Это (не)просто

– Если кто забыл, я не ставлю тренировку перед матчем для того, чтобы дать вам вечер морально настроиться для игры и накопить побольше сил, – капитан команды замер около двери раздевалки, сложив руки на груди. – А не просрать его в своё удовольствие, занимаясь какой-нибудь хернёй или вовсе не ложась спать. В голосе Рика звучал явный холод. Аомине понимал, что эта претензия относится практически целиком и полностью к нему и Кагами (их бледные, осунувшиеся рожи говорили сами за себя), но предпочёл отмолчаться, как и Тайга. Тот вообще, кажется, не обращал внимания на окружающий мир – сидел на скамейке около шкафчиков и механически шнуровал кроссовки. Он с самого утра не произнёс ни слова – молча вышел из комнаты, молча дошёл до места сбора, молча погрузился с вещами в автобус. Его ледяная отрешённость немного беспокоила Дайки, но сейчас было не время и не место приводить его в чувство. Через полчаса – игра, а там баскетбол вернёт Кагами к действительности. – Какое красноречивое молчание, – не дождавшись реакции, Рик недовольно поджал губы. – Ну, и что мне с вами двумя делать? Мне нужны бойцы, а не дохлая размороженная рыба! Так. Кагами выйдет на поле первым в паре с Брайаном, Аомине – пока на скамейке, твоя задача – запомнить, как наши соперники будут блокировать этих двоих. Остальные – пока без изменений в позициях. Всё, собрались! Громкий рёв полутора десятка мощных глоток заставил Дайки поморщиться; Тайга даже бровью не повел, равнодушно глядя себе под ноги. Вокруг бурлила энергия, их партнёры по команде хлопали, свистели и улюлюкали, подбадривая и накручивая друг друга, и только они выглядели в этой разогревающейся перед игрой толпе, как два инородных предмета. Запихав куда поглубже своё раздражение и беспокойство, Аомине вышел из раздевалки последним, не упуская из вида бордово-красную макушку. *** – Тайм-аут! Свисток, объявляющий о начале минутного перерыва, стал для Аомине сигналом к действию. Вопреки его надеждам, Кагами так и не расшевелился, и это реально мешало игре. Его пробежки легко блокировались, пасы не проходили, а броски получались слабыми, будто бы вполсилы. Аомине знал, что Тайга может играть в десять раз лучше. Мощнее, хитрее, энергичнее. Дайки лучше других был знаком с его звериной аурой, с безудержной силой – но сейчас Кагами был похож на собственную тень. Это было так неправильно. – Вы рехнулись выпускать на поле Тайгу?! – едва не брызгая слюной, подлетел к тренеру Брайан. – Он похерит всю игру! – А ну, сбавь обороты, – осадил его подошедший с другой стороны поля капитан. – Ага, разбежался! Из-за него мы упустили две шикарные возможности для броска! – А из-за тебя – еще две, – прозвучало едкое замечание со скамейки запасных. – Так, хватит, – прикрикнул на них помощник тренера. – Осталось сорок семь секунд перерыва. Замен пока не будет. Давайте, соберитесь! – Это решение – ошибка! – Брайан яростно оскалился. – Единственной ошибкой было ставить к нему в пару тебя, – Аомине шагнул от скамейки запасных и навис над ним. – Проблема не в Тайге, а в том, что это ты не в состоянии раскрыть его потенциал. – Смотрите, кто заговорил! – расхохотался тот. И продолжил с явной издёвкой: – А кто способен, ты? – Да, – коротко ответил Дайки. – А что, есть ещё варианты? Брайан обескуражено заткнулся. Посмотрел беспокойным взглядом на капитана. – Это не смешно, Ао, – Рик кусал губы. – То ты ставишь мне условия, что не будешь с ним играть… – А сейчас говорю, что нужно заменить Брайана мной, – Аомине кинул быстрый взгляд на таймер. – Выпусти меня на поле, немедленно. – Ты сошёл с ума, – яростным шёпотом сообщил ему капитан. – Я вижу, что Кагами не в форме, а ты сделаешь всё ещё хуже! Ты уверен, что он захочет снова играть в тандеме с тобой? – Осталось двенадцать секунд, – тренер задумчиво смотрел на Аомине. – Рик. Если помнишь, это я отказался играть с Тайгой, а не наоборот, – тихо произнёс Дайки. Капитан вопросительно посмотрел на тренера и его помощника. Те переглянулись и синхронно кивнули. Аомине напряжённо следил за Риком, ожидая конечного вердикта. – Тебе отдельное приглашение надо?! – отвернувшись, рыкнул тот. – Кивок видел? Так что стоишь, пошёл! В два широких шага Дайки оказался около секретарского стола. – Замена! – гаркнул он, показывая условный жест. Остававшийся всё это время на площадке Кагами вздрогнул и обернулся на звук его голоса. Замер, недоверчиво проводил глазами Брайана, усевшегося на скамейку, и снова уставился на Аомине. Даже свисток судьи не привлёк его внимания – тёмные глаза остались настороженными и напряжёнными. Дайки захотелось его пнуть, чтобы тот вернул своё внимание баскетболу, а не пялился на него, словно на восьмое чудо света, но времени не было. Игра началась – значит, придётся «будить» его иным способом. Аомине стрельнул глазами по площадке, запоминая расположение игроков. Короткая пробежка вправо, блок, нырок под чужую руку – и мяч привычно лёг в ладонь; кончики пальцев с удовольствием скользили по рельефной поверхности, отбивая удары о паркет. Найдя глазами Кагами, моментально спасовал ему, не давая время на осмысление происходящего, полагаясь лишь на их отточенные навыки. Тайга растерялся, но его тело среагировало куда адекватнее сознания: руки автоматически поднялись, готовясь принимать пас, как только Дайки чуть развернул корпус в его сторону. Понимание того, что происходит, накрыло, лишь когда мяч очутился в его руках – и Кагами тотчас же рванул в сторону кольца противника, обходя поздно выставленные блоки. Однако на трёхочковой линии перед ним выросла, заслонив собой щит, огромная фигура центрового, практически не оставившего ему места для финта или маневра. Его скорость была впечатляющей – хоть Тайга и видел, каким образом тот собирается сделать перехват, уже не успевал ничего противопоставить. Внезапно в этом сужающемся пространстве возник Аомине. Спиной к центровому, лицом к нему самому – расставив руки, Дайки перекрыл все возможности для перехвата мяча, заблокировав соперника. Прямой взгляд синих глаз был полон разгорающегося азарта, и Кагами ощутил, как его тело буквально потянулось к чужой энергии. Невидимый огонь опалил его кожу, сбежав тёплыми искорками к кончикам пальцев, и растёкся где-то глубоко внутри чувством спокойной уверенности. Глубоко вдохнув, Тайга прыгнул вверх, в наивысшей точке прыжка вскинул руки и плавным, мощным броском послал мяч точно в корзину. Трибуны взорвались оглушительным рёвом. Это был первый мяч, заброшенный их командой, и болельщики радостно приветствовали эти изменения. Зрители хотели динамичной, сильной игры; Аомине хотел, чтобы Тайга «включился» в свое нормальное состояние. – Отличный пас! – пробегая мимо, их центровой, Питер, хлопнул Дайки по плечу. – Расшевели Кагами, вы нужны нам оба! Аомине не нуждался в напоминаниях. Он и сам видел, что команда соперников играет на довольно высоком уровне – и сейчас они снова перешли в решительную атаку. Дайки решительно метнулся вслед за ведущим мяч игроком, внимательно следя за направлением его бега. Двое его товарищей были полностью заблокированы для паса, зато остальные находились на достаточно выгодных позициях, и если не перехватить мяч, то им с почти стопроцентной вероятностью забьют вновь. Аомине этого не хотелось. Стратегия была проста: опередить нападающего, сделать перехват, обойти блоки, забить самому. Пока его тело двигалось вперёд, мозг просчитывал траектории и подбирал варианты ответных действий. Однако соперник-альфа будто бы почуял погоню, и, не притормаживая, высоко подпрыгнул и послал мяч в их кольцо. Находящийся в двух метрах от щита Питер бессильно скрипел зубами, не видя возможности обойти двоих заблокировавших его игроков, не сфолив. Даже Дайки не успевал перехватить бросок, и все остальные, похоже, тоже. Мяч был на полёте к их корзине, и у них не было ни времени как-то это исправить, ни игроков, которые могли это сделать. Если бы только Тайга был в форме… Аомине резко остановился на месте, неверящим взглядом уставившись вперёд. Ярко-красные волосы чёртовым маяком горели впереди, приковывая его внимание. В реальности прошла едва ли секунда, а Дайки казалось, что он следит за происходящим в режиме слоу-мо, так четка и резка была его собственная реальность. Словно из ниоткуда возникший под их щитом Кагами, оскалившись, тоже прыгнул вверх. Широкий замах руки, взметнувшаяся от движения майка… сильное тело будто бы зависло в воздухе, выжидая наиболее удачного момента. Резкий хлопок ладонью по оранжевому боку, и мяч, так и не долетевший до кольца, устремился обратно к середине поля – прямо в руки охреневшего, замершего в нелепой позе Дайки. – Пошёл! – резкий окрик тренера вывел Аомине из оцепенения. Ему почти ничего не пришлось делать. Пас был точным и очень мощным, и этот удар мяча о ладони словно бы принёс с собой отпечаток чувств Тайги, показав его прежнюю силу и пробудившуюся волю к победе. Дайки по большей части считал себя рационалистом, но в этот момент он ощутил, как его объяла странная, жадная радость. Он смог расшевелить Кагами Тайгу, просто выйдя на поле и отдав ему один пас. Четыре человека команды во главе с тренерами не были в состоянии разбить его замороженность, а он сделал это, пробыв на поле всего несколько минут. Он мог управлять Кагами Тайгой. Его чувствами. Мыслями. Эмоциями. Действиями. И пусть баскетбол оказался единственным работающим способом – у Аомине всё же была над ним власть, и Кагами только что признал её перед всеми. Жгучее, аномальное удовлетворение растекалось под кожей. Аомине прикусил внутреннюю поверхность щеки, стараясь не выдать своих чувств, и, не отводя взгляда от напряженного лица Тайги, не сходя с места, по высокой дуге кинул мяч себе за спину. Он видел всех пятерых соперников, видел, как они одновременно рванули на свою половину поля, чтобы не дать мячу попасть в корзину, но знал, что никто, даже сам Акаши, не успел бы перехватить этот бросок. И ухмыльнулся Кагами, расслабившись. За его спиной, на расстоянии более чем в десять метров, в абсолютной тишине замершей в ожидании арены мяч упал в кольцо. *** – Если я задам тебе буквально один вопрос, ты мне ответишь? – Допустим, да. Но вот незадача – ты хотел задать один вопрос, и он уже прозвучал. А я на него ответил, – пожал плечами Аомине. – Перерыва осталось десять минут, ты уверен, что хочешь провести их настолько бесполезным образом? – Ты вышел играть ради команды? – Кагами пропустил мимо ушей его незлобную колкость. – Или тебе так невыносимо проигрывать? Дайки послал ему сложный взгляд. – Ты так думаешь? – Ты ненавидишь меня. Вряд ли у тебя есть иные причины. Уставившись себе под ноги, Тайга сидел на пустой скамейке запасных. На несколько метров вокруг не было ни души – остальные игроки разминались или толпились около тренеров. Комкая в руках полотенце, Тайга, казалось бы, просто говорил сам с собой, но Аомине видел, как судорожно сжимаются пальцы на влажной ткани. Нависая над своим бывшим другом, он начал размышлять над тем, что именно он готов предъявить в качестве подходящего объяснения своему поступку, но тут же мысленно воспротивился. Какого хрена он вообще должен оправдываться? Ну и, если начистоту, ситуация вынуждала быть откровенным. Да и лучше сказать всё сейчас, пока есть возможность обсудить это спокойно, ибо Аомине не был уверен, что сможет скрывать свои эмоции ещё хотя бы одну четверть. На поле точно уж будет не до объяснений. – Когда я сегодня вышел из автобуса, увидел наших соперников, – Кагами поднял на него взгляд. – Они тоже приехали всей командой. На автобусе, как и мы – все, кроме их тренера. Видел этого козла? Смугловатый такой. Блондин-омега в белоснежной рубашке и таких же джинсах. Высокий, голубоглазый, выёбистый. Тайга нахмурился, не понимая, куда свернул разговор. Нехотя кинул взгляд на чужую половину поля. – Вижу. И что? – Да так. Просто в глаза бросилось, что приехал он вовремя, но один. Дорогая, редкая в наших краях у чувака тачка. Быстрый тёмно-синий «Бьюик». И музыка гремела у него в салоне так, что через закрытые стёкла слышно было. К концу фразы голос подвел его. Аомине буквально ощутил на языке собственную злость, и заткнулся, чтобы не зарычать. Он не думал, что Кагами поймёт его с полуслова, но и объяснять свои подозрения следовало спокойно. Ему стоило немедленно взять себя в руки, ибо до этого состояния ему было, как пешком отсюда до Японии. Однако он вновь недооценил Кагами. Видимо, интонации чужого голоса сказали тому гораздо больше, чем описание машины. Карминовые глаза несколько секунд вглядывались в его лицо, а затем Кагами рывком поднялся. Полотенце полетело на пол, а альфа зашагал от скамейки в противоположную сторону. – Стоп-стоп-стоп! Ты чего это удумал?! – не ожидав подобной прыти, Аомине обеспокоенно метнулся следом и перегородил собой дорогу. – Набью ему морду, – Тайга смотрел поверх его плеча. – Челюсть сломаю. Нос. Зубы выбью. Как получится. Пусть вся его команда узнает, какой он мудак. – Мы ничего не докажем. – Мы? Если бы Дайки не понимал, какие эмоции сейчас движут Тайгой, точно сорвался бы на мат и оскорбления. Чужой голос был полон горечи и холодной отчужденности – но только потому, что Кагами попросту не знал, что на самом деле они сейчас испытывают одинаковые чувства. В нем сейчас рычало то же самое, что заставляло Тайгу сжимать кулаки и хотеть расправы. И сейчас был тот единственный момент, когда он может – должен – сказать об этом. Потому что потом будет поздно. Если он сейчас уйдёт от ответа, тонкая связь вновь возникающего доверия распадется. Потом Кагами может не найти причин ему верить. Или не найти в себе желания. – Мне правда очень жаль кота, – Аомине казалось, что ему будет сложно подобрать слова, но, как только он раскрыл рот, его чувства сами приняли наиболее честную форму. – Я надеялся, что он выживет. Я думал, что, если не найдётся желающих его приютить, то мы заберём его себе. Отвезём в твой дом. Помнится, после нашего отъезда твой отец поговаривал, что им стоит завести какого-нибудь пушистого зверюгу, чтобы не так одиноко было… Я вчера весь вечер сидел в комнате и смотрел на дверь. Ждал, когда ты вернёшься, чтобы поскорее услышать, что всё в порядке. Я видел, как ты уехал, и ничего не успел сделать, никак не успел помочь, хотя бы просто отправиться туда вместе с тобой. Сидел, переживал, что у тебя может не хватить налички оплатить счёт. Решил, что обязательно верну тебе хотя бы половину суммы, что буду покупать коту лекарства или корм. А он – умер… До сих пор не верится. Кагами со свистом втянул в себя воздух. Вокруг них становилось многолюдно; перерыв подходил к концу, и игроки, и болельщики возвращались на свои места. Через пару минут начнётся вторая половина игры, и чтобы выйти на площадку адекватными и собранными, им просто необходимы были эти несколько минут. Успокоиться, выровнять эмоции, подавить свою ярость, которая ни к чему хорошему не приведёт. Собравшись с мыслями, Аомине сделал шаг вперёд, подойдя к Кагами почти вплотную. Заглянул ему прямо в глаза. – А насчёт этого ублюдка… Я знаю, это он сбил кота. Я запомнил его машину, не считая манеры вождения… других таких мудаков тут не водится. И я в бешенстве, потому что этот урод даже не остановился. Даже не взглянул на то, что натворил. Да, бывает, что животные пугаются и нечаянно выбегают под колёса; это – несчастные случаи. А этот уёбок превышал скорость. Если бы он ехал по правилам, то мог успеть хотя бы притормозить. Он бы увидел, он бы заметил! А эта сука… Ему плевать. Плевать на всех, кто был к этому причастен. И вот за это я его ненавижу. Тебе пришлось держать изломанного кота на руках, водителю, что подвёз вас – слушать его полный боли вой. Врачу – усыплять. А всем остальным придётся жить дальше с этими воспоминаниями и страхом, что следующий раз на месте этого несчастного кота могут оказаться они. Или ты. Или я, Лори, наш препод по истории или даже твои родители! Я ненавижу этого грёбаного ублюдка так сильно, что избил бы его до полусмерти. Засадил бы его в тюрьму лет на двадцать. Но про кота мы ничего не докажем. Свидетелей – куча, но что толку? Как их теперь искать? Куда жаловаться? Здесь никому особо дела до таких происшествий нет. Но я не могу позволить себе не сделать ничего. Мы с тобой знаем правду, и прямо сейчас есть только одно, чем мы можем его уничтожить. Мы выходим на поле, а он сидит на тренерской скамье и лишь смотрит, как меняется счёт на табло. Там, на площадке, мы можем раздавить его, как клочок мусора, показать ему, какое он ничтожество. Ты поможешь мне, Тайга? Вся их команда уже вернулась на свои места. Несколько игроков остались около тренеров и капитана, остальные шумно галдели на зоне запасных. И только они стояли почти у самой границы поля, привлекая ненужное внимание. Тайга смотрел себе под ноги, молчал, кусал губы. Аомине специально не говорил вслух, что за драку с представителем команды-соперника у их колледжа будут огромнейшие проблемы. Кагами и сам это знал, просто эмоции настигли его раньше, чем включились мозги. И сейчас он медлил с ответом только потому, что боль и ярость, что толкали его вперёд, были ещё слишком свежи в памяти. Слишком остры. Ему не хотелось никаких альтернативных мер. Хотелось сжать правую ладонь в кулак и впечатывать его в лицо того ублюдка до тех пор, пока рука больше не сможет подниматься для удара. – Тайга. Дайки обеспокоенно наблюдал за сменой эмоций на побледневшем лице. Он понял, что за мысли бродят сейчас в чужой голове, потому что именно такое выражение глаз и излом бровей он видел в зеркале каждый раз, когда впадал в ярость. – Идём. Аомине больше не мог бездействовать. Их команда не должна была получать замечания. Никаких придирок. Никаких нарушений. Чистая, честная игра, и для этого они оба должны выйти на поле. Протянув руки, он осторожно положил их Кагами на плечи. Ладони опалило жаром; разгорячённая, влажная кожа давно должна была остыть на сквозняке, но Тайга напоминал сгусток пламени. Квинтэссенцию ненависти и боли. Аомине сжал пальцы, надеясь этим физическим контактом отвлечь, успокоить, сосредоточить на своих словах. К его удивлению, получилось немного действеннее. Буквально через пару мгновений Кагами длинно выдохнул; мелкая дрожь, сотрясающая его, тоже постепенно прошла. Напряжённое тело расслабилось, и Дайки показалось, что Тайга потянулся к его прикосновению, подался вперёд, чтобы усилить контакт. Сдался в плен, вновь признавая чужую власть. Чужое влияние. И свою готовность покоряться. Тяжело сглотнув, Аомине легонько оттолкнул Кагами в сторону скамейки запасных. Осторожно, так, чтобы это не выглядело грубостью или неприятием. Чтобы не выглядело, словно он пытается поскорее от него отделаться или сбежать. Он просто… ну, задал направление. Маршрут. Ничего такого. – Давай, идём. Остынем немного. Нужно собраться с мыслями. Я думаю, что выйдем на поле во второй половине третьей четверти. А пока ещё немного отдохнём и настроимся. Ты согласен? – сипло проговорил Аомине. – Хорошо, – помолчав, немного невпопад ответил Тайга. Отвернулся и двинулся к скамье. Его прямая спина не выражала никаких эмоций – он закрылся, упаковал свои чувства вглубь себя, чтобы выпустить их во время игры, там, где им найдётся лучшее применение. Дайки шёл за ним следом, крепко сжимая кулаки, засунутые в глубокие карманы широких баскетбольных шорт. Живое, яростное тепло чужого тела так и осталось на кончиках его пальцев. *** Они играли жёстко. Так, как не играли никогда ранее. Кагами даже почувствовал укол сожаления по отношению к противникам, что выходили на площадку. В этой игре они были лишь пешками, не заслуживающими такой агрессии; их король, причина этого яростного уничтожения, сидел на скамье, бледнея с каждой минутой, пока его команду безжалостно размазывали по полю. Они с Аомине не знали пощады. Видя такой азарт и целеустремлённость, их товарищи воспрянули духом и подстроились под их настроение, проявив неожиданное, феноменальное чувство ритма. Впервые за этот год их игра была настолько результативной и сплочённой, чистой, яркой и уверенной. Все выкладывались на пределе своих возможностей, совершенствуясь каждую секунду, и Аомине с Кагами были сердцем этой команды. И когда прозвучала сирена, знаменующая конец этого матча, цифры на табло сияли, зафиксировав их победу с отрывом в шестьдесят четыре очка. А теперь они стояли посреди бури. Океан поднятых рук, раскачивающихся фигур – и восторженный рёв бесконечных сумасшедших трибун. Шум сбивал с ног, лишал дыхания и ориентации в пространстве. Команда, полным составом вывалившаяся на поле, окружила Аомине и Кагами, дёргала их за руки, хлопала по спине, висла на плечах живым горячим грузом. Тайга засмеялся, позволив своим коленям подогнуться, и рухнул на пол, утянув за собой несколько уцепившихся в него товарищей. Те охнули, придавленные друг другом; остальные расхохотались, опьянённые эйфорией и всеобщим ликованием. Полный, бесконтрольный хаос. Единственная выбивающаяся из этого бедлама фигура стояла чуть в стороне. Аомине Дайки. Спокойный. Собранный. Уставший. Его тоже окружили. Тоже дёргали и трясли, что-то кричали на ухо, не замечая его отрешённости. Однако всё веселье и атмосфера радости разбивались о его неподвижность, словно приливы о бетонный волнорез. На смуглом лице – ни улыбки, ни азарта, ни такого привычного выражения превосходства и самодовольства. Никаких эмоций. Словно бы всё произошедшее за последний час не касалось его ни малейшим образом. Кагами Тайга ощутил укол совести. Это была победа Аомине. Это он подстроил под себя всю команду. Это он вытянул эту игру. Если бы не его стремление к победе, не его напор и сила, подчинившая себе всех остальных – они бы проиграли. Если бы не Аомине Дайки. Почти не глядя, Кагами ухватился за ближайшую протянутую руку, чтобы подняться, сбивчиво поблагодарил за помощь и неуверенно двинулся в сторону Аомине. Он не знал, о чём будет с ним говорить, да и стоит ли вообще это делать. Этот матч вытянул из него все силы; глубоко внутри росло опустошение и безграничная усталость. Их план мести удался, но Тайга не чувствовал себя удовлетворённым. Он желал тому уроду куда более сурового возмездия, но изменить что-либо сейчас был не в силах. Может, судьба будет более справедлива и воздаст убийце по заслугам. Он попытается в это верить. Но ещё оставался Аомине. Его исповедь о собственных переживаниях была неожиданной и очень откровенной, и теперь, когда матч был позади, Кагами не мог об этом не думать. Как дальше будут складываться их взаимоотношения? Менее получаса назад Аомине вёл себя настолько честно и открыто, как будто бы их вражда была исчерпана. Тайга сглотнул. Собственные надежды казались безумием. Эта игра – просто временное перемирие, верно? Эффективный симбиоз, тандем, собранный вновь только для того, чтобы отомстить. Рассчитывать больше не на что. Незачем. Думать об этом – обманывать самого себя. Он знал всё это, но почему же чувствовал себя так, словно вот-вот сорвёт огромный лотерейный джек-пот? Ведь даже если… – Ты простил меня? – эти слова вырвались у него прежде, чем он успел додумать свою мысль до конца. Даже если простил, вряд ли это что-то изменит. Аомине преобразился прямо на глазах. Вызывающе сложил руки на груди, чуть запрокинул голову. Иронично изогнул бровь; синие насмешливые глаза изучающе скользили по лицу Кагами. Но буквально через пару секунд всё изменилось. Видимо, у Дайки не было сил – и желания – прятаться за своей привычной маской высокомерия. Теперь он смотрел на Тайгу уставшим, чуть злым, но чрезвычайно серьёзным взглядом. – Нет, это вряд ли. Кагами вздрогнул, ощутив укол сожаления, и тут же себя пристыдил. Он не имел права жаловаться. Да и на что он рассчитывал? Что эта игра всё изменит? Исправит? Склеит заново то, что он своими руками раздолбал вдребезги? Дебил. Идиот. Конченный придурок. Но этот взгляд… Почему Аомине продолжает так на него смотреть? Дайки чуть склонил голову набок, и сердце Тайги пропустило удар. – Но, возможно… ты не настолько мудак, как мне казалось. Кагами тяжело сглотнул. Шагнул ближе, не слыша ничего, кроме сумасшедшего биения собственного сердца, терпеливо качающего кровь по венам. – Это. Означает. Мир? Губы не слушались его. Слова получились едва слышными; каждый звук пришлось проталкивать через голосовые связки огромными усилиями. Ему подумалось, что Аомине не услышал вопроса, но тот не сводил с него пытливого взгляда. Поэтому, даже если не слышал, то легко угадал, о чем можно спрашивать с таким выражением лица. – Возможно, – хриплый, задумчивый голос оглушил Тайгу. Выбил все мысли из головы. Растерзал, оставив его парить в счастливом ужасе посреди обморочной глухоты. Растерянный, он стоял на месте, пялился на Дайки, и не знал, не знал, что делать и что говорить дальше. Дайки отвел взгляд в сторону, прошелся глазами по пустеющим трибунам. Без этого зрительного контакта звуки вернулись в привычный мир Кагами – стадион всё ещё буйствовал, но накал страстей постепенно спадал; болельщики потихоньку начинали тянуться к выходу. Товарищи по команде тоже по одному-двое уходили в раздевалку, и свободное пространство вокруг них росло с каждой секундой. Вздохнув, Аомине скованно повел плечами. Произнесенная фраза повисла в воздухе, оставив после себя ощущение незавершённости. Им стоило бы проговорить ещё очень и очень многое, но прямо сейчас на это не было времени. Дайки мысленно поморщился. Однако, есть кое-что, в чём следует признаться самому прежде, чем это будет обнаружено. Не сказать, что ему было особо стыдно за то, что он сделал... Вздохнув еще раз, Дайки решил рассказать всё как есть, прекрасно понимая, что вполне заслуживает порицания. Неприглядность и некорректность его поступка была неоспорима. Вскинув руки вверх, Аомине демонстративно потянулся. Покрутил кистями, разминая уставшие запястья. Принялся массировать правый бицепс, широко зевнул. – Как-то я подзадолбался, – выдохнул, скривившись. – Мышцы болят ужасно. Жаль, что ты… И резко замолк, кинув на молчащего Кагами быстрый косой взгляд. – Что я? – переспросил тот, вымученно растянув губы в улыбке. Тайга знал, что услышит. «Иногда был чересчур медленным», «свалил всю игру на меня», «часто тормозил». Объективная, грустная правда. Сегодня Аомине имел право быть недовольным своим партнёром по игре. Дайки прищурился, сложил руки на груди. Набрал воздуха в лёгкие, словно собирался прыгать в омут. – Жаль, что ты не успел подарить мне суппорты. Думаю, с ними играть было бы комфортнее. Смысл этих слов доходил до Тайги постепенно, принеся с собой лишь дрожь в руках и предательскую слабость в коленях. – Откуда ты… – Кагами не понимал. Он же так тщательно шифровался! И когда выбирал подарок (в надежде, что крутые лимитированные суппорты помогут ему примириться с Аомине), и позже, когда, безумно стыдясь своих планов, прятал блестящий свёрток от чужих глаз, зная, что такая очевидная попытка сделает только хуже. – Порылся в твоих вещах, – Аомине вызывающе вскинул подбородок. – Когда хотел проверить, с концами ты из комнаты свалил или нет. Тайга сдался, оставив попытки хоть что-то понять в их странном обрывочном разговоре. Он был растерян, деморализован – и одновременно с трудом удерживал себя от каких-нибудь опрометчивых слов и поступков. – Так почему ты их не забрал? – Аомине опасно прищурился, и Кагами торопливо вскинул руки, догадавшись, что именно сейчас услышит. «Нахер мне не сдались твои подарки». «Подавись ими». «Ты хотел купить меня этим, ублюдок?». – Ну, я в том смысле… – Тайга торопливо подыскивал слова, чтобы сгладить свой необдуманный ляп. – Что я рад. Что ты, ну. Согласен… их принять. Дайки поджал губы, удивленный такой его реакцией. Никаких наездов по поводу того, что он копался в чужом шкафу. Никаких отрицаний, что суппорты предназначались не ему – Кагами без единого слова, бесхитростно и прямолинейно, подтвердил, что тратил для него свое время, деньги и внимание. Его зацикленность была странной, опасной и непонятной. Но когда она подавалась так открыто, честно и доверчиво... она обескураживала. Ошеломляла. Очаровывала. – Не обольщайся, – буркнул Дайки, смятенно отведя взгляд. – Об этом я не говорил. Затаив дыхание, Кагами замер, изумленно заметив, как смуглая кожа Аомине чуть потемнела на скулах. Смущение. О боже. – Ага. Как скажешь, – он с преувеличенной серьёзностью кивнул, изо всех сил сдерживая дрожь в руках. Он не чувствовал под собою ног. Он боялся думать, чем именно вызвана такая реакция Аомине, но что-то подсказывало ему – всё дело в его собственной искренности. А что, если он решится... попробует, рискнет, осмелится – стать честным на сто процентов? Если возьмёт и признается ему окончательно? Дайки услышит его? Поймет? Может, хотя бы обдумает это. Может, это смущение – знак того, что у Тайги появилась хотя бы миллионная часть шанса. Фыркнув, Аомине отвернулся и широким шагом направился в раздевалку. Слабо улыбаясь, Кагами последовал за ним, благословляя Вселенную даже за эту тень крошечной возможности.