, после лекции, по последним десяти темам. Ты что, спишь на занятиях? Чем слушаешь? — Заебись, — и без того паршивое настроение Дайки упало еще ниже. — Теперь всю ночь в задницу, вместо сна придется сидеть и повторять! Почему ты раньше не напомнил?! — Я думал, ты знаешь. Тем более, раз предлагал в баскетбол сыграть, значит, у тебя точно все к занятиям готово. — Я что, похож на книжного червя?! — Нет, ты похож на человека, который все держит под контролем, — пожал плечами Тайга. Аомине промолчал. — Идем в душ, пока комендант по этажам не шарится. Ты же знаешь, он ненавидит, когда кто-то по ночам из комнат выходит. А потом я помогу тебе повторить темы; быстро по вопросам и конспекту пробежимся, этого хватит. Идет? — Ты мне лучше завтра списать дай, — хмуро взглянул на него синеволосый альфа. — Ладно, но только если сегодня ты сядешь и все прилежно повторишь. А теперь пошевеливайся. Твое полотенце я захватил, вроде чистое. — И как ты это определил? — хмыкнул Дайки, поднимаясь с дивана. — Ты его обнюхал? — А даже если и так? — искренне возмутился его собеседник, а кончики его ушей порозовели. Увидев это, Аомине изумленно приподнял брови, а затем широко ухмыльнулся. Редко можно было видеть, как Кагами смущается, и ради этого зрелища Дайки решил простить Тайге его отказ поиграть в стритбол. В любом случае, были и иные способы развлечься с этим парнем, и доставать и подкалывать его — далеко не самый худший. Окончательно развеселившись, Аомине чувствительно ткнул локтем Кагами в бок. — Ну ты и извращенец, — радостно припечатал он, и громко хохоча, припустил бегом от обиженного и разозленного Тайги. *** На их счастье, в душевой никого не было. Хлопнув ладонью по выключателю, Аомине, посмеиваясь, метнулся за дальний ряд шкафчиков и присел на корточки, зажав ладонью себе рот, чтобы не рассмеяться в голос. Ему давно не было так весело: Кагами повелся, как детсадовец, на такую простейшую подначку! Спустя полминуты второй альфа влетел в раздевалку, словно разгневанный тигр, и Дайки понял, что пришел его час отгребать за свои шутки. Однако все происходящее дальше стало для Аомине полной неожиданностью. Долго не раздумывая, Тайга ухватился руками за верхний край металлических шкафчиков, легко подтянулся и забрался на ближайший ряд. Грохоча, с первого блока-секции он перепрыгнул на второй, огляделся, затем перескочил на третий, за которым на полу обнаружился опешивший от этого грохота Дайки. Он понял, что происходит, лишь когда увидел возникшие на крыше его убежища загорелые ноги, и изумленно отшатнулся, когда их обладатель мягким прыжком приземлился прямо перед ним, отсекая путь к бегству. Темно-красные глаза были полны возмущения, а в руках угрожающе покачивалось длинное полотенце. — Ах ты, зараза, — выговорил Тайга и, размахнувшись, от души хлестнул его этой импровизированной плетью по плечам. Расхохотавшись, Аомине плюхнулся на задницу, и, толкаясь пятками в пол, отъехал как можно глубже в угол; обозленный Кагами был вынужден шагнуть за ним следом. Поджав ноги, Дайки прикрыл голову и сжался в клубок, подставив ударам лишь тыльную сторону предплечий, верх спины и левое бедро — и продолжил захлебываться хохотом, пока Кагами бессердечно лупил его своим полотенцем. Больно не было, было весело — черт побери, два взрослых бугая затеяли потасовку из-за шутки! — и Дайки позволил себе полностью окунуться в это веселье, даже не думая обижаться на разгневанного Тайгу. — Все, все, хватит, хватит! — все же взмолился он через пару минут. — Я больше не могу… смеяться! Рука, занесенная для очередного удара, замерла. Воспользовавшись моментом, Аомине вскочил на ноги и попытался обойти Кагами одним из своих фирменных приемов, но его рывок был с легкостью блокирован, и чужое тяжелое тело бескомпромиссно прижало его к стене. — И это все, что ты можешь мне сказать? — прорычал Тайга, отшвырнув несчастное полотенце на скамейку. — Ни «извини», ни «прости меня, козла, я больше так не буду», ничего? Только «помилуй, отпусти, иначе я сейчас сдохну от хохота»?! Мотнув головой, синеволосый альфа попытался придать своему лицу серьезное выражение, хотя губы так и норовили разъехаться в усмешке. — Черт, ты такой забавный, — выдавил он из себя, когда смог дышать. — Такой наивный и вспыльчивый, просто прелесть! Хватка удерживающих его на месте рук ослабла, и он облегченно вздохнул. Каким бы крепким он не был, Кагами тоже был весьма силен, и выдерживать его напор долгое время было непросто. Однако, глядя в темные растерянные глаза напротив, Аомине не смог, просто не смог удержать язык за зубами. — Слушай, может… ты и майку мою проверишь? Пора стирать или нет? — холодея от собственной наглости, поддразнил его Аомине, и замер, гадая — прямо сейчас ему вышибут мозги или еще чуть повременят. — Ты!.. — подавился возмущенным вздохом Кагами. Однако его раздражение растаяло как дым, стоило только вспомнить, что лучшая защита — нападение. Все предыдущие реакции выключились, словно по щелчку реле, сменившись арктическим спокойствием, а все внутри заполнило тягучее, ноющее предвкушение. Не отрывая пристального взгляда от дьявольских синих глаз, альфа подался ближе, удовлетворенно уловив в них смятение. — Хотя, раз ты так просишь, — Тайга наиграно равнодушно пожал плечами. Медленно положил ладони ему на воротник. Потянул майку на себя, сминая ее, задирая выше, оголяя смуглый живот… и уткнулся лицом в этот ворох ткани, практически коснувшись лбом чужих ключиц. Сделав несколько глубоких вдохов, он поднял голову — и с наслаждением увидел, что Аомине выглядит так, словно его кирпичом по голове шарахнули. И куда только делось его дерзкое выражение лица? Растерянность и ошеломление, читающиеся в его расширенных глазах, позабавили Кагами, и он с чистым сердцем решил, что это можно зачесть вместо полноценных извинений. — Пойдет, — ликуя внутри, но с каменным выражением лица вынес он вердикт. — Приятно пахнет. Пару дней можешь еще носить. Еще пожелания будут? Или трусы на свежесть сам определишь? — Ну ты и сучонок, — отмер Аомине, восхищенно глядя на Тайгу. — Давно меня так не уделывали. О’кей, парень, подъеб засчитан, а теперь, будь так добр, прекрати ломать стену моей спиной, я же не железный! Хмыкнув, Кагами выпустил свою жертву, подхватил измятое скомканное полотенце и двинулся на привычное место, во втором ряду шкафчиков. Аомине проводил его прищуренным взглядом, и остался раздеваться там же, где и был. Его отхлестанная спина слегка зудела, и он то и дело ежился, при этом стараясь перестать ухмыляться. Сам спровоцировал — сам огреб, виноватых нет, но Тайге припомнить это он собирался обязательно. На самом деле ему все еще было смешно — кто бы мог подумать, что его отлупят полотенцем, словно нашкодившего щенка? Своим поведением Тайга продолжал удивлять его, день за днем раскрываясь с неожиданных сторон. Кагами легко шел на контакт, и Аомине осознал, что раньше и не замечал, насколько тот искренний и непосредственный — как ты с ним взаимодействуешь, так и он с тобой. Бросишь в его сторону оскорбление — назад получишь удар и бешеную злость, улыбнешься или дружески подденешь — и ответная улыбка и хрипловатый смех не заставят себя ждать. Это разжигало любопытство. Стук захлопнувшейся дверцы шкафчика привел Дайки в чувство. Погрузившись в размышления, он так и стоял на одном месте, стащив с себя только майку, Тайга же, судя по звуку его шагов, уже был в душевой. Чертыхнувшись, альфа принялся торопливо развязывать шнурки, не желая, чтобы Кагами потом дразнил его тормозом. Из душевой внезапно раздался глухой удар, странный скрежет, заглушенный громким шипением воды, и сразу же — приглушенный возглас боли. Не успел Аомине толком подумать, что могло произойти, как уже обеспокоенно шагал в ту сторону, а когда стон повторился более отчетливо и резко, перешел на рысь. Влетев в душевую, Дайки был вынужден замереть на пороге около первого же отделения, а затем и отшатнуться. Из переплетения труб на стене напротив кабинки, на высоте полутора метров от уровня пола, хлестала упругая струя кипятка, и обжигающие капли оседали на его лице, срывая с губ негромкое болезненное шипение. Небольшое помещение за эту минуту уже заволокло паром, мешающим рассмотреть происходящее внутри, и Аомине выругался, не зная, что предпринять. — Что тут происходит?! — грозный рык коменданта за его спиной заставил его вздрогнуть. — Понятия не имею! Вы можете перекрыть кран?! — перекрикивая шум воды, ответил вопросом на вопрос Дайки. — Я бы это уже сделал, болван, если бы кое-кто отошел в сторону! — рявкнул на него альфа-комендант. Подчинившись, Ао шагнул на метр вбок, прожигая мужчину неприязненным взглядом. Коменданту, мистеру Смиту, было около сорока лет, и его жесткий и неуживчивый характер не делали его любимцем у студентов. Однако мужиком он был толковым, поэтому Дайки и подчинился ему беспрекословно, зная, что его слова с делами не расходятся. Так и произошло — поколдовав над трубами, комендант перекрыл обжигающий поток. Вода, залившая пол, еще не начала уходить в сливы, однако Аомине, не обращая внимания на моментально промокшие кроссовки и низ штанов, протиснулся мимо коменданта. — Тайга? Что, черт возьми, ты тут натворил?! — Мистер Кагами, — язвительный голос старшего альфы вклинился в вопрос. — Я тоже с нетерпением жду Вашего ответа. — Я поскользнулся, — донеслось до них гневное откуда-то снизу. Сложив руки на груди, Дайки навис над сидящим на полу товарищем. Тот недовольно сощурился. На его ресницах оседали мельчайшие капли воды, в которые превращался пар, а рядом валялись мыльница и гель для душа. — Я поскользнулся, — повторил он, не увидев никакой реакции на свои слова. — Кто-то разлил на входе шампунь, у меня на этой луже разъехались ноги, и, чтобы удержаться, я схватился за первое, что попало под руку. — И благополучно сорвали вентиль с трубы с горячей водой, — скрипуче продолжил за него комендант. — Ага, — буркнул Кагами, не предпринимая ни единой попытки подняться. — Я почувствовал. Она полилась мне на спину. А уворачиваясь, я все-таки упал. Услышав последние слова, Аомине нахмурился. Даже несколько капель, брызнувшие ему на лицо, причинили боль. А что тогда творится со спиной Тайги? Отступив в сторону, он мотнул головой и скомандовал: — Ну-ка, выходи. Покажи мне свою спину. Кагами удивленно взглянул на него, не ожидая такого резкого обращения. — Немедленно, Тайга. Скрипнув зубами, тот осторожно поднялся, опираясь одной рукой на перегородку между кабинками. Полотенце, в котором он вошел в душ, осталось обкрученным вокруг его бедер — Кагами понадобилось лишь немного его подтянуть. Кинув хмурый взгляд себе под ноги, он повернулся к ним спиной и чуть нагнул голову; лопатки пришли в движение, натянув кожу, и альфа почти неслышно зашипел от боли. Поперек спины, от плеча до плеча, пролегала широкая алая полоса. Длинный участок поврежденной кожи вздулся и стал беловато-розовым — на этом месте образовался пузырь, заполненный жидкостью. Выглядело это плачевно. — Мистер Смит. Медкабинет в кампусе ведь сегодня уже закрыт? — Разумеется, мистер Аомине. Вам следует вызвать такси. Если со страховым полисом мистера Кагами все в порядке, то любая ближайшая больница окажет ему полный комплекс необходимой помощи. — Чего? — попытался было возмутиться Тайга, уязвленный тем, что его мнения не спросили. — Помолчи лучше, — рыкнул на него Аомине. — Вечно ты куда-то вляпаешься! То локти, то спина… А прямо сейчас под холодную воду его засунуть или как? — А Вы не так глупы, как кажетесь на первый взгляд, — хмыкнул комендант. — Да, желательно, минут на десять-пятнадцать… если он выдержит. — Спасибо за помощь, мистер Смит, — с небольшой иронией ответил Дайки, немного задетый «комплиментом». — Ваше счастье, что я был неподалеку, — недружелюбно буркнул комендант и удалился на обход, мысленно сделав пометку вызвать утром сантехника. Две пары глаз проводили его широкую спину угрюмыми взглядами, после чего Аомине вновь вернул внимание товарищу. — Ты плохо расслышал, Тайга? Включил холодный душ и поливаешь спину! Потом возьмешь мое полотенце и рысью метнешься одеваться, и чтобы я тебя не ждал. У тебя на все пятнадцать минут, а я пока вызову такси. *** Переодев промокшие штаны, переобувшись и захватив из комнаты кошелек, Дайки возвращался к раздевалке, когда до его ушей вновь донесся тихий болезненный стон. Распахнув дверь, он уставился на Кагами, который трясущимися руками стаскивал с себя футболку, натянутую на влажный торс буквально полминуты назад. — Ты идиот?! — психанул Аомине, подскакивая к нему и осторожно помогая завершить начатое. — Ты нахера майку на себя напялил? Ты же мог всю кожу ошпаренную тканью содрать! — Уже, — сипло выдохнул Тайга. — Уже… содрал. Орать… бессмысленно. Прикрыв глаза, Дайки медленно задышал через нос, пытаясь успокоиться. Посчитал от одного до десяти сначала на английском, затем на японском. Вдохнул, выдохнул, пообещал себе не сорваться, плюнул на свое же обещание — беспричинная (ну, или почти беспричинная) ярость все так же жгла изнутри. Открыл глаза и уставился на побелевшие от боли губы Кагами. — А своя голова у тебя есть или нет, тупица? А если я тебе из окна выпрыгнуть скажу, тоже сиганешь, не раздумывая? — зло поинтересовался Ао. — А ты предложи как-нибудь, тогда и узнаешь! — огрызнулся задетый Тайга. — О, обязательно, — протянул Дайки тоном, не предвещающим ничего хорошего. — Я не забуду, обещаю. А теперь у тебя есть тридцать секунд, чтобы вернуться в комнату, обуть кроссовки и взять медицинский полис! — И что, по-твоему, мне даже без майки ехать? На дворе как-бы не лето. — Ничего, ты сильный и здоровый, не замерзнешь, — мстительно отозвался Аомине. — Такси уже на территории кампуса, и если оно уедет, не дождавшись нас, я тебя удавлю. Однако когда они вышли к главному входу в общежитие, машина только-только припарковалась у бордюра. Широким шагом подойдя к ней, Аомине открыл заднюю дверь и приглашающе оскалился. — Лезь на заднее сиденье. И на случай, если ты, падая, все же отбил себе мозги, напоминаю… к спинке не прислоняться. — Что бы я без тебя делал, — саркастично произнес Кагами, забираясь в такси. Хлопнув дверью, Аомине устроился на пассажирском сиденье спереди, никак не ответив на странный выпад. Переговорив с водителем, он потянулся за ремнем безопасности, бросив один взгляд на дисплей навигатора, и, повернув голову, второй — на заднее сиденье. И замер, удивленный. Кагами уже умудрился задремать. Наклонившись вперед, он скрестил руки на коленях и уронил на них голову, и Дайки, пристегиваясь, наверняка бы ткнул локтем в его макушку, если бы не обернулся. Красные волосы были мокры и спутаны; обожженная полоска кожи в неосвещенном салоне машины изменила свой цвет и стала выглядеть, как загоревший шрам. Чуть повернув голову, Ао внимательней присмотрелся к спине Тайги. Скривился. Действительно, из-за того, что этот придурок, не думая, натянул на себя майку, наполненный жидкостью волдырь лопнул, и теперь травмированное место выглядело так, словно с альфы пытались заживо содрать кожу. Внезапно Дайки ощутил сочувствие. Должно быть, это больно. В голове всплыло свежее воспоминание — побелевшие губы Кагами, плотно сомкнутые в попытках удержать в тайне любое проявление собственной слабости. Покачав головой, Аомине отвернулся и уставился в окно такси невидящим взглядом. И мысленно поторопил водителя. *** Когда они вернулись из больницы, на часах было уже больше полуночи. Комендант молча пропустил их в общежитие, и они устало поплелись в комнату. Как только за ними захлопнулась дверь, Аомине, поеживаясь от холода, направился к шкафу. Порывшись там, натянул на себя мягкую толстовку — домой он ехал в одной майке, отдав байку, в которой был, перебинтованному, но все еще обнаженному по пояс Кагами, чтобы тот не замерз. Такое проявление заботы для него было непривычным — с тех пор, как он вот так запросто предлагал свои вещи Тецуе, если они гуляли холодными вечерами, прошло слишком много времени. Он забыл, что значит проявлять внимание к другим людям. После отъезда в Америку центром мира Дайки был лишь он сам, только свои желания и потребности имели для него значение. Ему было глубоко наплевать на все и всех. Идти к цели, достигать желаемого любыми путями — и ни на что не обращать внимания. Но были моменты, были ситуации… были люди, ради которых стоило иногда пренебречь собой. Вот только он и понятия не имел, как так быстро Кагами Тайга попал в этот список. Закрыв глаза, Аомине рухнул на свою кровать, ощущая, как по телу разливается тепло. Сонливость мягкими упругими лентами обволакивала его, и негромкие шаги, раздавшиеся над ухом, вынудили его раздраженно нахмуриться. — Ну, что еще? — буркнул он. В голову ткнулось что-то твердое. Дернув головой, он приподнялся на локтях и с изумлением уставился на книгу по социологии, которую протягивал ему Тайга. — Ты забыл? Завтра проверочная, тебе нужно повторить, — терпеливо проговорил Кагами, присаживаясь на стул около его кровати. — Нет, не нужно, — хмуро отозвался Дайки. — Ты обещал дать списать. — Я помню, — спокойно ответил тот. — Но если что-то вдруг пойдет не так, ты должен хотя бы что-то вспомнить сам. Давай я буду из каждой темы задавать пару вопросов, отвечаешь — идем дальше, нет — повторяешь тему. Это не займет много времени. — Смешно, — рыкнул Аомине, принимая сидячее положение. — Я сейчас вообще ничего не соображаю, так что можешь эти вопросы засунуть себе… Приподняв брови, Кагами выжидающе смотрел на него, и Дайки осекся. Он снова хамил на предложение помочь. — Что ж, если возражений больше нет, давай приступим, — не дождавшись продолжения грубой фразы, Тайга удовлетворенно кивнул головой и раскрыл учебник. *** Как и предполагал Аомине, повторение растянулось почти на всю ночь. Он постоянно путался в определениях, и не знающий пощады Кагами заставлял его вновь и вновь перечитывать не просто абзацы, а целые страницы, вынуждая запоминать формулировки с точностью до последней буквы. Благодаря его жестким методам, к утру Дайки практически ничего не соображал, однако на несколько очередных порций вопросов смог ответить без ошибок, ничего не забыв и не перепутав. Только после этого Тайга закрыл учебник и отобрал у него конспект, позволив вздохнуть с облегчением. — Половина пятого утра! Никогда больше не соглашусь заниматься с тобой, ты же настоящий садист, — устало пробурчал Аомине, с тоской глядя в темное окно. — Ложиться спать уже не имеет смысла. — Хорошо. Тогда есть предложение. — Иди ты со своими предложениями. — Я сделаю нам кофе, — не обращая внимания на его слова, продолжил Кагами. — В пять утра отправимся на пробежку — в воскресенье мы дома на кросс поленились идти, так что сегодня восемь километров, а не пять. Идет? Потом вернемся в общагу, примем душ, перекусим, и на занятия. — Предлагаю пять километров и немного покидать мяч, — лениво внес корректировку Аомине. — Ладно, — покладисто согласился его сосед, и Дайки довольно усмехнулся. Ему было приятно, что сегодня его предложением не пренебрегли — вчерашняя обида забыться не успела, хоть и возникла на пустом месте. Проводив взглядом Тайгу, альфа тряхнул синими волосами и поднялся, чтобы достать вещи для кросса и рюкзак для мяча, который решил сразу захватить с собой. *** Уставшие, вспотевшие и довольные парни вновь вернулись в общежитие, когда до их обычного времени подъема оставалось еще полчаса. Приняв душ (Дайки перед входом в раздевалку предложил довести Кагами до кабинки за ручку, чтобы исключить еще одно падение, и огреб знатного леща), альфы вернулись в комнату и принялись переодеваться. Аомине уже запихивал в рюкзак конспекты и несколько учебников, когда Тайга негромко позвал его. Но в его голосе не было ничего, что даже отдаленно напоминало бы смущение. — Чего тебе? — Дайки с любопытством обернулся. — После душа мне следует сменить повязку. Не мог бы ты помочь? Аомине закашлялся. Кагами закатил глаза, но решил терпеливо подождать, пока тот восстановит дыхание и выдавит из себя хоть что-то вразумительное. Он не сомневался, что отказа не последует — пусть просьба и была несколько щекотлива (раньше, во времена их вражды, коснуться друг друга не ударом для них было пунктом из разряда «никогда и ни за что, лучше отрубите мне руку»), но теперь ведь все было иначе. Ну, по крайней мере, Тайга на это очень надеялся. Откашлявшись, Дайки вытер заслезившиеся глаза. — Извини, я просто… удивился, — он подобрал выражение помягче. — Но вообще это странно, что ты мне так доверяешь. Разве хищник открывает другому хищнику беззащитную шею? Кагами даже не удивился, услышав эту легкую подколку — это же Аомине, он по-другому разговаривать практически не умеет. Оставалось только биться его же оружием. — И что ты предпримешь по отношению к моей шее? Сделаешь «кусь»? — вскинул брови Тайга, и усмехнулся краем губ, увидев затеплившееся возмущение в синих глазах. — У тебя все равно так широко рот не раскроется. Поэтому я вполне доверяю тебе намазать мне рану мазью и заново все забинтовать. Фыркнув и придав лицу кислое выражение, Аомине опустил свой рюкзак на стул и подошел к Кагами; взял протянутый тюбик. — Только на спину не плюй, лечение змеиным ядом мне не прописывали, — широко ухмыльнувшись, мстительно добавил Тайга. Дайки с размаху опустил ладонь с выдавленной на нее субстанцией на обожженный участок кожи, и принялся яростно втирать мазь. Кагами охнул и подался вперед, выворачиваясь из-под грубых пальцев, и Аомине опомнился. Чуть отдернув правую руку, ладонь левой положил Тайге на плечо, удерживая того на месте. — Извини, — произнес нехотя. — Не дергайся, я не буду так больше нажимать. — И кто еще из нас садист? — пробурчал себе под нос второй альфа, осторожно возвращаясь на место. Ничего не ответив, Дайки продолжил аккуратно мазать рану, принявшись внимательно рассматривать поврежденную кожу. Вчера в душевой она выглядела намного ужасней, чем теперь, но все равно почти две недели Кагами придется спать либо на боку, либо на животе, чтобы не тревожить повязку. Аомине поджал губы. К его удивлению, ему не было неприятно помогать Тайге с перевязкой. Наоборот, он словил себя на том, что все внимательней и внимательней рассматривает широкую спину с напряженными лопатками и изгиб чужой шеи с выступающими позвонками. А потом он понял, что же притягивает его взгляд. На фоне красивого золотистого загара Тайги его собственная кожа не казалась такой странной и неправильной, какой выглядела по сравнению, например, с кожей Тецуи. Альфа помнил свои ощущения и впечатления от тех моментов, когда он прикасался к Куроко — тогда, когда они встречались, таких моментов было много. Кожа у Тецуи тонкая и светлая, каждая венка просвечивается голубой нитью, и его смуглые ладони на этой ослепительной белизне выглядели отвратительно грубо и хищно. А сейчас Аомине впервые увидел, как приятно это может смотреться в сочетании с чужим красивым загаром. Даже не задумываясь над своими действиями, Дайки осторожно повел левой ладонью, которой он удерживал своего «пациента» на месте, по его плечу вверх. Большим пальцем убрал с шеи Тайги прядь красных волос, зачарованно наблюдая за тем, как теперь его темная ладонь оттеняет изумительный оттенок кожи Кагами. Затем кончики его пальцев заскользили по его телу вниз, к лопаткам, и замерли в сантиметре от раны. И тут только до него дошло, что он делает. Словно обжегшись, он отдернул руку, не заметив, что Кагами под его руками мелко задрожал. Смутившись своего порыва, Аомине постарался сделать вид, словно ничего необычного не произошло, и продолжил невозмутимо делать то, ради чего его позвали. Отложив мазь в сторону, он сделал из бинта небольшой компресс и, вооружившись ножницами и лейкопластырем, принялся бинтовать. А чуть поразмыслив, решил, что все же стоит хоть как-то объяснить свое странное поведение, особо не утаивая правды. Почему-то последнее время ему стало важно доносить до Тайги свои мысли так, чтобы тот его понимал. Дайки не смущала их внезапная (но определенно крепнущая) дружба. Его вообще ничего сейчас не смущало. Казалось, что-то, что происходит между ними, просто не может происходить иначе. А значит, оставалось просто плыть по течению, делая все возможное, чтобы сохранить эти отношения. Не сказать, что Дайки раньше испытывал особую необходимость в чей-то дружбе, поддержке или помощи… Однако постараться сблизиться с Кагами и прекратить их извечные ссоры было неплохой идеей, которая приносила больше удовольствия, чем проблем. — Ты долго еще из меня мумию будешь делать? — вклинился в его сознание голос Тайги. — У меня ноги затекли. Зевнув, Аомине последний раз щелкнул ножницами, отрезая пластырь, и отодвинулся, удовлетворенно окидывая взглядом дело своих рук. — Свободен, больной. Оплата в кассу. — Спасибо, сестричка, — не удержался от ответного ерничанья Кагами. — Едой возьмете? — Мог бы и не спрашивать, — потянувшись, альфа хрустнул суставами и вернулся к своей сумке. — Разумеется, да. Как-нибудь потом, я тебе напомню. — Так уж и быть, приготовлю что-нибудь японское. Только учти, мне перевязки еще десять дней делать. — Да ты охерел! Переругиваясь и подкалывая друг друга, ребята оделись, похватали рюкзаки и отправились на учебу. Десять минут спустя Дайки уже успел забыть про желание поделиться своим впечатлением от сравнения цвета их кожи, и долгое-долгое время об этом даже не вспоминал. А вот Кагами все никак не мог выбросить из головы воспоминание о чужой теплой ладони и пальцах, скользящих по его спине. Каждое последующее утро, когда Аомине делал ему перевязки, он ожидал повторения, полный решимости на этот раз выяснить, что все это значило… но больше подобное не повторялось. А вскоре пропала и сама надежда когда-нибудь услышать ответ на свой незаданный вопрос.