Это (не)просто

В следующее воскресенье, ровно через неделю после того, как Кагами неудачно поскользнулся в ду́ше, Аомине уселся за свой ноут, чтобы созвониться с Тецуей. Барабаня по столешнице пальцами и ожидая загрузки программы, он лениво думал, что на этот раз можно будет поделиться историей о том, как Тайга сам себе ошпарил спину – когда три дня назад он болтал с Куроко, его сосед находился в комнате, и об этом говорить было несколько неудобно… а поделиться мыслями и немного (честное слово, совсем чуть-чуть) позлорадствовать на эту тему Дайки очень даже хотелось. Однако стоило только Тецуе выйти на связь и загадочно улыбнуться вместо обычного приветствия, как все его планы улетучились, словно дым. – Ну и что обозначает это хитрое выражение твоего лица? – заинтриговано спросил Аомине. – А оно обязательно должно что-то обозначать? – беспечно хмыкнув, парировал Куроко. – Вот только не надо тут загадки загадывать, – буркнул альфа, откидываясь на спинку стула. – Пользуешься тем, что я не могу надавать тебе по шее. – Ну, полагаю, тебе представится такая возможность… где-то во второй половине дня в пятницу, – бодро ответил ему Тецуя и радостно рассмеялся. – Что?! – резко дернувшись, Дайки (в который раз) едва не сдернул ноут со стола. – Тецу, ты серьезно? Черт тебя дери, ты не шутишь?! – Я же обещал, – напомнил ему омега, и продемонстрировал на камеру билет на самолет. – Прилечу из Чикаго прямым рейсом! А от аэропорта к вам в студгородок доберусь автобусом. На него билет тоже забронирован, так что… тебе осталось подождать совсем немного. – Не могу поверить, – альфа растерянно покачал головой, но через полсекунды сдался, и его губы растянулись в самой счастливой улыбке, что доводилось видеть Куроко в последнее время. – Ты… Ты просто не представляешь, как я рад! – Продемонстрируешь! – вновь рассмеялся Тецуя. – Рейс назад у меня вечером в субботу, так что времени тебе должно хватить. Откинув голову, Аомине расхохотался. – А знаешь, я уже почти смирился с тем, что увижу тебя только летом, – чуть успокоившись, признался он. – Но теперь, если ты вдруг не приедешь, я наверняка умру от тоски. – Вот только не надо меня тут шантажировать! – деланно возмутился Куроко, и мстительно добавил, – а не то расскажу Кагами, какая ты нудятина, когда одежду в магазине выбираешь – похлеще любого омеги! До конца учебы от его шуток не отделаешься. – Кстати, о птичках! – встрепенулся Дайки, пропустив (возможно и не шуточную) угрозу мимо ушей. – Этот криворукий чувак недавно такое учудил, что я теперь вынужден ему каждый день медпомощь оказывать! Короче, пошли мы в прошлые выходные в душ… *** Аомине не помнил, когда время вокруг него бежало так стремительно. Вопреки всем известным законам подлости, часы, остающиеся до такой долгожданной встречи, летели с просто безумной скоростью. День сменялся вечером, ночь – ранним утром; цифры на дисплее мобильника перетекали одна в другую незаметно и многообещающе. Дайки учился, ходил на тренировки, готовился к первой в жизни сессии, не забывая по вечерам играть с Кагами в стритбол – и все это время внутри сидела яркая, теплая, сметающая все меланхоличные настроения мысль. Тецу… совсем скоро будет рядом. Его единственный настоящий друг. Друг, к которому Аомине испытывал вовсе не дружеские чувства. Но менять что-либо уже было катастрофически поздно. На этом месте Дайки одергивал себя и давил подобные рассуждения на корню. Смысл все это пережевывать в который раз? Они друзья, а со своими остатками безответной любви он справится самостоятельно. Его эмоции и так причинили Тецуе слишком много проблем… поэтому верным решением будет исправиться и стать хорошим мальчиком, который никогда больше не заикнется ни о чем подобном. Однако были мысли, поганенькие такие, которые, возникая в голове Аомине, подмачивали все его благородное представление о собственной любви. Вряд ли его истинные чувства были ею. Не подменял ли он понятия, пытаясь выставить себя в лучшем свете, как-то оправдаться? Полтора года назад в нем было слишком много гнева, ненависти и слепого желания мстить. Ни одна из этих отвратительных эмоций не была любовью к Куроко Тецуе. Или он попросту тогда ее не разглядел, занятый своим уязвленным эго? Или сейчас принимает свою благодарность за прощение – за влюбленность? Аомине не знал. А потом однажды подумал, что за всеми этими эмоциональными закидонами по поводу собственного проигрыша скрывалось самое обыкновенное соперничество и доминирование за внимание привлекательного омеги. Как будто он никогда до этого не проигрывал в баскетбол! Как будто это была единственная причина, повредившая его рассудок! А вот альфой он был всегда – и им и останется. Соперничать друг с другом – это у них на уровне инстинктов, запечатано в крови, вытатуировано на подкорке головного мозга. А чертово раздутое эго способно толкать на отвратительные поступки – и в его случае целью было не завоевать омегу, в которого влюблен, а попросту увести этого омегу из-под чужого носа. И это было мерзко. Так мерзко, что раз за разом возвращаясь мыслями к этим рассуждениям и более не находя в них логических несостыковок, Аомине начинал себя презирать. Он не хотел быть таким неуравновешенным. Тот же самый Акаши – тоже альфа, но он всегда контролирует и себя, и свое окружение, хладнокровно и сосредоточенно подчиняет всех своей воле, и ему не нужно даже прибегать к подлости и опускаться до низости… как поступил Дайки по отношению к Куроко. Теперь он знал на собственном опыте – горячая голова и дурацкие инстинкты играют с людьми плохие шутки. Но осознание осознанием; менять что-либо в себе, своих привычках и характере Аомине не собирался. Пока что его устраивало оставаться таким же замкнутым мудаком – к Тецуе у него отношение стало совсем иным уже давно, Тецуя – это вообще исключение из правил… А больше никого в его жизни, можно сказать, и не было. Неожиданно, но Кагами терпел его и таким, для поддержания с ним нормальных взаимоотношений даже напрягаться особо не приходилось. А если совсем уж честно, то в обществе иных людей Дайки и не нуждался. Это знание тоже стало для него в некотором роде откровением. Он не ожидал, что сможет сойтись характером с таким типом, как Кагами Тайга, тем более – пойти с ним на сближение добровольно. И даже крепнущее убеждение, что этому спонтанному решению определенно способствовали ненавязчивые и почти незаметные попытки Кагами подружиться, не вызывало раздражения и возмущений, пусть подобное и походило на манипуляцию – если заставить кого-то к себе привыкнуть, то затем можно получить власть над чужой зависимостью. Однако сейчас их дружба строилась медленно и осторожно. Каждое откровение или мгновение смущающей искренности – словно кирпичик в основу. Слово за словом, действие за действием. Возможно, впоследствии это станет чем-то долговечным и устойчивым, а пока Аомине учился на собственных ошибках, не находя в себе сил – и желания – с головой бросаться в очередной непонятный омут. С Тецуей было иначе. Рядом с ним Дайки ощущал родство их душ и не видел необходимости анализировать свои порывы. А с Кагами Тайгой все было иначе. Аомине хотелось разобраться в каждом нюансе, наполняющем их отношения. И это, к собственному стыду и досаде, требовало сил чуть больше, чем у него было. В конце концов, заколебав самого себя этими непрекращающимися въедливыми и ядовитыми рассуждениями, Аомине психанул и прекратил думать о Кагами, опрометчиво полагая, что впереди еще куча времени, чтобы разложить все впечатления по полочкам, и предпочел травиться размышлениями по поводу прошлых и нынешних взаимоотношений с Куроко. И за всеми этими душевными терзаниями у него совершенно вылетело из головы предупредить Кагами о приезде своего друга. И, по иронии судьбы, именно Тайга оказался тем, кто первым из них встретился в Америке с Куроко Тецуей. *** Тайга узнал его практически мгновенно. Хотя, узнал – слишком сильно сказано. Кагами просто-напросто зацепился взглядом за голубоволосую макушку, лениво подумал, что никогда прежде не встречал здесь этого парнишку… затем скользнул глазами по фирменному темно-синему найковскому пальто, по кроссовкам той же марки, по забавному брелоку на рюкзаке… вновь поднял глаза на бледное лицо – и только тут до него дошло. Альфа замер посреди тротуара, удивленно глядя на знакомого незнакомца – он точно видел именно эту прическу, именно этот запоминающийся и приметный цвет волос на экране ноутбука Аомине, когда тот болтал по скайпу со своим оставшимся в Японии… вроде как, другом. И сейчас этот самый друг находился на территории их кампуса, переводя неуверенный взгляд с экрана своего смартфона на проходящих мимо людей, совершенно его не замечающих, и Кагами задался вопросом: знает ли Дайки о его визите? Если знает, то почему не сказал? А если не в курсе, то не свихнется ли от радости, когда увидит перед собой? В любом случае, не было смысла стоять на месте и тупить, если один из источников ответов на его вопросы – вот он, на расстоянии трех метров вперед по курсу, протяни руку и дотронься. Вздохнув, Кагами сделал еще несколько шагов и замер, постаравшись выглядеть как можно дружелюбней. – Привет. Я могу тебе помочь? Невысокий парень стремительно обернулся, сталкиваясь с ним взглядом. Голубые глаза были полны беспокойства. – Добрый вечер, – он немного поклонился, и в этом жесте было столько японской вежливости и церемонности, что последние сомнения насчет его личности развеялись, как дым. – Да, я буду очень благодарен за помощь. Я ищу своего друга. Его зовут Аомине Дайки. Вы знакомы с ним? Взволнованные интонации его голоса подчеркивали акцент, однако изъяснялся парень на английском чисто, бегло, совершенно не задумываясь над подбором слов. Вспомнив, как коряво первое время общался на этом языке Аомине, Тайга мысленно усмехнулся. Его друг определенно был способней. – Да, конечно. Я его сосед по комнате. Беспокойство ярких глаз сменилось нескрываемым облегчением. – О, значит, мне просто невероятно повезло. Я уже начал волноваться. Я прилетел из Чикаго, мы договорились встретиться уже тут, на территории кампуса, а он… не берет трубку. – Когда я видел его полчаса назад, он направлялся в сторону стритбольной площадки, недалеко от колледжа. Видимо, оставил мобильник в сумке, а сам кидает мяч, – пожал плечами Кагами, совершенно не удивляясь распиздяйству Дайки. – Пойдем, я тебя провожу. – Большое спасибо, – улыбнулся ему японец. А затем протянул ладонь для рукопожатия. – Извини, я забыл представиться. Ты же Кагами Тайга? Меня зовут Куроко Тецуя. Рад нашему знакомству. Альфа замер на месте, не успев сделать ни единого шага, и ошеломленно уставился на своего спутника. – Откуда… Откуда ты знаешь мое имя? Куроко смущенно пожал плечами. – Дайки рассказывал. Он впервые упомянул о тебе, еще когда прилетал в Японию прошлой весной. – Чтобы помириться с тобой, – как эхо продолжил его фразу Кагами, пожимая протянутую руку. – Ну… да, – смущения прибавилось. – Он сказал, что живет в семье коллег отца, и что их сын... ну, что он не может найти с тобой общий язык. – Да он даже и не пытался! – возмущенно вскинул голову Тайга, но тут же стушевался. – Извини, я тебя перебил. – Ничего страшного, – улыбнулся ему Тецуя, и альфа понял, по какой причине (или одной из причин, если быть точным) Аомине был влюблен в этого парня. А в том, что Дайки испытывал чувства к этому красивому, привлекательному омеге, Кагами ни капли не сомневался. Невозможно было не заметить светлую улыбку, не отметить красивый изгиб губ, не осознать чарующий, пьянящий аромат, которым обладал Куроко Тецуя. Вежливые манеры, приятный голос, стройная фигура – этот омега был весьма притягательным и влекущим, и если бы мысли Кагами Тайги не занимал долгое время совершенно иной человек, он бы тоже наверняка мог увлечься Тецуей. Более чем запросто. Этот парень завораживал и тянул к себе с неодолимой силой – похоже, именно это и произошло с Аомине, пусть даже вначале их отношения могли начаться обычной дружбой. И вряд ли эти чувства были безответными. Если бы Дайки реально отшили, он бы так не переживал из-за того, что они вынуждены жить на разных континентах. Хотя, он бы и не уехал от Куроко так далеко и так надолго. Так что происходило между этими двумя? Что их связывает на данный момент? Уйдя в свои мысли, Тайга не видел, как внимательно рассматривает его Куроко. Голубые глаза подмечали все – сжатые губы, нахмуренный лоб, даже затаившуюся в глубине рубиновых глаз горечь. У Тецуи внезапно появилась обильная пища для размышлений. Вздохнув, омега засунул руки поглубже в карманы. – Надеюсь, я не сильно тебя расстроил, – извинился он. – Просто я посчитал, что мне нет нужды ждать, пока Дайки нас с тобой познакомит. Он ведь мог и не захотеть. – Да, я понимаю, – откликнулся Кагами, и Куроко рассеянно кивнул: они оба знали, каким невежливым мог быть Аомине. – Просто я удивлен, что он зачем-то рассказывает обо мне при разговорах с тобой. От слуха Тецуи не укрылось ударение на последних словах. По какой-то причине Кагами подчеркивал его исключительность для Дайки. О чем он знал? – А что я? – омега склонил голову набок, с интересом глядя на возвышающуюся над ним широкоплечую фигуру. – Что он рассказывал тебе обо мне? – Честно? Ничего, – Кагами улыбнулся Тецуе, а тот в ответ чуть удивленно приподнял брови. – Еще когда мы учились в школе, я слышал, как он пару раз упоминал о тебе в разговоре с моими родителями. Иногда слышал, как он говорил с тобой по скайпу – до поступления в колледж и здесь. Немного помолчал, после чего с неохотой добавил: – У вас был долгий перерыв в общении; он выглядел потерянным, пока вы не начали созваниваться вновь. – Я просто лежал в клинике пластической хирургии, – теперь, когда причины его комплексов были устранены, Куроко было проще говорить про свое прошлое. – У меня были периоды операций и реабилитаций, я не мог выходить на связь. Поэтому так получалось. Тайга удивленно посмотрел на него в ответ, но расспрашивать не решился. Он слышал нотки сожаления в мягком голосе. Похоже, Тецуя искренне волновался за то, что вынуждает своего друга переживать. – В любом случае, сейчас я здесь. Через пару недель я вернусь в Японию; кто знает, когда мы с ним сможем встретиться еще раз. Конечно, на время летних каникул он планировал приезжать к своим родителям, но сейчас только декабрь… – Да не так уж много и осталось, – тихо проговорил Кагами, наконец-то заставив себя сдвинуться с места; Куроко шел рядом с ним. – Полгода – сущие пустяки, когда знаешь, что по прошествии этого времени тебя ждет что-то очень ценное. Тецуя хотел бы засмеяться в ответ, но слова Кагами прозвучали слишком серьезно. Мельком взглянув на красивый профиль альфы, Куроко снова перевел взгляд себе под ноги. Действительно, тут было о чем подумать. Молчание длилось недолго. Десять минут спустя неторопливого хода по почти безлюдным тротуарам – и они остановились около огромного уличного спортивного комплекса. Несколько спортивных площадок (для волейбола, баскетбола, даже для тенниса) были огорожены металлическими сетками, некоторые выглядели, словно большие клетки с двумя входами с противоположных сторон. Тренажеры и конструкции для воркаута, площадка для паркура, в отдалении – несколько трасс для велосипедных трюкачей и скейтбордистов, ряды скамеек для зрителей и тех, кто пришел сюда заниматься – в Америке, как и в Японии, делали очень многое для того, чтобы привить молодежи любовь к спорту и сделать его доступным. И на одной из этих площадок и обнаружился Аомине. Вещи небрежно брошены на одну из скамеек; отстраненный взгляд вкупе с кривоватой усмешкой явно показывали, что на самом деле мыслями он очень далеко от того места, где находился в реальности. Куроко и Кагами замерли около входа на площадку, пристально наблюдая за бросками альфы, синие волосы которого в неверном уличном освещении иногда отдавали в практически черный. Тецуя раздумывал, как бы позабавнее вытряхнуть Аомине из его состояния – упускать возможность подшутить было попросту преступно. А Тайга просто смотрел на своего соседа по комнате. Не отрываясь, не отвлекаясь на какие-либо мысли. Молча смотрел, как смуглые пальцы смыкаются на шероховатом покрытии мяча, как заламываются запястья в момент броска, как мешковатые штаны обтягивают мускулистые ноги, когда Аомине делает прыжок вверх или в сторону. Просто стоял, наблюдая, позабыв о том, что рядом есть еще одни внимательные глаза, которые время от времени переключаются на него самого. Иногда время замирает, блокируя все органы чувств, не оставляя ни единого шанса осознать, что происходит на самом деле. Осознать, что в этот самый момент жизнь делает резкий поворот, ломая все ранее предопределенные границы, начиная новые страницы новой истории, и все слова, что проявятся на них, не будут иметь обратного хода. Это был момент, когда жизнь Кагами Тайги начала меняться окончательно и бесповоротно… и до момента, когда он завершит этот переворот в полной мере, оставалось немногим более суток. *** Пару минут спустя Куроко решил, что продолжать бездействовать – значит попросту терять время. Вздохнув, он подошел к ближайшей скамейке и положил на нее свой рюкзак. Кагами, до этого гипнотизировавший своим непонятным взглядом широкую спину Дайки, наконец-то отмер и посмотрел на омегу с любопытством. Тецуя послал ему кривоватую улыбку, и вышел на площадку, держась вне поля зрения Аомине. Тот продолжал кидать мяч в кольцо: бросок, короткая пробежка, чтобы подобрать мяч, несколько широких шагов назад, на исходную позицию, и снова бросок в прыжке. Синие глаза жадно смотрели на щит, а губы еле уловимо шевелились – Дайки то ли говорил сам с собой, то ли напевал себе под нос. Куроко незаметно подкрался к нему со спины, и замер, выжидая. Альфа, не замечая ни невысокой фигуры позади себя, ни привалившегося спиной к сетке Кагами, вновь вскинул руки с зажатым в них мячом вверх… Как внезапно сзади послышалось бестелесное: – Бу. Дернувшись, Аомине выронил мяч и стремительно обернулся. Краем глаза успел запечатлеть в памяти короткую усмешку Тайги – и тут же словил фокус на других губах, изогнутых в чуть более мягкой, невыносимо знакомой улыбке. Едва не задохнувшись от радости, Дайки издал какой-то нечленораздельный звук и сгреб Куроко в охапку, закружившись вместе с ним на месте. – Тецу! Черт тебя дери, Тецу, ты приехал! – Отпусти меня, придурок! Дайки, ребра мне сломаешь! – изнемогал от смеха Куроко, пока его друг прыгал на месте, все так же удерживая его на весу. – Нет, серьезно, хватит, ну, у меня уже голова кружится! – Раз в год не умрешь, – безапелляционно заявил Аомине, но через несколько секунд все же опустил омегу на место. – Надеюсь, ты не будешь утверждать, что таким образом проверял, живой я или привидение? – проворчал Тецуя. – Нууу… – невнятно промычал Дайки, и оба, переглянувшись, в унисон рассмеялись. – Нет, правда, не так уж и легко поверить, что ты приехал. Обидно будет, если выяснится, что это сон, а у меня просто фантазия такая богатая. – А ты у Кагами-куна спроси, фантазия я или нет, – поправляя одежду, словно невзначай сказал Тецуя, исподтишка следя за выражением лица своего друга. Ожидания его не обманули. Синие брови изогнулись в выжидательном удивлении пополам с чем-то, очень похожим на злость. – Кагами-куна? – выделил он интонацией. – Ничего себе, ты, можно сказать, только десять минут как у меня в гостях, а речь уже зашла о нем? Он-то здесь причем? Тецуя нахмурился. Вряд ли Аомине не заметил своего стоящего около ограждения товарища, однако, похоже, за пару минут умудрился начисто забыть о его присутствии. Кашлянув, омега выразительно кивнул ему за спину на неподвижного Кагами, лицо которого стало похоже на гипсовую маску. – Он позади тебя, Дайки. И неужели есть много причин, по которым он сейчас может находиться здесь? Аомине явственно вздрогнул и обернулся, взглянув на высокую молчаливую фигуру как-то нервно… и чуточку виновато. – Кагами? – он закусил губу, и снова перевел взгляд на Тецую. – Я как-то не обратил внимания… И нет, я не понимаю, откуда он взялся, и почему ты зовешь его так! Даже смущение и растерянность не смогли приглушить требовательные и упрекающие нотки в его голосе. Дайки стоял вполоборота к ним обоим, и его нечитаемый взгляд перебегал с одного на другого, слева направо и обратно. – Я показал ему дорогу сюда, потому что один бестолковый идиот забыл, что ему должны позвонить, – дернув плечом, внезапно раздраженно отозвался Кагами. – По пути мы с ним и познакомились. Если бы ты не витал в облаках, не проебал бы возможность лично встретить Куроко… придурок. – Сам ты придурок, – оскорбился задетый за живое Аомине. Тецуя закатил глаза. – Вы серьезно? – спросил он в пустоту. Альфы молча сверлили друг друга угрюмыми взглядами, но внезапно Кагами странно вздохнул и отлепился от сетки. – Впрочем, ничего нового, – поделился он с Куроко, который растерялся, услышав обреченное смирение в его интонациях. – Я пойду, пожалуй. Рад был познакомиться. Отвернувшись, он шагнул прочь с площадки и направился в сторону общежития. Тецуя поднял глаза на своего лучшего друга, который так же растерянно посмотрел на него в ответ. – Ты не собираешься остановить его? – тихо спросил Куроко. – Он выглядит подавленным. – Ты хочешь, чтобы я пошел и извинился? – Дайки поджал губы. – Просто поговори с ним. И… я был бы не против, если бы сегодня он присоединился к нашей прогулке. Или тебе не нравится эта идея? Аомине внимательно изучал его лицо несколько секунд, после чего безмятежно улыбнулся. – Нет, я не против, если ты хочешь этого, – спокойно ответил он. – Подождешь нас тут? Дождавшись энергичного утвердительного кивка, альфа сорвался с места и кинулся догонять успевшего отойти на приличное расстояние Кагами. Тот шел, уставившись себе под ноги, и совершенно не слышал шагов своего преследователя. Дайки нагнал его практически на выходе с территории спортивного комплекса, где из-за довольно холодной погоды не было никого, кроме них троих. Поравнявшись с Тайгой, Аомине хлопнул его по плечу ладонью. – Эй, подожди. На пару слов. – Ао? – Кагами остановился, но вспыхнувшее в рубиновых глазах удивление почти сразу же сменилось блеклой отстраненностью. – Что случилось? – Эм, – запнулся Дайки, снова растерявшись. Он еще не успел придумать, что сказать. Но ведь Тецуя попросил его все уладить. Значит, следовало подключить все свое ораторское мастерство, чтобы принести извинения за грубость и уговорить эту хмурую рожу пойти с ними погулять. Вот только пока Аомине лихорадочно размышлял, с чего будет лучше начать, Кагами его опередил, и произнесенная им фраза мгновенно развеяла все светлые побуждения, которыми вооружился Дайки. – Хочешь попросить, чтобы я переночевал где-нибудь в другом месте? – на удивление мягким голосом, так не вязавшимся с его отстраненным видом, спросил Тайга. Синеволосый альфа холодно посмотрел на него, чувствуя, как ярость начинает наполнять его сознание. Да как вообще этот ублюдок смел намекать на нечто подобное?! – Ты дебил? – процедил Аомине сквозь зубы. – Ёбнутый на голову. У Тецу вообще-то жених есть, – он едва заметно скривился на предпоследнем слове. – Вообще-то, я не в курсе, – безразлично ответил на выпад Кагами, вперив неподвижный взгляд куда-то в пространство, чуть выше правого плеча своего собеседника. – Теперь буду знать. Мне стоит извиниться? – Тебе стоит перестать вести себя, как кретин, – сплюнул Дайки. – Ну, уж какой есть, – такой же ровный, равнодушный голос. А затем Кагами, словно бы устав бороться с самим собой, медленно поднял на Аомине глаза. И еще долю секунды Дайки был уверен, что это бесстрастное и будто бы усталое выражение на загорелом лице отражает истинные чувства Тайги. Но эта глупая уверенность стремительно растаяла, стоило чуть пристальней всмотреться в этот взгляд. И Аомине замер, не зная, как реагировать дальше. Рубиновые глаза были полны огня – горячего, жадного, неконтролируемого. Они не требовали каких-то слов или действий; Кагами просто стоял и смотрел на него, впитывал, запоминал, терпеливо снося всю ответную настороженность и колючесть. И это поведение было гораздо более откровенным, чем все предыдущие скупые попытки Тайги объясниться. Но все равно его поступки оставались непонятны. Дайки чувствовал, словно его сознание просвечивают рентгеном, разбирают на составляющие его собственные чувства и эмоции… для того, чтобы присвоить их себе. Запечатать где-нибудь в глубине этих винного цвета глаз, спрятать в лживом, ледяном выражении лица, нагло украсть и похоронить под жестким изгибом красивых губ, не позволяя кому-либо еще проникнуть в эти тайны. Собственничество, обида – и странная, едва заметная надежда. Вот что было спрятано в этом пронизывающим, пробирающем до глубины души взгляде. Аомине прикрыл глаза, стремясь разорвать их зрительный контакт. Какого черта? Почему Кагами так смотрит на него? Почему молчит, хотя иногда кажется, что он готов начать кричать? Что вообще происходит в его голове? Десятки, сотни вопросов. И снова – прежде, чем Дайки раскрыл рот, чтобы задать хоть один из них, Тайга первым нарушил тишину. – Мне пора. Аомине ошарашенно уставился в удаляющуюся спину. – Что, опять? Да что за… Рванувшись вперед, он схватил Кагами за предплечье и рывком развернул к себе. – Я вообще-то с тобой разговариваю, урод, – угрожающе процедил он, задетый таким отношением. – Не похоже на это. – А что мне, блять, делать, когда ты молча стоишь и вот так зыркаешь на меня своими гребанными глазами?! – Лично я ничего не просил тебя делать, – резко ответил Тайга, и тут же снова сомкнул губы в тонкую полоску. – Ты – нет. А вот Тецу просил. Спрашивал у меня разрешения пригласить тебя прогуляться с нами, потому что ты – вот уж непонятно, с какого хрена! – выглядишь подавленным! Пришел черед Тайги прикрывать глаза. – Спасибо, но я откажусь. Не хочу вам мешать. – Если бы ты мешал хоть одному из нас, я бы ни за что… – Не заставляй своего друга ждать, Дайки, – тихий, отрезвляющий в своей серьезности голос. – Он приехал ради тебя – так какого черта ты ошиваешься рядом со мной последние десять минут? Аомине подался вперед, жадно вглядываясь в лицо стоящего напротив него альфы. Он успел уловить. Он успел разглядеть проблеск того, что от него так тщательно прятали. – Ты хочешь знать, почему я здесь, с тобой? А не с ним? – он медленно произносил слова, напряженно вслушиваясь в чужое настороженное дыхание. Вот оно. Легчайшая, незаметнейшая пауза перед очередным вдохом. Еле слышный, на грани существования – скрип зубов. Звук, выдающий настоящие эмоции. Кагами тоже зол. Тоже растерян. Тоже задет. И точно так же напряженно ищет ответы в чужом поведении и реакциях. Значит, игра продолжается. Похоже, Тайга не только не утратил интереса к их необычному соперничеству, но и подошел к этому делу слишком серьезно – отсюда и обилие неподконтрольных эмоций. Аомине испытал облегчение, радуясь своей блестящей догадке. Но вот для Кагами это уже практически перестало быть игрой. А не знающий об этом Аомине продолжал провоцировать его, и не все его провокации были такими уж простыми и недвусмысленными. – Ты мне интересен, – легко слетело с его губ. В принципе, это было правдой. Кагами Тайга был бездонным кладезем секретов и загадок. И тем увлекательней было выискивать в миллионе его ответных реакций истинные. Точнее, Аомине полагал, что знает, какие из них истинные. И не допускал ни единой мысли о том, что может ошибаться. Однако на этот раз Тайга не клюнул на наживку. Неверяще хмыкнув, он отступил на шаг, спрятал руки в карманы и чуть наклонился вперёд, заглядывая в синие глаза. – Хорошего вечера, Аомине, – едва заметный оскал стёр улыбку со смуглого лица. Отвернулся и вновь оставил Дайки одного, неторопливо уходя прочь. И, к своему безграничному удивлению, Аомине ощутил восхищение. Это же сколько упёртости надо иметь, чтобы так долго притворяться совершенно равнодушным? В два больших шага он настиг Тайгу и прыгнул ему на спину, обхватив предплечьями шею, а ногами оплетя поясницу. Фыркнул, ощутив, как напряглась его жертва, и коротко рассмеялся в чужое ухо. – А ты упрямый, – в его голосе продолжало сквозить восхищение, и Кагами остолбенел от этой обескураживающей искренности. – Хорош беситься. Пойдем, Тецу нас ждет. Или я потащу тебя назад силком. – Судя по всему, тащить назад придется мне тебя, – непонятным тоном произнес Кагами, осторожно касаясь пальцами прядки синих волос, щекочущей его лицо. – Ты слезешь или будешь висеть на мне, словно какой-то рюкзак или невоспитанная панда? Аомине сделал вид, что задумался. – Панда, – решил он. – Это был не вопрос! Расхохотавшись, Дайки поерзал, оперся локтями о крепкие плечи и подтянулся выше, практически ложась грудью на встрепанный красный затылок. Тайга недовольно подхватил его под колени, фиксируя в таком положении. Вздохнул, смирившись со своей участью. – Хер с тобой, доёбистый. Но не думай, что это из-за твоих красивых глаз. – А из-за чьих ещё тогда? – лениво поинтересовался Ао. – Если ты намекаешь на Тецу, то я лично тебе хребет сломаю, только попробуй к нему подкатить. Помолчал, а затем неожиданно сам для себя добавил: – А вообще, только я и должен быть причиной. Последнее время моя жизнь вертится вокруг тебя. Пожалуй, будет справедливо, если это будет работать и в обратную сторону. – Ты говоришь странные вещи, – заметил Кагами, искоса глядя на недовольный профиль, маячащий над его левым плечом. – Какое отношение имею я к твоей жизни? – Да судя по всему, самое непосредственное, – буркнул его товарищ. – Меня практически усыновила твоя семья, я учился с тобой в школе, а теперь и в колледже… да вообще, я же живу с тобой в одной комнате! Играю в одной баскетбольной команде! Да за два года я с тобой провел времени больше, чем с кем-либо за всю свою жизнь! – И чем я заслужил такое, – скорбно поджал губы Тайга, старательно пытаясь унять странно бьющееся сердце. – Звучит так, словно ты считаешь меня источником всех своих проблем. Но в нашем тандеме все совершенно иначе, – безапелляционно заявил Аомине. – Ты мое наказание, а не наоборот. – О да, я же дьявол в человеческом обличье. Колись, и за какие же грехи я был тебе ниспослан? – съязвил Кагами, но замолк, наткнувшись на спокойный и серьезный взгляд. – Только не говори, что считаешь меня невинным ангелом. У каждого, Тайга, есть какие-то страшные тайны. И я... Негромко хмыкнул. – Совершенно не исключение. И замолк. И всю обратную дорогу до баскетбольной площадки, на которой их терпеливо ждал Тецуя, Кагами слушал лишь ровное дыхание Дайки, оседающее на его коже невидимыми следами. *** – Ну и где вы были? – не отрывая глаз от экрана смартфона, недовольно произнес Куроко, сидящий на скамейке к ним спиной. – Я замерз. – Так накинул бы мою куртку, – цокнул языком Дайки. – Шмотки рядом с тобой лежат, балда. – Ага, чтобы кто-нибудь подумал, что я их пытаюсь своровать, – Тецуя поднялся и повернулся к ним. – Провести ночь в поли… И запнулся на полуслове, изумленно следя за тем, как Кагами бесцеремонно стряхивает с себя ухмыляющегося Дайки. Но, моментально справившись со своим удивлением, тут же продолжил, делая вид, что ничего необычного не происходит. – …цейском участке? Ну уж нет. У меня другие планы на эти выходные. – Это хорошо, – одобрительно кивнул Аомине. – И нам с Кагами было бы интересно с ними ознакомиться. Мало ли, вдруг ты в стрипклуб собираешься, а мы ни сном, ни духом. – А у вас на территории кампуса есть стрипклуб? – заинтригованно спросил омега. – А я-то думал, что ты учиться сюда приехал. – Нет у нас тут клубов, – проворчал Дайки под смех Кагами. – Есть пиццерия, пара кафе, зал игровых автоматов. Зато в соседнем городке развлечений побольше: и бал, и дискотеки, и тату салон. Хочешь татуировку, Тецу? – Нет, спасибо. К такому я пока не готов. Предложи что-нибудь еще. – Сейчас везде наверняка куча народу, – подал голос Тайга. – Вечер пятницы – ни в кафе, ни в пиццерии будет не протолкнуться. Где ты собирался остановиться, Тецуя? – Вот в том самом городке есть пара неплохих мотелей. Правда, последний автобус туда идет около полуночи, поэтому на погулять времени остается все меньше и меньше. Аомине помрачнел и отвёл глаза. Кагами мельком кинул на него взгляд, задумчиво прикусил губу. – Почему бы тебе не остаться у нас в общежитии? – проговорил медленно. – Возьмём пару пицц на вынос, засядем в нашей гостиной, порубимся в приставку. А завтра махнем куда-нибудь ещё… Как такая идея? – Звучит здорово! – голубые глаза зажглись интересом. Аомине недоверчиво посмотрел на них обоих. – Вот только у нас оставаться нельзя, комендант, если кого-то запалит, всегда лютует, – пытаясь сохранить трезвую голову и не радоваться раньше времени, осадил их Дайки. – Да и у нас всего две кровати. – Сделаем футон. Положим вплотную матрасы на пол – и втроём без проблем поместимся, – пожал плечами Тайга. – А от коменданта как-нибудь увильнем. Ну что, двинули? Тецуя вскинул руку с зажатым кулаком вверх. – Я – согласен, – уверенно кивнул. – Не хочу доставлять вам проблемы, но… черт, мне очень хочется побывать у вас в общаге. Дайки, или ты против? – Кто в здравом уме будет против дружеской ночёвки? – фыркнул альфа, стараясь унять заполошно стучащее сердце. – Я просто… Ай, не слушайте меня. Идея-то отличная. – Ага, только морда у тебя больно хмурая, – не купился на его отмашку Кагами. – Это он так волнуется, – успокоил его Куроко, а Дайки возмущённо на него цыкнул. Нет, ну не признаваться же своему товарищу по комнате в том, что он адски боится оставаться с Тецуей рядом на таком непозволительно маленьком пространстве, как самодельный футон. А что, если его снова переклинит, и он не удержит руки при себе? Полезет целовать? Или ещё чего... похуже. Пожалуй, на время пребывания Куроко такое понятие, как «самоконтроль» должно стать для его характера пунктом первостепенной важности. Получится ли при этом остаться самим собой? *** Они все же успели втиснуться за последний столик в ближайшей пиццерии. Заказали три огромные пиццы на вынос – на удивленный взгляд Куроко оба альфы клятвенно пообещали, что расправятся со своими в течение получаса и покусятся на последнюю, если он не справится с ароматной сырно-ветчинной задачей самостоятельно. Пока ждали пиццы, выпили кофе и поболтали о всякой ерунде: Аомине и Кагами наперебой говорили о своей студенческой жизни, и омега слушал их с интересом – ему предстояло идти учиться в университет только в следующем году, тем более все это достаточно разнилось с историями Сейджуро про его собственный первый курс. Когда на улице стемнело окончательно, а линии фонарей вдоль тротуаров засветились ровным желтым светом, они расплатились за свой заказ и поспешным шагом направились к общежитию. На вахте никого не было, и Дайки счел это хорошим знаком. Скинув одежду и сумки в комнате, ребята прихватили пиццы и колу и расположились в пустующей гостиной перед телевизором с приставкой. Аомине великодушно (не без умысла, разумеется) уступил Кагами право первого поединка с Тецуей – и следующие десять минут злорадно ухмылялся, глядя, как его соседа по комнате разделывают под орех. Куроко в играх по-прежнему был на высоте, и изначально воинственные вопли Тайги вскоре переросли в жалобные и недоуменные стоны. – Да быть того не может! – воскликнул он, в очередной раз проиграв. – Нет, так дело не пойдет! Запускай снова! – Иди, поешь, придурок, – довольный Дайки ткнул его носком ноги в бедро. – Пицца почти остыла. Недовольно бурча, Кагами положил джойстик и плюхнулся на диван на освободившееся место. Хмуро поставил на колени коробку со своей пиццей и принялся методично уничтожать кусок за куском, ревниво глядя на два сосредоточенных затылка – теперь игра шла на равных. Десять минут спустя его лицо стало совсем мрачным: Тайга понял, что в этом деле шансов у него практически нет. В таком случае, оставалось лишь вздохнуть и расслабиться; быть первым во всем невозможно. Тем более, смотреть на этих двоих было весело – забавно переругиваясь, Куроко и Аомине лихорадочно давили на кнопки джойстиков, не отрывая глаз от экрана. Однако долго обманывать самого себя не удалось. Постепенно улыбка сползла с его губ, оставив лишь тянущее напряжение в лицевых мышцах. Кагами чувствовал себя лишним… что бы не говорил по этому поводу Дайки. Тайга догадывался, отчего чувствует такое напряжение. Он знал, что побудило его присоединиться к их компании, но не имел ни желания, ни смелости принять это окончательно. У него ушло почти два года, чтобы просто смириться с собственной неправильностью и пугающей, неуместной тягой. Сколько же сил ему потребуется, чтобы признаться в этом кому-то другому? Все это было слишком. Кагами чувствовал, что однажды он больше не сможет (или не захочет) бороться с самим собой – и понимал, что после этого он наверняка никогда больше не сможет жить так, как раньше. Это будет путь без возврата, без отмены, без возможности стереть прошлое и начать все заново. И даже если Дайки не до конца врубится в ситуацию, в происходящее с Тайгой, а останется в блаженном, слепом неведении – в нем самом уже ничего будет не изменить. Ничего и никогда. Громкий взрыв смеха вернул внимание Кагами происходящему в гостиной. Оказалось, что ребята затеяли на ковре у его ног азартную потасовку, и Аомине, на удивление, все никак не мог одолеть юркого и ловкого Тецую. Пару секунд Кагами смотрел на их веселую возню, не зная, как реагировать – но вот Куроко изловчился и щелкнул альфу по носу, и, глядя на смуглое возмущенное лицо, Тайга ощутил, как отступает сковавшее его напряжение. Расслабившись, он позволил улыбке вновь появиться на своих губах, с облегчением воспользовавшись чужой радостью как силой, помогающей ему запереть тоскливые и тягучие мысли под замок. Однако буквально пару минут спустя атмосфера снова изменилась. Чуть наигранное, деликатное покашливание за их спинами заставило всех троих почти синхронно обернуться. – Жаль прерывать ваше пятничное веселье, однако я вынужден вмешаться, – вопреки вежливой фразе, в глазах коменданта не было ни намека на какие-либо сожаления. – Всем посетителям время покинуть общежитие. Надеюсь, повторять не придется. Периферийным зрением Кагами успел уловить два выражения на лицах товарищей: растерянность Куроко и отчаянную упрямость Аомине. И, судя по всему, времени на обдумывание ситуации практически не оставалось – казалось, что Дайки готов начать спорить и ругаться, и это могло обернуться проблемами. – Ого, сколько времени! – Тайга вскочил на ноги, изумленно распахнув глаза. – Совсем заигрались. Спасибо, мистер Смит, за напоминание. Пойдем, Куроко, я провожу тебя до остановки. Недоуменно нахмурившись, Аомине с непониманием уставился на своего соседа по комнате. Кагами сам же и предложил Тецуе остаться, а теперь торопит на выход? Забыл, о чем договорились? Обиделся за проигрыш в игре? Альфа уже практически открыл рот, чтобы начать возмущаться, но бдительный Тайга снова не дал ему ничего сказать. – Ао, принесешь из комнаты сумку Тецуи и наши с ним куртки? А я доиграю за тебя раунд. Есть же еще пару минут, мистер Смит? – Доиграй, доиграй, – благодушно кивнул пожилой комендант, а затем хитро усмехнулся. – А я пока посмотрю, как тебя уделают. Медленно поднявшись, Аомине с нечитаемым выражением лица вышел из гостиной. Выпрямленная до хруста спина прямо-таки кричала о сдерживаемом раздражении, однако взгляд синих глаз не отрывался от ковровой дорожки. Выдохнув, Тайга беспечно плюхнулся около Тецуи, который (судя по чуть приподнятым бровям) тоже ничерта не понимал, однако предпочел не задавать никаких вопросов… за что Кагами был ему бесконечно благодарен. Сейчас любой странный взгляд или неуместный вопрос могли насторожить коменданта. А Тайга задался целью усыпить его бдительность и обвести вокруг пальца. Потому что им двигало странное, иррациональное желание видеть, как Аомине продолжает улыбаться. В полной тишине ребята доиграли раунд; едва заслышав в коридоре шаги Дайки, Кагами неторопливо выключил приставку и поднялся на ноги. Куроко Тецуя был воплощением безмятежного спокойствия, и альфа восхитился его актерскому мастерству, не зная, что эмоции этого омеги всегда кипели внутри, практически не находя отражения в выражениях лица. Вот и сейчас, когда Аомине принес рюкзак и куртки, Тецуя, как ни в чем не бывало, поблагодарил его и принялся одеваться. Комендант удовлетворенно кивнул головой и степенным шагом направился в сторону лестницы, давая ребятам время для прощания. Однако и сейчас Кагами решил не рисковать, поэтому взглянул на Дайки страшными глазами и бодро заговорил, чувствуя себя кем-то наподобие аниматора на детском утреннике. – Ну, что, Куроко, ты готов? Давай, поторопимся скорей, ведь автобус ждать не будет! – ох, как же ему сейчас не хватало телепатической связи с Аомине, чтобы объяснить ему свой план… хотя, с другой стороны, оказаться в голове у этого типа наверняка было не очень хорошей идеей. Как бы там ни было, скоро тот и так все узнает. А пока пусть понервничает. Ничего страшного с ним не случится, если поживет без своего драгоценного Тецуи несколько минут. – Я готов, Кагами-кун! – судя по всему, «драгоценному» Тецуе понравилась эта шпионская таинственность, ибо подыгрывал он виртуозно. – Пока, Дайки, завтра увидимся снова! Спасибо за приглашение поиграть! – Отлично, Куроко! Тогда идем! – у Тайги едва не сводило скулы от улыбки, которую он старательно натягивал на свое лицо, при этом так же старательно пытаясь не расхохотаться. Представив, как это выглядит со стороны Аомине (стоит такой двухметровый дибил и скалится улыбкой бывалого шизофреника) и решил немного сжалиться. – Ладно, Ао, скоро вернусь! – и еле слышным шепотом, увидев, что комендант застыл около лестничного пролета, – жди в комнате, никуда не уходи! Синеволосый альфа нахмурился еще больше, совершенно перестав понимать происходящее. И только чуть заметный кивок Куроко, смотрящего совершенно в другую сторону, убедил его довериться этому психу. Иначе Аомине, не сходя с места, точно наехал бы на Тайгу – ибо адекватных причин его поведению Дайки так и не нашел. Закусив губу, он вернулся в комнату и упал на свою кровать, уставившись в потолок злым взглядом. Ничего, скоро этот парень вернется… и будет вынужден толково объяснить и свое странное поведение, и свои не менее странные взгляды. Пусть только вернется. *** – Кагами-кун, я, конечно, могу ошибаться, но мне кажется, что ты что-то задумал, – светским тоном заговорил Тецуя, едва они отошли от крыльца общежития с десяток шагов. – Ты необычайно проницателен, – в тон ему любезно ответил Тайга. – Давай чуть прибавим шагу, пока не обладающий твоими талантами Ао не распсиховался окончательно. Тецуя негромко засмеялся. – Да уж, терпение не его конек, – согласился омега, но тут же посерьезнел. – Но как ты собираешься провести меня назад, если комендант теперь будет бдительно сидеть на вахте? – Сейчас увидишь, – пожал плечами Кагами. Еще пару десятков метров они прошли по тротуару, после чего альфа осторожно оглянулся, проверив, чтобы вокруг не было лишних глаз, и потянул Куроко за рукав. Теперь они шли вдоль невысокого забора из кустарника, за которым в пяти-шести метрах располагались стены здания, которое они только что покинули. Поравнявшись с углом общежития, Кагами подумал о чем-то пару секунд, а затем, под удивленным взглядом омеги ломанулся через кусты напролом, назад на территорию. Замер примерно посередине, и Тецуя снова засмеялся. – Выглядишь, словно парковая статуя в заброшенном поместье! – фыркнул. – Мне нужно идти за тобой? Эти кусты такие колючие, они меня сожрут. Кагами закатил глаза, помогая омеге пробраться через тугое переплетение ветвей. – Единственный, кто способен здесь кого-то сожрать – это Аомине, – заметил он. – И что-то мне подсказывает, что я пока единственный кандидат на поедание. Особенно если ты не вернешься в общагу. – Только не говори, что ты боишься его разозлить. – Дело не в этом. Просто я не вижу смысла парить ему мозг намеренно. Мы с ним, как бы, дружить пытаемся. – Звучит так, словно ты стараешься оправдаться, Кагами-кун. Словно боишься, что кто-то заподозрит в твоих поступках скрытые мотивы, и поднимет тебя на смех. Неопределенно пожав плечами, Тайга тоже выкарабкался из кустов и направился к стене общежития. Слова Тецуи растревожили его, заставив чувствовать неловкость – что он мог ответить Куроко на подобные слова? Не разобравшись до конца в самом себе, был ли смысл пытаться обсуждать это с кем-либо еще? Подняв с земли небольшой камушек, Кагами швырнул его в окно комнаты на втором этаже. Звук вышел слишком тихим. Недовольно заворчав, альфа поддел носком кроссовки еще один, чуть побольше, и кинул посильней. Мгновение спустя окно приоткрылось, и синяя взлохмаченная голова высунулась наружу. – Какого хрена? – процедил Аомине, но моментально изменился в лице, увидев их обоих. – Меньше слов – больше дела! – бодро заявил Тайга, широко улыбнувшись. – Открой окно пошире и упрись коленями в батарею. Надеюсь, ты умудришься удержать Куроко и при этом не свалиться мне на голову. – Что ты задумал, Кагами-кун? – в глазах Тецуи сверкнула забавная смесь ужаса и восторга. – Я же пообещал, что ты у нас переночуешь, – тихо произнес Тайга. – А обещания надо выполнять. Поэтому… Альфа опустился на одно колено и переплел пальцы рук, сделав из ладоней ступеньку. – Просто доверься мне, – закончил он начатую фразу. Аомине молча смотрел на них, перевесившись через подоконник. Он чувствовал себя запутанным, даже затаенная радость от того факта, что Кагами придумал способ вернуть Куроко в общежитие, затмевалась мыслью – почему он это делает? Для чего Тайге идти на такие ухищрения? Тецуя ему не друг, они встретились впервые в жизни несколько часов назад, и вряд ли увидятся еще когда-нибудь. Так зачем? Для чего прикладывать столько усилий? Только ради того, чтобы угодить ему? В залог возможной дружбы? Это было единственное адекватное объяснение, но почему так сильно̀ ощущение, что в этом всем есть иной смысл? Пока Дайки грузился своими мыслями, Куроко Тецуя наоборот, категорически не собирался раздумывать и сомневаться. Его интуиция подсказывала, что Кагами можно доверять точно так же, как он доверяет Аомине, к тому же эти глаза действительно были полны искреннего желания дружить с Дайки… А друзья Дайки – и его друзья. Закинув на плечо вторую лямку рюкзака, Тецуя решительно поставил правую ногу на сомкнутые ладони и оперся руками о чужие плечи. Кагами, заметив его настрой, довольно ухмыльнулся и перевел взгляд выше. – Ао, готов? – и, не дожидаясь ответа, – раз, два, лови! Выпрямившись, Тайга с силой вытолкнул Тецую вверх, навстречу другим рукам, которые практически тотчас же сомкнулись на предплечьях омеги. – Есть! Тецу, чуть согни ноги в коленях, но упрись носками кроссовок в стену, словно ты по ней идешь, – моментально отвлекшийся от своих размышлений Дайки сосредоточился на поставленной задаче. Край подоконника больно врезался в бедра, но этой боли он практически не ощущал – его больше волновало, не оставят ли его пальцы синяки на тонкой светлой коже, и не обдерет ли Тецуя лицо о шершавую поверхность стены, когда его будут затаскивать внутрь. Зато Куроко ничего из этого не волновало. Ему не было страшно, и даже мысль, что его могут уронить на землю с высоты второго этажа, принесла не страх, а возбужденную уверенность, что надо будет попытаться провернуть все это еще раз. Однако все обошлось одной попыткой. Не прошло и пяти секунд, как Тецуя оказался в комнате на полу, а тяжело дышащий Аомине стоял над ним, неодобрительно сложив руки на груди. – Он еще и смеется! – возмущенно буркнул альфа, и Куроко понял, что действительно улыбается во весь рот. – Совсем инстинкта самосохранения нет? – Есть,– искренне удивился Тецуя вопросу. – Я знал, что все будет хорошо. А так как ты всегда очень самоуверен, этот вопрос означает, что ты не доверяешь Кагами? – Черт! Кагами! – Аомине поменялся в лице и метнулся к открытому окну. Вновь высунувшись наружу, он покрепче ухватился одной рукой за край подоконника, усиливая опору. Тайга был явно тяжелее Тецуи, поэтому подстраховаться будет не лишним – в одиночку втянуть того в комнату будет не самой простой задачей. – Сам допрыгнешь? – обеспокоенно спросил Аомине у неподвижной фигуры внизу, ища глазами какие-нибудь выступы на стене, способные облегчить его товарищу путь наверх. И осекся, как только перевел взгляд на лицо Тайги. Рубиновые глаза были полны бесконечного изумления, за которым вскоре затеплилось что-то, похожее на глубокую, затаенную радость. Дайки, не отрываясь, следил за этими метаморфозами, и что-то внутри него екнуло, когда расцветающая в этих глазах улыбка коснулась и губ. – Эй, – негромкий смех, полный дразнящих интонаций, окончательно смутил Аомине. – Я не полезу в окно, хоть меня и невероятно радует твоя протянутая рука. Я же "провожаю" Тецую, забыл? Зажмурившись, Аомине мысленно выругался, когда осознал бессмысленность своего порыва. Больно прикусив щеку изнутри, он замер, свесившись из окна, чувствуя, как лицо заливает предательский румянец. Наверное, это было глупо – стыдиться собственной искренности, но именно это чувство он сейчас и испытывал. Надо же, месяц назад был готов собственноручно придушить этого красноволосого засранца из-за любого неосторожного слова в свой адрес, а теперь с протянутой рукой (в буквальном, причем, смысле) ринулся на помощь. Словно он не по Тецуе, а по Кагами соскучился, словно это не Тецую, а Кагами выгнали из общежития, а он всеми силами старается вернуть его назад, потому что хочет видеть его рядом… Мечтая провалиться под землю от стыда, Аомине все же нашел в себе силы сделать вид, что он вовсе не смущен. Хотя, судя широкой самодовольной ухмылке Тайги, тот все равно видел его насквозь. – И что ты сейчас будешь делать? – как можно более ровным тоном спросил Дайки, приняв почти непринужденную позу. – Пройдусь до остановки, затем вернусь назад через проходную, чтобы комендант видел, что я один, – Кагами продолжал смотреть на него все таким же мягким, все-понимающим взглядом. Не выдержал, засмеялся. – Да ладно тебе, Ао, не переживай за меня так. Даю слово, что никуда не буду сворачивать, и через двадцать минут буду на пороге нашей комнаты… раз ты так деятельно хочешь видеть меня рядом. Онемев от этой непробиваемой наглости, Дайки резко выпрямился. Это уже ни в какие ворота не лезло! Дико хотелось сказать этому гаду что-нибудь колкое и язвительное, но ни одна фраза, как назло, не шла на ум. Так и не найдясь с ответом, Аомине, теперь разозлившись на самого себя, с грохотом захлопнул окно, твердо намереваясь (и заранее зная, что эти намерения наверняка бессмысленны) совершенно не смотреть на часы. *** К моменту возвращения Кагами в комнату, Аомине почти успел вернуть себе самообладание. Разумеется, его мысли то и дело норовили вернуться к моменту собственного позора, но увлеченно копающийся в его конспектах Тецуя своими репликами и неожиданными вопросами не давал ему скатиться в самобичевание. И это было очень и очень хорошо – Дайки исключительно редко испытывал такое чувство, как стыд, ибо рамки и границы, за которыми его действия (по его, разумеется, мнению) начинали котироваться как «позорные», практически отсутствовали. Поэтому нынешние переживания ощущались особенно остро. Аомине знал, что даже если на каком-нибудь крупном баскетбольном матче с него слетят шорты вместе с бельем, он не станет испытывать стыд, что некая безымянная толпа увидит его голые ягодицы и болтающийся член. И тем немыслимей и нелепей казалась нынешняя ситуация, что его так смутили несколько взглядов глаза в глаза и осознание, что он стремглав кинулся на помощь человеку, которого едва-едва прекратил третировать и ненавидеть. И этот диссонанс, эта непонятная неловкость сводили с ума. И Куроко Тецуя сейчас являлся гарантом того, что эти жужжащие мысли не выплеснутся чередой вопросов на виновника их возникновения. Поэтому, когда Тайга проскользнул в комнату, Дайки был вполне спокоен и эмоционально собран, и по отношения к Кагами испытывал лишь чувство огромной благодарности, что тот все же смог придумать способ устроить ночевку. Тщательно заперев двери, ребята начали готовить спальное место, стараясь сильно не шуметь. За десять минут совместными усилиями они соорудили на полу самодельный футон, практически не уступающий по комфортабельности постелям в хостеле. Довольно оглядев сие творение, Кагами прихватил свое полотенце и ванные принадлежности и вновь направился к двери. – Ты чего? – недоуменно уставился на него Аомине. – Подожди пару минут, вместе пойдем. – Неа, – тот отрицательно покачал головой. – Что будет, если комендант решит еще раз проверить этажи? Я сейчас умоюсь, а потом постою на стрёме. Обидно будет, если нас засекут. Нам же не нужны проблемы? Возразить на это было нечего. Тайга неторопливо направился в сторону душевых, а заперший за ним дверь Тецуя укоризненно посмотрел на своего друга. – Я не понимаю, как ты раньше не мог найти с ним общий язык. Где, в каком месте он тот ужасный козел, о котором ты мне с таким жаром рассказывал? – Да что ты в нем разглядел за эти пару часов?! – возмутился Аомине. – Что ты увидел в нем такого необычного, чего я не нашел за два с половиной года?! – А ты искал? – коротко спросил Куроко. Дайки поперхнулся воздухом. – Ну, знаешь! Я приехал жить к ним в семью, чтобы окончить тут учебу и получить возможность играть в NBA! А не для того, чтобы в сыне своих временных опекунов какие-то достоинства… искать. – Слушай, просто признайся, что ты был зол на весь мир и всю свою злость стравливал на него, – внезапно омега вспылил. – Очень удобно! Я не верю, что он не пытался общаться с тобой нормально. Кагами-кун добрый и искренний, и не надо десять лет, чтобы это в нем увидеть! – Не могу не согласиться, – Аомине с серьезным лицом несколько раз кивнул. – Однажды он желал мне сдохнуть полтора часа кряду, и каждое его пожелание, бесспорно, было искренним и от всего сердца. Меня почти проняло. – Даже насморк не прихватил? – разочарованно протянул Тецуя, и альфа рассмеялся. Напряжение слегка спало. – Нет, если серьезно, то ты абсолютно прав, – немного помолчав, произнес Дайки. – Мне действительно хотелось с ним не дружить. Я разучился быть кому-то другом, а напрягаться и что-то в себе менять я не видел смысла. У него вообще-то характер тоже не сахар, поэтому в итоге все дошло до того, что у нас даже покидать мяч вместе не получалось – все заканчивалось дракой десять минут спустя. А теперь я его не узнаю. Как и себя, в общем-то. А еще… Задумчиво пожевал губу, раздумывая. Решился. – Короче, Тайга, он… Каждое утро перед школой готовил мне кофе. А я такой тупой, что все это время думал, что завтрак готовят его родители, а потом снова уходят в спальню – мы-то уходили из дома первыми. Я каждое гребаное утро пил кофе, приготовленный этим полудурком, а затем целый день либо подчеркнуто его игнорировал, либо умышленно бесил. Я ненавидел его всем сердцем и демонстрировал это всем вокруг, как только мог, а он все равно вставал раньше всех в доме и пёрся на кухню заваривать мне кофе. Куроко возвел глаза к потолку. – Я чисто физически не могу закатить их так далеко, как этого требует ситуация, – Тецуя вздохнул и недовольно посмотрел на своего друга. – Дайки, блин, ты хоть сам понимаешь, что ты исключительный балбес? – В курсе уже, спасибо, – буркнул тот. Омега хохотнул. – Ну, ладно, ладно. С нотациями закончили. Ты не обиделся? – Ну что ты. После наших с Тайгой перепалок у меня к подобному иммунитет. И ничего нового ты мне не сказал, я даже могу дополнить: я не просто балбес, я бездушное, толстокожее и бесчувственное животное. – Ну, знаешь, с частью из этих утверждений я все-таки бы поспорил, – Куроко сделал вид, что задумался, и Аомине возмущенно засопел. – Да шучу я, успокойся. Подай мне мой рюкзак. Я слышу шаги Кагами-куна, так что хочу взять зубную щетку и пойти умыться. Составишь мне компанию или мне прикинуться мышью и идти одному? *** Дайки не спалось. С того момента, как они закончили трепаться о всякой херне, прошло почти полтора часа. Он лежал на спине, закинув руки за голову, и вслушивался в два чужих дыхания. Кагами расположился на противоположном краю их самодельного футона; его сон был беспокоен. Тайга то и дело шевелился, вздыхал, что-то негромко бормотал… дважды Аомине расслышал свое имя. Это было любопытно – что могло сниться его соседу? Так как к нему сон все равно не шел, альфа принялся лениво строить догадки, но внезапно Тецуя, безотчетно спасаясь от ворочающегося Кагами, перекатился вбок и теперь лежал совсем рядом, и даже через два тонких одеяла Дайки почувствовал тепло его тела. Пришлось замереть, осторожно прислушиваясь к собственным ощущениям. И не найдя в себе того, что ожидал, Аомине потерянно хмыкнул. А ожидать можно было чего угодно. Возбуждения, злости, горечи или волнения. Тецуя был рядом (исполненная мечта, вот она, протяни руку и коснись), такой доверчивый и крепко спящий – а ему не хотелось ни-че-го из того, чего могло бы хотеться влюбленному альфе от объекта своей привязанности. И это возвращало его к вопросу – были ли его чувства любовью? Дайки поморщился. Снова-здорово. Сколько можно уже ходить в своих размышлениях по кругу? Его уже тошнило от самого себя – неудивительно, что Кагами был не в состоянии долго терпеть его выебоны. Когда чужая голова изнутри похожа на помойку, разве кто-то разглядит в этом мусоре хоть что-нибудь еще? Издав короткий невнятный звук, Аомине перевернулся на бок и уткнулся лицом в прохладную наволочку. За окном серые тучи сыпали на землю первые в этом году снежинки, а он лежал и думал, как ему выбираться из того дерьма, в которое он с потрясающим упорством превращал свою жизнь последние несколько лет. *** Через час, когда Аомине уже крепко спал, сморенный усталостью, одно из соседних одеял снова зашевелилось. Судорожно вздохнув, Кагами резко сел, с трудом соображая, где он находится – вид с его нового спального места сильно отличался от того, что он видел каждое утро. Несколько раз встряхнув головой, он лениво откинул одеяло: хотелось пить. Задумчиво кусая губы, альфа бесшумно направился к тумбочке, где стояла бутылка с водой. Его тревожили отголоски сна; никогда ранее ему не снилось что-то настолько откровенное, четкое и недвусмысленное. Хотя, если подумать, все вполне закономерно, если учесть сегодняшний богатый на события вечер. Своим приездом Куроко Тецуя принес много новых, совершенно незваных, непонятных мыслей и эмоций. Не сказать, что подобное было совсем уж неожиданностью. Просто Тайга давно уже учился контролировать себя, не позволяя оформиться всем этим полу-чувствам, полу-желаниям во что-то более осязаемое. А сейчас его штормило, кидало из нестабильного состояния в еще более зыбкое, било наотмашь неожиданными откровениями. Било больно. Было – больно. Сделав несколько глотков, Кагами поставил бутылку на место; так же бесшумно вернулся к гнезду из одеял. Опустился на корточки около подушки Аомине. Даже один взгляд на растрепанные темно-синие волосы нанес памяти очередной болезненный укол: вспомнилась тяжесть горячего тела на спине и вот эти вот мягкие пряди, едва касающиеся его лица. Аомине, свесившийся из окна, протягивающий ему руку, чтобы помочь забраться в комнату. Едва заметный румянец, заливший гладкую смуглую кожу, когда тот устыдился собственных порывов. Бесценное воспоминание – тот прямой и сосредоточенный взгляд синих глаз. Без привычной глумливой насмешки или высокомерной отчужденности. Словно Аомине забыл надеть одну из своих масок, за которыми прятался все годы их знакомства. Словно вся эта колючая защита начала рушиться только из-за того, что однажды Тайга впервые в жизни (и первым из них двоих) извинился, признав свою неправоту в очередном конфликте. Словно тех слов было достаточно, чтобы грубиян и хам превратился в заботливого и верного товарища. Но ведь извинения не лечат дерьмовый характер. Не стирают волшебным образом вспыльчивость, заносчивость и хлещущую через край агрессию. Когда Дайки яростно выплевывает в лицо оскорбления и сжимает ладони в кулаки так сильно, что вены прочерчивают дорожки на его руках, он тоже немилосердно искренен – в своей злости. Так почему сейчас его искренность стала противоположной? Аомине Дайки искренне ненавидит весь мир – всех, кроме Тецуи. Тогда что было сегодня? Что изменилось? Где Кагами следует искать ответ, раз он все еще хочет разглядеть в этом сгустке кипящей ненависти что-то иное? Словно против воли, Тайга протянул руку, чтобы коснуться полоски смуглой кожи, выглядывающей из-под широкого ворота домашней футболки. И одернул сам себя, как можно грубее и болезненнее, вырывая из сомнамбулического состояния. «Ёбнутый. Что я творю?!» Горько усмехнулся, отведя взгляд. От него не укрылось, как близко друг к другу лежат Ао и Куроко. Независимо от того, что было или есть между ними, независимо от того, есть у Тецуи жених или это красивая сказка, чтобы отвадить потенциальных ухажеров – этих двоих связывало их прошлое, в котором Кагами не было места. И никаким силам этого не изменить. Как бы ни хотелось. Но, возможно, это была единственная возможность все не испортить. Всего лишь нужно отстраниться, позволив им быть вдвоем в их собственном мире, в котором оба, вроде как, счастливы. Запереть свои мысли и чувства под замок, и не показывать в своей улыбке ничего, кроме товарищеского расположения. Тогда впереди будут ждать еще полтора чудесных года, после которых они с Дайки разбегутся по жизни, оставшись хорошими друзьями. И тогда все пройдет. Все закончится, так и не начавшись. Все равно его шансы даже не равны нулю – их не существует. В принципе. Судя по всему, Куроко Тецуя единственный, кто способен одним своим присутствием сделать Аомине счастливым, и единственный, кем по-настоящему дорожит сам Дайки. Кагами никогда не видел такого Ао, и его счастливые глаза были достаточной причиной, чтобы тоже радоваться приезду Тецуи. Но, нырнув под одеяло, растянувшись на нагретой собственным телом простыне, в голове Тайги горьким эхом промелькнула другая, более честная и более злая, полная ревности, отчаяния и безнадежности мысль. Да, Куроко Тецуя делает Аомине счастливым. Но пусть бы он уехал поскорей.