ТФП: По обе стороны

             Pov Синвейв.       Корпус резко дёрнулся.       Из-за погружения я потерялся во времени. Воспоминание о разговоре с Мегатроном крутилось в процессоре.       Увидев перед собой всё те же тёмные стены, я с горькой усмешкой осознал: надежда, что всё произошедшее было лишь кошмаром, рассыпалась в прах. Я действительно на Немезиде.       Пребывание здесь портит мне настроение.       Скрип.       Металл платформы жалобно прогнулся под моими пальцами. Я даже не заметил, когда сжал край с такой силой. Пришлось заставить себя разжать хватку.       Я в ловушке.       Нервный спазм сжал горло. Я сглотнул — бесполезно, тиски не отпускали.       Что же делать…       Но больше всего — больше страха, больше отчаяния — меня трясло от гнева.       Мегатрон, вероятно, думал, что направит мою ярость против Старого Порядка, против Совета, против всех, кто когда-то причинил мне боль. Он просчитался. Его слова не разбудили во мне ненависть к прошлому. Они разбудили нечто иное.       Личное.       Как смеет он…       Денты заскрипели, когда в памяти снова всплыло это мерзкое зрелище — грязный рот Лорда десептиконов, произносящий священное имя.       Альфа Трион.       Не просто имя. Всё, чему я научился. Всё, кем я стал. Всё, что я потерял.       …Этот…       Гнев нарастал, пульсируя в искре с такой частотой, что каждый удар отдавался в аудио глухим, болезненным эхом. Он виноват в падении Архива. Виноват в гибели Альфа Триона. Он стоял за этим. Его война, его амбиции, его бесконечная, ненасытная жажда власти сожрала единственный дом, который у меня был.       Я хотел…       Что я хотел? Убить его? Стереть с лица вселенной?       В груди бушевало пламя, но холодный, расчётливый голос где-то на периферии сознания шептал: «Ты не сможешь. Не здесь. Не сейчас. Ты — пленник».       — Ты чего скрипишь?       Голос Опал врезался в мои мысли. Я моргнул, возвращаясь в реальность.       Она стояла в дверях, недоуменно уставившись на меня. Неожиданно.       — Ты и сегодня не спал?       Я медленно повернул голову, встречая её взгляд. Гнев никуда не делся.       Ты меня сюда привела.       Мысль ударила током, холодным и ясным.       Ты привела меня к врагу. Ты — причина, по которой я здесь.       — Боюсь, я не смогу в ближайшее время расслабиться, — голос прозвучал ровно, но я чувствовал, как напряжение вибрирует в каждом слове. Я покачал головой, пытаясь отогнать навязчивые образы.       Дверной сенсор запищал, прерывая мои попытки сконцентрироваться. Я едва сдержал раздражённый вздох. На Немезиде не существовало личного пространства — только его жалкая иллюзия, которую здесь считали привилегией, а не правом.       — Существуют звонки, знаешь ли, — пробурчал я, поднимаясь с платформы.       Её внешний вид оставлял желать лучшего — слишком расслабленная, слишком уверенная. Будто у неё есть право чувствовать себя здесь спокойно.       Так далеко мы не уплывем с такими манерами.       — Можно? — её голос прозвучал нарочито вежливый, почти издевательский.       — Раз открыла, то явно назад не пойдёшь, — процедил я, делая ей огромное одолжение широким жестом. Пропустив внутрь, я тут же захлопнул дверь, отсекая враждебный коридор.       — Ты кого-то ждёшь? — в её вопросе явственно слышалась усмешка. Она находила забавным мой дискомфорт. Прекрасно. Просто замечательно.       — Много кто желает остаться наедине со мной, — проворчал я, уже копаясь в терминале управления дверью. Её грубое взламывание оставило следы в логах. Неряшливо. Я принялся исправлять её вмешательство, стирая нежелательные записи о несанкционированном доступе. На Немезиде каждая мелочь могла стать приговором.       — Ты встречался с Мегатроном? — спросила она.       А ты удивлена? Или просто проверяешь, расскажу ли я?       — Да так. А к тебе приставал лейтенант? — отрезал я равнодушно, не отрываясь от экрана.       — Нет. И то сложно назвать это подкатом. О тебе спрашивал, — её голос сменился на более деловой. Краем оптики я заметил, как она оглядывает мою каюту. Я знал, что она увидит. Несколько скрытых точек наблюдения, которые я сам же и обнаружил — жалкие попытки Саундвейва или, что хуже, самого Мегатрона следить за каждым моим движением.       Видимо, поговорить нормально нам и правда не удастся.       — Ясно, — коротко вынес я вердикт, завершая чистку логов.       — Как всегда немногословно, — прошипела она с фальшивой нежностью где-то у меня за спиной.       — Как всегда неостроумно, — парировал я, наконец отворачиваясь от терминала, чтобы посмотреть на неё.       Она стояла посреди спартанского отсека, будто владелица поместья, снизошедшая до инспекции камеры для прислуги.       — Ты как? Сразу принялся за энергон, верно? — она кивнула на мой рабочий стол. В её тоне сквозила насмешка.       О да, давай, поиронизируй над моей паранойей. Посмотрим, как долго ты протянешь без неё на этом корабле.       — Посмотрел бы на тебя в мои-то годы и состоянии, — я растянул губы в улыбке, которая была яркой, острой издёвкой, и только. Ни капли тепла. Её наплевательское отношение к смертельной опасности, окружавшей нас здесь, сводило с ума.       — Не преувеличивай, — отмахнулась она, как от назойливой мухи.       — Лучше расскажи мне о подробностях своей светской жизни, — сменил я тон на серьёзный. Хватит игр.       — Как грубо, — она сделала вид, что обиделась. — Знаешь ли, нет того, кто бы смог приблизиться ко мне, — её голос дрогнул, и я физически почувствовал, как по её спине, должно быть, пробежал холодок. — Надеюсь что…       — Конечно, сказал и расписал во всех красках о твоих страстных похождениях с ботами, родом из твоих фантазий и книг, — я резко перебил её, не давая договорить эту опасную чепуху.       Моя оптика сузилась, впиваясь в её окуляры с немым укором.       — Нет. Тебе не стоит боготворить это ведро. Мы обсуждали это много раз.       — …Это я прекрасно помню, — она отвела взгляд. Я почти слышал её мысль: «голова гудит от твоих тирад».       — Значит, ты меня не слушала, — констатировал я без эмоций. Раздражение схлынуло, оставив после себя вымораживающую усталость. Зачем я вообще пытаюсь?       — Как воин…       — Всё, замолчи, аудио плавятся, — бесцеремонно оборвал я её попытку начать очередную театральную речь.       Эта её манера — вернее, полное её отсутствие — раздражала даже больше, чем моя собственная привычка бубнить себе под нос. Похоже, долгое одиночество в спасательной капсуле плохо сказалось не только на моих нервах, но и на её чувстве меры. И реальности.       — Давай лучше скорее вникать в суть новой работы, — бросил я через плечо, вставая перед панелью управления. Мои пальцы уже потянулись к клавишам. Работа — единственное, что сохраняло остатки рассудка.       — Что ты делаешь? — её голос прозвучал прямо за моей спиной, напряжённый, подозрительный. — Хочешь что-то спереть?       Спереть? Серьёзно?       — Уймись, я осваиваюсь, — поправил я её, позволив уголку губ приподняться в слабой, но самоуверенной ухмылке. — Мне должны были предоставить новые данные для введения в дела лаборатории. Вирго должен быть в курсе всех дел.       — Опять ты заладил, — вздохнула она.       Упоминание моего помощника всегда вызывало у неё смешанные чувства. Бросив нервный взгляд по стенам, она понизила голос до шёпота:       — …А где Вирго?       Отсутствие этого создания действительно казалось неестественным в моём отсеке. Я лишь ухмыльнулся в ответ, и в тот же миг от моей спины, из-под панелей между крыльев, с тихим щелчком пошевелилось небольшое существо.       Маленькое. Преданное. Единственное, кому я здесь мог доверять.       — «Создание всей искры моей, сияние Оллспарка, озарившее его…» и так далее, не буду продолжать «Монолог Созвездия» во избежание отказа аудио у непросветлённых, — пробормотал я, расправив крылья, чтобы она могла лицезреть чешуйчатый сегмент брони над поясничным отделом. — Ты уже успела обрадоваться пропаже? — произнёс я с натянутой, почти жалостливой интонацией.       — …Я не считаю факт его существования полезным. Ты столько мусора собрал, что я уже не считаю рациональным запоминать. Тем более, я бы возжелала не знать о существовании этого… Гада, — она съёжилась, отступая на шаг.       — За «мусор» ты можешь и антенн лишиться, — предупредил я тихо.       — Криии… — из-за моей спины послышался тихий стрекот. Вирго, почуяв напряжение, высунул мордочку, сверкнул оптикой в сторону Опал и тут же спрятался обратно. Умный мальчик.       — Мне кажется, или он стал больше… — протянула она с брезгливостью. — Так, если всё закончили, то бампер в мани и на выход.       Неожиданно она ухватила меня за манипулятор и с силой потянула к выходу.       — Поторопись. У нас нет времени любоваться паразитами, — её голос прозвучал резко, без тени сочувствия.       Пришлось набраться терпения, чтобы не огрызнуться. Много терпения. Больше, чем у меня было.       — Тц, бессердечная, — процедил я сквозь денты.       Её излишнее пренебрежение к единственному существу на этом корабле, которое не хотело меня предать или использовать, начинало бесить по-настоящему. Вирго был частью меня.       — Всё, иду. Мы куда направляемся?       — Доверься мне, — резко ответила она, уже подталкивая меня к двери. — Это важно.       Я позволил ей вытолкать себя в коридор. Холодный, враждебный воздух Немезиды снова обнял меня, проникая в каждую щель брони.       — Я уже доверился, — тихо сказал я, когда дверь за нами закрылась. — И мне результат не понравился.       Она не ответила. Или не услышала. Или сделала вид, что не услышала.       Но я видел, как дрогнули её антенны.

/Синвейв, Опал, немедленно на капитанский мостик./

      Голос личного тирана прозвучал в аудио. Хотя, нет. Это было вещание в коридорах.       —… О чем и велась речь. Пойдём, — скомандовал я вздернув плечами и бесцеремонно, со всей уверенностью направился на казнь.       — Иду, мой капитан.       — Тебе никто ещё подзатыльник не давал? — я раздражённо прищурил оптику, глянув на нее.       — Намёк понят, — с усмешкой ответила она, подняв свои грабли.       У меня было просто ужасное ощущение от всего этого. Зачем мы понадобились тирану прямо сейчас? У меня не было никакого желания его видеть.       Моя заветная мечта на данный момент это вернуться в стазис…       Мегатрон стоял посреди зала к нам спиной, рассматривая экраны на панорамных иллюминаторах. Как только мы приблизились он едва удостоил нас своего внимания, сверкнув алой оптикой из-за плеча.       — Лорд Мегатрон, вы желали нас видеть? — тиран вызвал во мне недоумение, проигнорировав собственное наказание отдохнуть нам с Опал.       — Да, Синвейв. Саундвейв засек новый сигнал энергона и вам будет поручено его проверить.       А я тут причём?       — Хорошо, мой лорд. Однако, я думал, моя помощь куда востребованней в лаборатории?       — Вам предстоит познать весь спектр новых обязанностей на корабле. Это будет одной из таковых.       Ага, критическая нехватка рабочих рук?       — Сколько вы позволите нам взять вехиконов?       Интересно, насколько же примитивным надо быть чтобы доверять такое нам?       — Одну рабочую группу шахтёров и группу солдат, — он отвернул голову в знак окончания интересного диалога. Стоило мне посмотреть на Опал, как она молча направилась собирать группу вылазки.       — Позвольте присоединиться нескольким представителям инженерно-геологической и маркшейдерской службы. Боюсь, из-за неопытности в деле разработки столь ценного ресурса, я могу допустить грубые ошибки.       Мегатрон смирил меня взглядом.       — Там они вам не понадобятся. За вашей работой проследит Дредчинг и Арахнида.       Мм, разве?       — Мне казалось, за мной приставлен Старскрим?       Алая оптика остановила свой взор на мне, выдавая нарастающее раздражение ее обладателя. Повернувшись всем корпусом ко мне, Мегатрон с натянутым артистизмом провел ладонью по воздуху.       — К большому сожалению, командор Старскрим более не с нами, — десептикон отвечал мне той же монетой, едва сдерживаясь. — Поэтому к тебе будут приставлены Нокаут в лаборатории, и Арахнида в поле.       Он отвернулся, резко дав понять что разговор закончен.       Не нравится мне это…             — Синвейв, — неожиданно раздался голос Опал где-то снизу.       — А ты быстро, — помедлил я с ответом, сдержав порыв тронуться с места от испуга. Подкрадываться было ее талантом. Фем привела жмущихся конов, что ненадолго вставило меня в ступор, — Вехиконы, — мой холодный тон их словно заморозил на месте. — Выстройтесь как положено.       Пускай это была мелочь, но мне подобное было не по душе. Вехиконы разбились на свои отряды и ждали указаний, в то время как я заметил смущенные взгляды окружающих.        — Простите за неудобства и проявленный шум, мой повелитель. Я не люблю когда на периферии что-то мельтешит, — кивнув в знак извинения, даже ничуть не искренних, я посмотрел на связиста. — Саундвейв, прошу, по завершению сообщите о готовности оборудования. Но где же наши наставники?       Проявить наглость было наилучшей стратегией.       Мне не хотелось внимать словам тирана, поэтому просто их проигнорировал.       — Я здесь, — послышалось за спинами группы рабочих.       … Однако для меня это всегда кончалось плохо…       Вехиконы разошлись, давая пройти особе. Это оказалась фем с паучьими лапами, что вполне могла бы заинтересовать своим видом моего помощника.       — Здесь команды отдаю я.       А… Так это она, — я предпочел не давать шанса Вирго познакомиться с ней.       — Как приятно, что вы почтили нас своим присутствием, — я едва кивнул в знак приветствия, отнюдь не искреннего.       Моя ухмылка ей не понравилась.       — Ты не в том положении, чтобы так нагло обращаться ко мне, — во взгляде фем появилась взаимная неприязнь.       — Мы не в тех отношениях, чтобы обращаться ко мне на «ты».       Почему-то у присутствующих в этом зале есть проблемы с агрессией. Я не успел сказать и двух слов, как та приняла грозный вид, подобно жуку перед броском.       Оу, Вирго тоже так делает… — не время было умиляться своему помощнику.       Я застыл.       — Лучше вам этого не делать.       Я нервно сглотнул, а на губах вырисовалась ухмылка. Паук медленно обернулся назад. Леденящая искру оптика Опал в миг осадила еë пыл.       — На твоём месте, я лучше бы молчала, — глядя на неë сверху вниз, Опал оказывала невероятное давление. Каким-то чудом переместившись за спину офицера, фембот угрожающе нависала над ней. — Вежливо попрошу вас убрать оружие, — спокойный, но требовательный голос невольно заставил поежиться даже меня.              — Не устраивайте балаган перед Лордом Мегатроном. Не забывайте о том, где вы находитесь, — вперед всех выступил Дредвинг, что, по-видимому, пришел вместе с Опал.        Актёры, ей богу, — Опал умеет наводить страх. Казалось, я уже привык к еë махинациям, но в такие моменты она словно становилась совершенно другим ботом. Паучиха нехотя отступила, а я радовался, что не стал частью этого «балагана».       — Лейтенант, — офицер удостоился положенного приветствия от меня.       — Выдвигаемся, — но меня проигнорировали.       Преисполненный достоинством я спокойно пересёк земной мост, с каждым шагом чувствуя как усиливается дрожь в суставах. Лишь оказавшись на минуту наедине по ту сторону воронки я схватился за грудную, уперевшись в колени.       Слава Праймасу… — дрожь охватила корпус. Горло словно сжимали и не давали вздохнуть. — Было близко… — я не ожидал, что Арахнида решит попробовать атаковать. Она была близко… Еë дурная слава не обошла стороной даже древнего меня. Она вполне могла меня ранить.       Благо меня отрезвил свет. Яркий, чистый свет отражался от мокрого полотна, тянущийся повсюду, куда не упал бы взгляд. Вокруг царил холод и лед.        — Оу, вот ты где.       Голос Опал застал меня врасплох. Я не слышал ее приближения — слишком был поглощен изучением энергетических вихрей подо льдом, которые пробивались на поверхность тревожным голубым свечением. Я выпрямился, чувствуя, как по моему черному от копоти и выхлопов корпусу осыпаются кристаллы инея.       — Помылся бы, — бросила она, и в ее тоне не было прежней язвительности. Была усталая, деловая резкость. — Как черная дыра притягиваешь к себе внимание. Пойдем.       Она не смотрела на меня. Ее взгляд скользил по периметру, сканируя отряды вехиконов, вываливающихся из портала. Она была натянута, как тетива. И я чувствовал ту же напряженность в каждом своем суставе. Мы стояли не как напарники, а как два заложника одной ситуации, вынужденные играть в команду.       — Так они его обнаружили… — пробормотал я, глядя на разворачивающуюся операцию. Величественные, гигантские кристаллы энергона покоились подо льдом.       — Я не удивлена, — отозвалась Опал, все еще не глядя на меня. — Твоя же работа.       — Смешно, — выдохнул я с горечью, наблюдая, как шахтеры оцепляют зону.       Нашу немую тягостную паузу разрушил резкий, скрипучий голос.       — Ну и что вы стоите? Работа не ждет, голубки.       Арахнида. Я не обернулся. Ее тон, полный ядовитого превосходства, резал по нервам хуже, чем ледяной ветер.       — Факт нашего присутствия на вылазке не означает присутствия контроля, — ответил я, глядя прямо перед собой. Голос мой звучал холодно и ровно, как поверхность льда. — Роль офицера и наставника, я полагаю, не требует от меня объяснений?       Я знал, что командовать должна она. Это была ее проверка для нас и наша — для нее. Но я не собирался играть в покорного щенка.       — Надо же дать вам шанс блеснуть перед Лордом, — прошипела она, и за ее спиной заскрипело оборудование.       — Не вижу в этом необходимости, — я наконец повернул к ней голову, позволив губам растянуться в ледяной, дерзкой ухмылке. — Я и так с этим прекрасно справился. Один.       Ее лицо исказилось.       — Наглец.       — Ох, я всего лишь хотел подарить лорду шанс увидеть продуктивную работу под началом его верного офицера. Вы ведь так все понятно объясняете.       Я видел, как ее пальцы сжались. Я перешел черту. И, что удивительно, в этот миг меня это почти не волновало. Было даже… Приятно. Маленькая, никчемная месть.       — На пост дозорных. Быстро.       Я кивнул, изображая покорность, в которой не было ни капли уважения, и направился к возвышенности.       Опал нагнала меня через несколько шагов. Ее шаги были жесткими, сердитыми.       — Когда ты в последний раз вообще нормально говорил с другими ботами? — выпалила она сквозь стиснутые денты. — Тебе обязательно было плеваться ядом?       Напряжение, копившееся с момента нашего «воссоединения», прорвалось наружу.       — Ты первая затеяла эту игру! — огрызнулся я, не сбавляя шага.       — Я думала, ты приспособишься! Мы же обсуждали это!       — Я думал, это останется бредовой фантазией! — я резко остановился и развернулся к ней, не в силах сдержаться. — Кто же знал, что ты так и норовишь оказаться в объятьях Колодца Всеискр?!       Я вовремя заметил двух вехиконов, приближающихся по флангу. Наблюдатели. Я резко замолчал, сглотнув гнев, и снова принялся сканировать горизонт, делая вид, что мы просто обсуждаем тактику.       — Я такого не говорила, — прошептала Опал, опустив взгляд и тоже имитируя деятельность. Ее голос звучал обиженно, по-детски. — После приземления ты сам не свой.       — Я бы посмотрел на тебя, — прошипел я в ответ, не глядя на нее, — как ты очнешься с головной болью длиною в пятьдесят лет.       — Мы столько проспали? И что? — она фыркнула, закатив оптику.       — Что? Беспокоиться не о чем. И не о ком. Судну не выжить, когда параллельные цепи взрываются изнутри.       — Так значит, ты не всегда лажаешь, — бросила она, и в этих словах была не насмешка, а что-то вроде усталого признания.       — А ты не всегда блещешь процессором, — рявкнул я и, не сдержавшись, шлепнул ее по затылку. Не сильно. Но достаточно, чтобы вывести из равновесия.       — Ай! Что за намеки?! — она присела, схватившись за голову. Ее чувствительные аудио-рецепторы, должно быть, взвыли от резкого звука.       — Это прямой текст! Ты должна была слушать меня тогда!       — Твой храп в капсуле? О да, конечно, очень умно, — прошипела она, поднимаясь.       — Я понимаю отсутствие процессора у тебя, но второй комплект должен же был работать! — ткнув пальцем ей в спину, я почувствовал ответную вибрацию. — Блуд, ты ответственный за нее! Почему из нас двоих только я должен работать! — я настойчиво стучал по округлой детали на спине фембот, где, предположительно, должна была находиться голова существа.       — Он работал!       Я не стал отвечать. Вместо этого я наклонился, взял пригоршню снега и с силой принялся тереть им свое лицо, сдирая слой старой гари и грязи. Холод был резким, почти обжигающим. Но это было лучше, чем смотреть на нее. Это отрезвляло.       — Тц… Что, умываешься, мартышка? — она отвернулась, понизив голос до едва слышного шепота. — Раз уж у нас сеанс терапии… Я сейчас играю роль «наемника». Ты меня нанял…       — Что, прости? — я замер с комком снега у виска, скривившись от нелепость услышанного. — Ты? Наемник? С такими… Габаритами?       Я швырнул в нее снежком, не целясь. Он разбился о ее плечо. Мне казалось, у нее после стазиса что-то пошло не так с логическими цепями.       — Опал, — сказал я, отряхивая грудь, — у тебя каблук маловат, чтобы так играть. Ты выглядишь как юнга, которого привели на учения и который вот-вот расплачется. Не знаю, что ты им наговорила, но ты явно поторопилась.       — В уверенности твоей адекватности я уже сомневаюсь, — парировала она, бросая взгляд на Арахниду. — Что будем делать с хранилищем?       Вот он — главный вопрос. Тот, что висел между нами с момента нашего прибытия.       — Ничего, — ответил я устало. — Они уже нашли его. Просто делай свою работу.       Я поймал взгляд одного из вехиконов-наблюдателей и жестом подозвал его. Тот нерешительно приблизился.       — Да, сэр?       — Не стоит, — я покачал головой, игнорируя его смущение. Спокойно, четко, я отдал ему инструкции для шахтеров, указав на слабые точки в ледовом панцире — те самые, что я помнил по старой картине из прошлого. Он кивнул и поспешил прочь.       Опал тем временем нервно поглядывала по сторонам, ее антенны были напряжены. Я видел, как она слегка поеживается. Холод, который мне был нипочем, начинал добираться и до нее.       Работа шла. Шахтеры сменяли друг друга, их системы боролись с обледенением. Арахнида бросала на нас колкие взгляды, явно ожидая, что мы вот-вот побежим греться. Меня же радовал сам факт того, что в основном работу выполнял Дредвинг.       — Синвейв, — вдруг тихо, но резко сказала Опал. — Передай сигнал о переходе в полную боевую готовность.       Я уставился на нее.       — В смысле? Ты что-то услышала? — мой взгляд упал на ее антенны. — Почему молчала?       — Желаю, чтобы твой бампер подгорел, — выругалась она. — Да потому что ты ударил меня по голове! Я слышала шаги раньше, на отдалении. А теперь слышу хруст. Много хруста. И он приближается.       Ледяной ветер внезапно показался еще холоднее. Мой взгляд метнулся к горизонту, где белизна снега сливалась с серым небом. Тишина вокруг была обманчивой. И в этой тишине я вдруг тоже уловил едва различимый, нарастающий гул. Звук машин.       Которых здесь быть не должно.       POV Автор       Ледяная тишина поля была внезапно разорвана. Не предупредительным гулом, а сразу грохотом развороченного льда и рёвом двигателей. Из-за гряды ледяных торосов, скрытые до этого белым маревом, вырвались фигуры, которые Синвейв не надеялся больше увидеть.       Автоботы.       Слово пронеслось в его процессоре ледяным звоном.       Балкхед. Юркий Бамблби. Арси. И он… Оптимус Прайм. Его сине-красный корпус, величественный и неумолимый, казался иконой в этом ледяном аду, к которой Синвейв не хотел возносить взгляд.       — Внимание! Боевая тревога! Цель — защита груза! — крикнула Опал, её голос, резкий и командный, вырвал Синвейва из оцепенения. Но его собственные системы будто зависли. Он видел, как вехиконы подняли оружие, как Арахнида с шипением развернула свои лапы, но всё это было словно через толстое, звуконепроницаемое стекло. Его мир сузился до одной фигуры.       — Беда, не зевай! — Опал ринулась вперед, предостерегая напарника.       Битва вспыхнула мгновенно, хаотично.       Арахнида, увидев свою излюбленную знакомую, с визгом ярости бросилась на Арси. Две феммы, ядовитые на язык, сплелись в смертельном танце, отскакивая от друг друга с металлическим скрежетом.       — Балкхед, твой выход! — прогремел голос Прайма, и зелёный гигант, раскатисто хохоча, ринулся вперёд, сметая баррикаду из ящиков.       Опал встретила его. Не в лоб — она была слишком мала для этого, — а с разбега, использовав крылья для резкого манёвра, и вонзила клинок в сочленение его плеча. Балкхед зарычал от боли и ярости, но она уже отскочила, уворачиваясь от его сокрушительного удара кулаком.       — Оптимус! — рев Дредвинга развергся по белой пустыне, как и его шквал огня на врага.       — Солдаты, прикрывайте шахтеров! Огненное подавление! — скомандовал Синвейв, наконец заставив свой голосовой модуль работать. Его голос прозвучал ровно, холодно, по уставу. Вехиконы тут же перенесли шквал огня на Бамблби и Прайма, заставив искать укрытия за обломками. Синвейв же, действуя на автопилоте, помогал шахтёрам грузить последние кристаллы в тележку, ведущую к мерцающей воронке земного моста. Его действия были точны, выверены, но взгляд — пуст.       До тех пор, пока он не увидел.       Балкхед, разозлённый неуловимостью Опал, изменил тактику. Вместе с Бамблби, вынырнувшим с фланга, они зажали её. Ударом кулака по льду Балкхед создал разлом, сбивший Опал с серво, и Бамблби тут же ринулся вперёд, чтобы добить.       В тот миг что-то внутри Синвейва щёлкнуло. Автопилот отключился. Холод сменился белой, чистой яростью.       — Отступить! — проревел он не своим голосом и, отшвырнув в сторону ящик с энергоном, рванул с места.       Он побежал к Опал. Он понесся, активируя оружие. Но он не успел.       Оптимус Прайм налетел на него с силой тягача. Удар был слепой, яростный, лишённый всякой техники. Он врезался в Синвейва, обхватив его, и их сцепившиеся тела, словно метеор, отлетели прочь от основного побоища, взрывая снежные сугробы.       — Сив-! Беда! — крикнула ему вслед Опал, но ей было не до него. Выбравшись из-под Бамблби, она снова обратила весь свой гнев на Балкхеда. Теперь, когда никто не отвлекал, она стала смертоносной бурей. Она использовала его массу против него, уворачивалась, провоцировала на неосторожные удары и наносила быстрые, точные атаки по слабым точкам. Её клинки оставляли на его зелёной броне глубокие, дымящиеся царапины.       — Пора заканчивать! — крикнула она, видя, что вехиконы уже почти все прошли через мост. — Рудокопы, последняя партия! Все отступаем! Сив, держись, я… — она обернулась, чтобы найти его.       Но Бамблби ударом отбросил её подальше от Балкхеда.       — В сторону! — Дредвинг прикрыл Опал собой, вынудив автоботов прятаться от шквала выстрелов.       Тем временем, в стороне, Синвейв и Оптимус поднялись.       — Твоя тактика отчаянна и неэффективна, — спокойно сказал он, парируя очередной дикий удар Синвейва. — Ты удерживаешь меня, но не атакуешь по-настоящему. Почему?       — Заткнись! — рявкнул Синвейв, нанося удар, который Прайм легко отвел. Он и правда не атаковал всерьёз. Он просто не мог. Его что-то удерживало.       Но Оптимус не колебался. Он атаками вынуждал его отступать все дальше с каждым шагом и нанесенным ударом. Но Прайм видел, что тот намеренно отгораживал его от фем наверху.       — Отступаем! — Дредвинг отдал приказ.       — Беда, к мосту!!! — крик Опал прозвучал как удар током.       Синвейв отшатнулся от Прайма в торс, увидев, как последние десептиконы ныряют в мерцающую воронку. Лёд под ним был изуродован, кругом валялись обломки. Прайм не преследовал его, лишь стоял, наблюдая.       Пора. Беги. Сейчас.       Он рванул к спасительному порталу. Его искра бешено колотилось, смесь адреналина, стыда и дикого облегчения заполняла его. Он почти сделал это. Почти…       У самого края воронки, на пороге спасения, его ждала Арахнида. Она стояла, контролируя проход к порталу. На её лице была широкая, ядовитая ухмылка. В её глазах светилось чистое, немотивированное злорадство.       — Молодец, новичок, — прошипела она.       И в тот миг, когда он был беззащитен, целиком сосредоточен на прыжке в мост, она двинулась. Быстро, как охотник. Её паучья конечность, как острый клинок, с глухим, влажным звуком пронзил боковую пластину его торса, вонзившись глубоко в проводку и системы.       Синвейв ахнул, больше от шока, чем от боли. Его оптика расширилась, отражая её искажённое лицо.       — Последний герой всегда остается на поле боя, — тихо прошипела Арахнида, выдернула клинок и, не оглядываясь, шагнула в воронку. Портал сжался сразу за ней, оборвав связь с Немезидой.       Синвейв рухнул на колени, хватая ртом воздух, которого не хватало. Из раны хлестала голубая кровь, окрашивая снег в ядовито-голубой цвет. Перед оптикой поплыли круги. Он услышал тяжелые шаги. Не один набор.       Подняв голову, он увидел их. Оптимус Прайм стоял впереди, смотря на него без ненависти, но с непроницаемой серьезностью. За ним, подойдя, стояли Балкхед, Бамблби и Арси. Они окружали его. Брошенного. Проигравшего.       Воронка земного моста погасла окончательно, оставив лишь холодный, чистый звук арктического ветра. И тишину, которую нарушал только хриплый звук его собственной повреждённой системы вентиляции.       Оптимус сделал шаг вперёд.       — Теперь, — сказал он, и его голос в этой тишине звучал как приговор, — поговорим.