Закрой свои глаза

почему, если я говорю, что люблю тебя, ты пропускаешь это мимо ушей?       Ира кутается в объемный шарф, поправляет прическу и лучезарно улыбается, высматривая стоящий неподалеку знакомый силуэт.       Паша неловко переминается с ноги на ногу, мелко дрожа от холода. Но как только он видит Кузнецову, его хмурое лицо озаряется радостной улыбкой. — Привет, — подруга прижимается к широкой груди мужчины, вдыхая аромат его одеколона, такой терпкий и теплый, ставший родным за несколько недель.       Они медленно идут по узкой аллее, тихо переговариваясь о чем-то отвлеченном. Девушка несколько раз поскальзывается, охает и хватается за сильную руку мужчины. Тот называет ее «дурехой», стряхивает с пальто снег и с улыбкой натягивает на голову шапку. А та кричит, что он портит ей прическу, но шапку не снимает.       Со стороны они и правда выглядят как пара влюбленных. Но вряд ли кто знает, что эту девчушку уже поджидает дома тот, кого она любит всем сердцем. А мужчина, который сейчас такой счастливый, ночью убивается от не взаимной любви и нещадной привязанности. — Хотел тебе сказать еще кое-что, — они доходят до подъезда, и Паша резко перехватывает запястье Кузнецовой, не дав ей скрыться за дверью. — Да? Говори быстрее, Паш, — нетерпеливо просит она, крепко сжимая в ладони мобильник, на котором уже отметилось несколько непрочитанных сообщений и пропущенных звонков. — Мы Новый Год собирались встретить с друзьями компанией в кафе. Хотел пригласить тебя, — смущенно улыбается Добровольский и отпускает руку. прекрати вести себя, как ебучий подросток — Хорошо, — кивает Ира, — я приду. А теперь мне пора, Паш.       Она подходит к мужчине, рефлекторно поднимаясь на носочки, дабы поцеловать того в щеку, но очередной звонок на телефон разрывает их контакт и Ира, лишь грустно кивнув на прощание, быстро скрывается за железной дверью, оставив за собой лишь шлейф вкусных духов и нотки грусти. и снова она п о к и н е т тебя

***

Утро субботы выдается на редкость солнечным, без единого облака на небе и большими сугробами снега на улице. Площадка перед домом Арсения в мгновение ока заполняется ребятней, которой совсем не спится с утра пораньше и не терпится слепить снежную бабу, да поиграть в снежки. Эти крики и будят невыспавшегося Антона, который недовольно морщится при пробуждении, так как на виски начинают нещадно давить вопли и смех разгулявшихся детей, а в глазах рябить от резкого света солнечных лучей. Только немного протерев глаза, мужчина почувствовал некую тяжесть, ощущаемую на правом плече. Повернув голову он сталкивается с мерно вздымающимся одеялом, макушкой, уткнувшейся ему прямо в скулу и темными волосами, приятно щекотавшими щеку. В голове мгновенно начинают всплывать события прошлой ночи, которые Шастун не мог понять до сих пор. Тогда Арсений будто находился в какой-то прострации. Совершенно ничего не видя перед собой он яростно размахивал руками, барахтался в пледе, что-то неразборчиво выкрикивая, из чего Антону удалось разобрать всего лишь несколько слов. Самое отчетливое было — с м е р т ь       Антона тогда по правде охватил животный страх, потому что он совсем не мог ничего предпринять, ведь никогда не сталкивался с такого рода заболеваниями. Он еле успокоил Арсения, дотащив до дивана, тихо шепча успокаивающие слова, нежно поглаживая тонкими пальцами волосы парня. И лишь после часа всхлипываний и непонятного бормотания, парень успокоился и улегся на плечо Антона, мгновенно уснув. Скорее всего из-за морального истощения и самого приступа.       Звонить Матвиенко учитель не решился. Он итак еле заставил его пойти после школы домой, заверив парня, что и сам сможет проследить за Арсением.       Он не хотел снова волновать и разочаровывать Сережу.       Плотно закрыв окна, дабы крики детей не разбудили Попова, который все равно спал, как барсук, и занавесив шторы, Антону приходит мысль о том, чтобы и самому теперь уже нормально лечь спать. Но сон как рукой смело, так что, разминая затекшую шею и массируя плечи, Антон идет на кухню с целью приготовить завтрак.       Но сначала ему невыносимо хотелось курить.       Трясясь от холода на небольшом балкончике, Антон скидывает пепел с тлевшей сигареты, смотря на распространяющийся дым. В голове — пустота. Хотя стоило подумать о многом.       Мальчишка привязывал к себе все больше и больше. И Антон боялся. Боялся погрязнуть в нем окончательно.       В какие-то моменты Шастун хотел остаться здесь навсегда, дабы никогда не спускать с него присмотра. Заботиться о нем. И это одновременно пугало. А одновременно дарило спокойствие. Главное, чтобы Попов был в порядке. и плевать, пожалуй, что будет со мной п о т о м 09:43 Добровольский Я договорился с ребятами. Новый Год встретим вместе.       Антон улыбается. Это будет первый праздник за несколько последних лет, который он проведет не один.       Все те разы, когда его куда-то приглашали — он отказывал. Шастун полностью окунался с головой в работу, отчеты, проверку контрольных. На праздниках целыми днями сидел дома, перечитывая том за томом и выкуривая по пачке, а то и по две, в день.       Паша и правда был удивлен, услышав положительную реакцию коллеги на приглашение отметить праздник в кафе. А Антон и сам понять не мог, как успел согласиться. А после понял — надо начинать жизнь с чистого листа.       Жить, радоваться, пока на это есть время. 09:56 Вы Отлично, Паш. Все в силе.       Антон докуривает сигарету до фильтра, неловко выкидывает её за балкон, обжигая пальцы, и отправляется на кухню. — Арсений? — мальчишка стоит у плиты в одних пижамных штанах, что-то напевая себе под нос и готовя довольно вкусно пахнущую яичницу. — Будете? — он указывает деревянной лопаткой на пищу и улыбается. — Вроде, есть можно. Поставьте пока чайник.       Антон в недоумении. Арсений совершенно запутал его. Странный свалившийся ему на голову мальчик.       Но Сережа говорил, что к такому постепенно начинаешь привыкать. Не так быстро, конечно, но ты обязательно привыкнешь.

***

я бы хотел еще раз услышать, как ты говоришь, что любишь меня       Сережа был счастлив. За такое долгое время по-настоящему счастлив, когда его грубые пальцы переплетались с её — ухоженными и аккуратно наманикюренными, когда он смотрел на эти ямочки, которые проявлялись при её звонком смехе, когда его карие глаза встречались с её изумрудными, в которых, наверное, можно было разглядеть звезды.       Всё это заставляло его мертвых бабочек возрождаться вновь и вновь. Смеяться так, чтобы потом сводило скулы. Обнимать её, вдыхая вкусный аромат цветочных духов. Чувствовать её дрожащую руку при просмотре ужастика, делить попкорн, делиться впечатлениями после просмотра фильма. — С кем собираешься Новый Год отмечать? — Юля натягивает бежевые варежки, параллельно пытаясь поймать ртом снежинки. — Наверное, как всегда, с родителями. — жмурится Матвиенко от резких лучей солнца, от которых он отвык на время пребывания в кинотеатре. а после надо будет проведать Арса — Может, потом вместе сходим на площадь? — робко предлагает она, скользя по ровной дорожке. — Можно, — снова улыбается Сережа, когда они подходят к новенькой пятиэтажке. — Твой дом? — Да, здесь я живу.       На прощание девушка оставляет на щеке Сережи легкий поцелуй, а у того кружит голову. Может, наконец-то парень что-то сделал правильно, признавшись в своих чувствах. и тут каждый сам решает, плохо это или хорошо. ведь всегда, даже если у кого-то все идеально, обязательно хоть один человек будет страдать. мы обречены на такую судьбу. за каждым светлым лучом обязательно наступит черная тень.