Ритм

      Как ни странно, но ночи в больнице проходили на удивление спокойно. Антон быстро засыпал, чего не мог позволить себе дома. Точнее, он хотел, но в своей кровати засыпалось тяжело, с лишними мыслями, раздумьями и планами на оставшуюся жизнь. А если ещё точнее, то он невольно улетал в мысли о прошлом, а потом ловил себя со словами: «Стоп, я просто хочу расслабиться и уснуть». Но на больничной койке происходило непонятное для него явление. Как только становилось совсем темно, и свет в коридоре почти полностью гасили, Антон проваливался в сон, не прилагая никак усилий. Но в эту ночь что-то пошло не по плану. Возможно, сказывалось улучшение самочувствия или снижение дозы лекарств. Антон не смог заснуть. Проворочавшись в поисках удобного положения около получаса, он не выдержал и встал с кровати. Вспомнив, что накануне ему удалось стрельнуть пару сигарет и полу-пустой коробок спичек у какого-то дедушки, курившего в душевой, Антон быстро схватил лежащую на стуле кофту и проверил карманы на их содержимое. Не приснилось. Сигареты и помятый коробок действительно мирно дожидались своего часа в кармане. Антон осторожно выглядывал из своей палаты, дожидаясь, пока медсестра уйдет по своим делам. И, когда тучная женщина наконец-то покинула свой пост, Антон перебежками добрался до душевой. Отведённая для ванной комната была неприлично огромной. Всё её пространство занимала лишь одна небольшая ванная, душевая кабина со шторкой и инвалидное кресло. Антон решил не включать свет вовсе, чтобы не привлекать лишнего внимания. Окна здесь были под стать самому помещению — большими и пустыми, без штор или, хотя бы, занавесок. Выходили они на небольшой лес и участок дороги. Уличные фонари едва освещали большую душевую, но этого Антону хватало, чтобы более менее чётко видеть очертания предметов. — Чёрт! — воскликнул он, доставая сигареты и обнаруживая, что одна из них безнадежно сломана. Но к счастью их было три, так что не всё было потеряно. Антон сел на подоконник спиной к окну и поежился от задувающего в щели окон ветра. Спичка зажглась с характерным звуком. Антон прикурил и затянулся, чувствуя, какая же противная на вкус после четырёхдневного перерыва сигарета. Дверь скрипнула. Антон вздрогнул, ранняя спички на пол. — Не бойся, я тоже покурить, — произнес таинственный тёмный силуэт. Антон лишь угукнул в ответ, поднимая спички и приходя в себя. Таинственным силуэтом оказался молодой парень лет девятнадцати от силы, со светлыми кудрявыми волосами и такими яркими глазами, что казалось, будто они светятся в темноте. Парень присел рядом, жестом прося подкурить. Антон не растерялся и выручил юношу. Оба сидели молча, пока пришедший не решился прервать неловкую паузу: — Я Артём, — юноша протянул руку для рукопожатия. — Антон, — сухо ответил Шастун, пожимая руку в ответ. Он чувствовал что-то странное в голосе парня, словно тот был очень зол или вот-вот разревётся. — Всё нормально? — из вежливости спросил Антон. Силуэт юноши сжался. — Меня парень бросил, — грустно прошептал Артём. — О-у, — только лишь выдавил из себя Антон. Он, наверное, впервые в жизни встречал гея. Хотя ему всегда и было интересно, как они выглядят в повседневном мире, как ведут себя, этот парень всё равно смог удивить. Антон на миг представил белокурого юношу с каким-нибудь мужчиной и мгновенно поморщился, словно вообразил не людей, а кислый-кислый лимон. — Ты гомофоб, да? — Артём всё это время смотрел на сменяющиеся гримасы Антона. — Нет, что ты, просто это, я впервые, ну, гея вижу в живую, наверное, — Антон нервно оправдывался, пытаясь подобрать верные слова. Его шаблон мира всё ещё склеивался по кусочкам обратно. — Знаешь, у нас вроде так хорошо всё было, а сегодня раз и всё, — Артём сжал свободный кулак. — А у тебя был кто-нибудь? — он вопросительно посмотрел на Антона, поворачиваясь к нему. Так как подоконник не был особо большим, два молодых человека сидели рядом, почти соприкасаясь друг с другом. Поэтому Антон чувствовал каждое движение своего соседа. — В смысле? Из парней точно не было, — Антон посмотрел в ответ. — А, ну ладно, — Артём непонятно откуда вытащил бутылку с алкоголем, с небольшими усилиями откупорил крышку и хорошо отпил, и только после протянул бутылку Антону, на что тот отрицательно покачал головой. — Мы ведь в больнице, нам нельзя пить.. Антибиотики там, и всё такое. — Да ладно тебе, всё нормально, я ведь пью, — юноша опять протянул бутылку. Антон, колеблясь, взял и приложился губами к горлышку: — Это что, виски.. или коньяк? — зашипел Антон, не ожидая такого сильного жжения. — Ну да, — Артём ухмыльнулся. Ещё через пару глотков Антон почувствовал подступающее опьянение. Приятное тепло и тяжесть разливались по конечностям. Молодые люди нашли общий язык и разговорились. Речь шла ни о чём и обо всём сразу. В течении часа двое молодых людей употребляли содержимое бутылки и периодически замолкали, прислушиваясь, не идёт ли кто проверить душевую. — Тсс! — прикладывая палец ко рту Антона, прошептал Артём. Нас же услышат! Антон глупо улыбнулся и стал говорить тише. — А ты очень даже ничего, — Артём не отводил взгляда от лица, он неприлично разглядывал Антона, который сразу же залился краской. — Ты тоже хороший, правда, но я не.. не из этих я, — Антон запинался и говорил невнятно, но тут уже сказывалось и действие крепкого алкоголя. Время перевалило уже за второй час ночи. Двое юношей сидели в полной тишине и почти полной темноте. Причудливые тени, создаваемые деревьями за окнами, переливались на стенах. Изредка на большой скорости по трассе проносились машины, и в такие моменты оба молодых человека вздрагивали, а потом дружно смеялись. Но теперь даже сорокаградусный высококлассный алкоголь не спасал от неловкого молчания. — Все так говорят, — с лица Артёма не слезала улыбка, что казалось странным при его печальных обстоятельствах. — Что ты имеешь ввиду? — Антона начал напрягать разговор. В ответ Артём провел рукой по ноге рядом сидящего Антона, нагло спускаясь на внутреннюю сторону бедра. — Эй, полегче! Ты куда лезешь! — намного громче, чем стоило бы, прокричал Антон, отталкивая руку нового знакомого и слезая с подоконника. В последний раз он ошарашенно взглянул на Артёма и вывалился прочь. Он еле сумел найти свою палату, так как был чертовски пьян и немного напуган. Как же он был рад тому, что в палату до сих пор кроме него никого не положили. В пьяном угаре он плюхнулся на кровать, кое-как скидывая тапки. До семи утра его никто не будил, но спал в эту ночь Антон беспокойно. Когда медсестра принесла градусник, он попытался скрыть следы выпитого ночью алкоголя. Естественно, вышло это плохо, но медсестра молча удалилась, и Антон резко сел на кровати. Он был приятно удивлен, когда обнаружил что со вчера у него ещё осталась вода, и не придется идти в столовую. Странно, но особо плохо ему не было, разве что сухость и остатки беспокойных снов.  — Да-а, правду о дорогом алкоголе говорили, значит, — с облегчением в слух подумал он. На самом деле Антон не имел возможности и желания выпивать часто, но этот случай был из ряда вон выходящий. Опустошив чуть ли не половину литровой бутылки с водой, он вспомнил, что должен был держать градусник всё это время, чего он, собственно, не делал. Вставив градусник, Антон прилёг обратно. Во рту стоял мерзкий горько-кислый привкус. «Эту проблему мы решим чуть позже», — пронеслось в его голове. Казалось, каждая секунда до прихода медсестры тянулась целую вечность. Антон гипнотизировал настенные часы, висящие над дверью в палату, и не заметил, как опять начал проваливаться в сон. — Шастун! Проснетесь! — тормошила молодого человека пришедшая медсестра, но он лишь беспокойно отнекивался. Ему снилась академия. Чёрный огромный зал, по-середине которого стоял массивный стол. Резко включается свет ослепительных прожекторов, направленных прямо на Антона. На стол обрушиваются тяжёлые руки Арсения Сергеевича, Антон не видит лица, но чувствует, что это именно его учитель. — Подъём, голубая армия! — заорал Арсений Сергеевич, и Антон мгновенно проснулся. Он неловко потёр лицо и кое-как подал будившей его медсестре градусник. Женщина недовольно фыркнула и ушла. Антон подумал, что он мог сказать что-нибудь во сне, как это часто у него бывает, но теперь он никогда не узнает. Поэтому он залез под белое больничное одеяло с головой, оставляя снаружи лишь нос, и провалился в глубокий сон. Вечером ему сообщили, что завтра к двенадцати часам дня он может подходить за больничным листом и выпиской из больницы. Антон облегчённо выдохнул, радуясь тому, что не придётся больше сидеть в скучной больнице, ведь его здоровье почти пришло в норму, и, самое главное, что ему не придётся встречаться с полуночным Артёмом, с которым у них было такое неловкое прощание. День тянулся беспощадно долго, спать не хотелось и никаких процедур не намечалось. Поэтому Антон слонялся по больнице в свой последний день. К двенадцати часам следующего дня он уже полностью экипирован и готов немедленно отправляться домой. — Бля, — громко констатирует он, замечая, что вышел из палаты без одного важного пакета с документами. — Молодой человек, постыдились бы! — говорит на прощанье медсестра. Выписка длится ещё почти час. Сначала одни документы, потом другие, потом третьи. Забирая верхнюю одежду, Антон чувствует неподдельное счастье. — Свобода, — тихо шепчет Шастун, выходя на улицу. Как оказалось, за эту неделю заметно похолодало. Он боялся заболеть снова, поэтому быстро добрался до остановки: до дома можно было доехать на маршрутке примерно за двадцать минут. Но к его огорчению нужная маршрутка отъезжает от остановки в тот момент, когда он почти доходит до неё. Теперь придётся стоять ещё минут пятнадцать, дожидаясь следующей. Около остановки паркуется чёрный автомобиль, водитель которого упорно сигналит несколько раз. Антон оглядывается по сторонам, понимает, что кроме него здесь никого нет, и вопросительно смотрит на автомобиль. Как раз в этот момент пассажирская дверь машины открывается, и оттуда его зовёт Павел Александрович: — Шастун, залезай! — громко произносит мужчина. — Не тормози, ну, холодно же! — учитель сидит в одной лишь белой рубашке. Антон торопливо и неуклюже забирается в автомобиль. На водительском месте сидит ещё один мужчина.  — Здравствуйте, Арсений Сергеевич, — лепечет Антон. Павел Александрович что-то говорит, но Антон не слушает. Он ловит насмешливый взгляд Арсения Сергеевича в зеркале заднего вида и совсем теряется. Едут они быстро, минут за десять укладывается их маршрут до дома Антона.  — Спасибо, высадите меня на углу у вон того магазина? — Антон показывает рукой, стараясь выглядеть и звучать как можно более уверенно.  — Погоди ты! Завтра на учёбу? — спрашивает Павел Александрович.  — Да, — тихо отвечает Антон. Ему кажется, что Арсений Сергеевич постоянно наблюдает через то самое зеркало. Поэтому он чуть ли не выпадает из машины, когда та наконец-то останавливается, чтобы его высадить.  — Осторожнее, Антош, — слышит он в след из уст Арсения Сергеевича. Торопливо прощается и бежит домой.

***

— Почему я так боюсь его теперь? — произносит Антон, входя домой. Родители были на работе. Он позволил себе отдышаться, скидывая пальто прямо на пол и садясь рядом. — Ну почему я так его боюсь? — опять произносит он, зарываясь руками в волосы.