Ритм

      После того казуса в первый учебный день Антон стал более внимательным, но если это и было больше похоже на начальную стадию паранойи, то он оправдывал себя тем, что в академии абсолютно каждый, ну или почти каждый, так относится к Арсению Сергеевичу. Шастун часто ловил себя на измене, замечая, что он идёт слишком близко к стене или нервно оглядывается. Ему казалось, что вот-вот его вновь схватят крепкие пальцы. Но в общих чертах первая неделя прошла обыденно, а первые занятия были вводными, так как добавлялись и убирались некоторые профильные предметы. Антон тяжело возвращался в темп учёбы, пил много кофе и мало спал, так как попутно с основными предметами приходилось учить новую партию, где он был единственным, то есть ведущим барабанщиком оркестра. Это было почётно, но чертовски сложно. Сначала он недоумевал, как умудрялся скучать по занятиям и успевать делать так много работы за короткие сроки, но на второй неделе, получив ключ от своей родной каморки, он и вовсе забыл, что такое приходить иногда домой, высыпаться в кровати и есть что-то кроме вредной пищи. Но такая жизнь приходилась по вкусу, отвлекая от более насущных проблем, постоянно маячащих на горизонте. Сегодня, в четверг, он решил в первые за этот учебный год остаться в академии на ночь, как делал это предыдущие два года. Антон бегло посмотрел на часы «22:12» гласил циферблат. «Как, однако, быстро летит время», — подумал он, в очередной раз поправляя мокрые от пота браслеты. «Ещё раз», — тяжело вздохнул он и вновь вернулся за ударную установку. «Партия №6» аккуратным почерком было выведено на листе с табулатурой, лежащем на специальной подставке перед Антоном. Он быстро набирал темп, активно шевелясь, перемещая руки с космической скоростью, отсчитывая такт ногой, следя за палочками, то и дело быстрым и отточенным движением останавливая звон тарелок. Иногда он отвлечённо думал о том, что подобные занятия лучше любого спорт зала. Хоть он не был на массе, но мышечная ткань всё же преобладала, особенно на жилистых руках и спине. За годы упорной игры он неплохо накачал мускулатуру, оставаясь при этом таким же худым, как и раньше. Дверь приоткрылась, но Антон был слишком увлечён, чтобы следить ещё и за обстановкой вокруг. У него не всегда выходило следить за собственными мыслями, что уж там об окружающем. Вошедший мужчина облокотился на порог, скрещивая руки на груди. Его крепкие плечи плотно обтягивала ткань тёмно-синего пиджака. Когда Антон всё-таки сбился и прервался, отрывая наконец взгляд от барабанной установки, его в очередной раз за последнюю неделю чуть ли не хватил инфаркт. Мало того, что освещение было, мягко говоря, скудным, ограничиваясь лишь настенной лампой за Антоном, а коридор и вовсе не был освещён, так ещё и силуэт мужчины, так предательски расплывавшийся из-за капелек пота, периодически скатывающихся на глаза, казался очень знакомым и, более того, угрожающим. Антон чувствовал это из его позы. Он протер глаза краем своей растянутой белой футболки и опешил ещё больше, но не издал ни звука. — Играй, — скомандовал Арсений Сергеевич, ухмыляясь уголками рта. Антон буквально схватился за палочки, «Раз, два, три», — шептал он сам себе, отстукивая начальный ритм. Он играл уверенно, без промахов и в правильном темпе, он чувствовал это. Арсений Сергеевич хищно улыбнулся, видя в очередной раз, как ради него готовы разбиться в кровь. Он приметил браслеты и кольца, мелькающие и замирающие на мгновение, давая себя рассмотреть. «Будет чем занять этого юнца», — подумал он про себя и, поняв сразу, что из этого студента выйдет очередная послушная марионетка, удалился так же молча и незаметно, как и вошёл. Антон, закончивший короткую партию, за которой у него уже не оставалась времени на вдох, с надеждой посмотрел на то место, где до этого стоял мужчина: — Да ну нет! — возмутился юноша, не увидев там Арсений Сергеевича, очень расстроился, а после и вовсе разозлился. Он с силой кинул палочки об стену. Те с характерным звоном упали на злосчастное кресло. — Идиот, — тихо прошептал Арсений Сергеевич за дверью каморки, удаляясь прочь.

***

      8:30. Антон опять уснул на раскладном кресле, но иначе поступить было никак. Он болезненно потянулся, вытягивая затёкшие за ночь конечности. Спина жутко болела, особенно плечи, но он не мог позволить себе ходить на массаж или хотя бы не так часто отсыпаться на этом треклятом кресле. Когда он окончательно проснулся возникла острая необходимость в подкреплении. Выйдя с чашкой из своей комнатушки, он направился к кулеру, который так же мог и кипятить воду. Два пакетика кофе «3в1», много кипятка, чуть-чуть холодной воды, и завтрак готов. Вчерашний инцидент мерзким осадком не давал расслабиться. Выпив кофе он полез в небольшую тумбу возле кресла за зубной щёткой и пастой, предусмотрительно хранившимися здесь с прошлого года. — Ну и видок у тебя, — произнёс он вслух, видя отражение в зеркале. Красные подглазники особенно выделялись на бледной коже, обрамляя зелёные глаза. Умывшись он отправился обратно в каморку, собирать рюкзак, переодеваться и отправляться на первую пару. Сегодня по расписанию была очередная репетиция с небольшим оркестром, состоящим из 10 человек. Антон любил эти занятия, ему нравилось то помещение, в котором всё происходило. Так же как и в актовом зале, его украшали большие окна, расположенные прямо за скамьями для играющих на больших инструментах. Он часто позволял себе любоваться видами на огненные верхушки деревьев. Но в этот раз его ожидал сюрприз. Придя, Антон заметил за установкой незнакомого ему молодого человека, который больше был похож на типичного игрока футбольной команды, нежели на ученика музыкальной академии. «Надеюсь, всё не так плохо, как выглядит», — подумал он, но был прерван окликом учителя: — Это Саша, — сказал Павел Александрович, — Теперь вы будете играть по очереди, а после мы выберем лучшего. Антон нахмурился, но говорить ничего не стал. Молча прошёл к установке и сел на рядом стоящий стул. — Собрались, и на счёт три! — скомандовал учитель, а студенты дружно взялись за свои инструменты. Играл Саша отвратительно, как думал Антон. Он слышал, как тот промахивается, но, казалось, что больше никто не собирается обращать на такой факт внимания, поэтому лицо Антона приобрело ещё более серьёзный и обиженный вид. Он никогда не умел скрывать своих эмоций. Как и минувшей ночью, в класс тихо прошёл мужчина, останавливаясь за дирижирующим учителем. Антон, единственный не увлечённый в эту минуту игрой, намертво замер, в упор смотря на Арсения Сергеевича. — Стоп! — скомандовал тот, и все дружно затихли, сначала удивлённо смотря на мужчину, а после утыкая взгляды в пол. — Что-то случилось? — спросил Павел Александрович, пожимая руку второму учителю. — Пусть играет барабанщик. Я ищу нового и, думаю, это лучшее время для импровизированного кастинга, — Арсений Сергеевич широко улыбнулся, не теряя при этом строгости лица. — Ну, чего ждёшь? Играй! — прикрикнул он. Саша неловко начал, чуть не роняя палочки от волнения. Антона же разъедала обида. «Но здесь должен был сидеть я», — раздосадованно думал он. — Стоп! Пусть садится второй, — остановив барабанщика, Арсений Сергеевич кивком указал на Антона, — Ну, быстро! Что вы такие тугие, — нервно проговорил он. Антон, не веря в происходящее, обменялся взглядами с Сашей, который непонимающе протягивал палочки. Шастун ловко сел и незамедлительно начал свою самую отработанную партию, играя по памяти. По истечению чуть более двадцати секунд Арсений Сергеевич остановил и его: — Понятно, — однотонно бросил он, — Завтра в 10 в аудитории 307. — Спасибо большое! — обрадовался Саша, но был незамедлительно прерван. — Да не ты, а тот, что за ударной,— Арсений Сергеевич ещё раз оглядел класс, кивнул Павлу Александровичу и поспешно удалился. Антон по идиотски улыбался, а все остальные смотрели чуть ли не с презрением, завидуя такой участи. — Саша, на место, — только лишь произнёс учитель, но Антону больше не было обидно, в фантазиях он больше не был в этом классе, терпя тяжёлые взгляды. «Завтра в 10», — с надеждой думал он.