The Naked Chef

— Лестрейд, помолчите, вы мешаете мне думать. Инспектор замер в дверном проходе, не решаясь шагнуть за порог. Он мчался с другого конца города, чтобы попросить детектива о помощи. Произошло убийство, которое оставалось за завесой тайны, которую мог приоткрыть только Шерлок Холмс. Мужчина предполагал, что решение этой загадки окажется в итоге совершенно простым, и он сам будет ещё удивляться, как это он, такой вот старший инспектор, не смог увидеть таких очевидных вещей. Ещё его, несомненно, будет упрекать в этом Холмс, да и весь Скотланд-Ярд детектив пошлет в одно направление. Но сейчас Грегори Лестрейду нужна была помощь, и он был готов потерпеть выкрутасы кудрявого детективного чуда взамен на ответы. Опершись о дверной косяк, инспектор оглядел Шерлока, который подобно гордому орлу восседал на спинке кресла. Если память мужчине не изменяла, детектив не был занят никаким делом, и подобного погружения в собственные пучины сознания можно было бы и избежать, особенно, когда сам старший инспектор приходит к тебе из Скотланд-Ярда и предлагает дело на блюдечке. Возможно, не такое захватывающее, как хотел бы Холмс, но все-таки дело. — Шерлок… — Иди, поешь оладий, — отмахнулся детектив, не открывая глаз. Лестрейду стоило бы возмутиться таким обращением, но от подобного предложения, даже в такой грубой форме, он не смог отказаться. Еда никоим образом не желала попадаться инспектору даже на глаза: его резко вызвали с утра на работу, где Грег позволил себе лишь стаканчик отвратительного автоматного кофе, дальше по программе мужчину ожидало место преступления, а оттуда он уже и отправился на Бейкер-стрит. На кухонном столе лежала аккуратная и симпатичная стопка оладий, политых медом и посыпанных ягодами. Они так ровно и симметрично лежали, что Лестрейд было подумал, что это Шерлок со своими замашками педанта ровнял края дисков из теста, а потом по линейке раскладывал ягодки малины, но тут же отмел эту мысль, как глупую и безумную. Шерлок Холмс готовит? Просто невообразимо. Обычно едой занималась миссис Хадсон, так что Лестрейд даже не подозревал, что перед ним на столе стоит самая настоящая подделка высокого качества. Но он понял это, как только откусил немаленький кусочек от испеченного теста. Так жестоко ещё Судьба не шутила над Грегори Лестрейдом. — Шерлок, твою мать, ты что, это приготовил?! — отплевываясь, заговорил инспектор. Ему нужна была вода, срочно. — Идеально подобранные пропорции ингредиентов, консистенция соответствовала стандарту, время — секунда в секунду, я даже точно скопировал движения переворачивания теста на сковороде из ютюба, — появился в кухне Холмс и начал задумчиво бормотать. — Зачем это тебе вообще нужно было? — спросил недоверчиво инспектор, жадно заглатывая воду. — Потом я все аккуратно сложил, сделал точь-в-точь как на картинке, да это сама чертова картина! — как ни в чем не бывало продолжал Шерлок, касаясь губ сложенными пальцами. — Всё было идеально! Но в итоге вкус получился отвратительный. — Почему?! Шерлок требовательно вглядывался в Грега, но, кажется, вспомнив, кто именно перед ним стоит, страдальчески вздохнул и отправился обратно в гостиную. — Кхм, да ладно тебе, Шерлок, с кем не бывает, — начал Лестрейд, стараясь хоть как-то успокоить детектива, ведь тот был сильно расстроен своей неудачей. А неудачи, как знал Грег, детектив терпеть не мог. На такую заботу Холмс только вновь отмахнулся и уселся в кресло, нервно стуча пальцами по подлокотникам. — Нужно повторить ещё раз… Инспектор растерянно почесал затылок, явно не понимая, что происходит и что ему следует делать в подобной ситуации. Он вообще был во всем не уверен, что касалось этого человека. — А сегодня мы порадуем детей особой шоколадной пиццей. Лестрейд даже с самого начала не заметил, что телевизор в комнате Холмса был включен, а теперь увидев, что именно там идет, вспомнил цель своего нахождения здесь. — Шерлок, давай ты потом займешься своими странными, я Богом клянусь, экспериментами, потому что ты и готовка — вообще несовместимы в моей голове, но сейчас я приехал к тебе по делу. Произошло убийство. — Опять что-нибудь легкое, нужные улики, наверняка, у вас находятся прямо под носом, а вы все не можете заставить свои мозги работать, — с гримасой отвращения ко всему человечеству проговорил Шерлок. Именно из-за такого выражения лица детектива, тому хотелось очень сильно врезать. Инспектор уже давным-давно научился бороться с подобным чувством, но оно все-таки полностью не улетучилось из сознания, а надоедливо кружило, призывая заехать кулаком в детективный нос. И мужчина не сомневался в том, что не он один боролся с этим желанием. Чего скрывать, чуть ли не половина Лондона мечтала о том, чтобы стереть гримасу презрения с лица Шерлока Холмса крепким ударом. — Убили Генри Найта, ведущего с канала «Со вкусом» и… — Тело нашли в съемочном павильоне? — Да. — И ты хотел, чтобы я осмотрел тело и место преступления? — И нашел убийцу, конечно же. — Хорошо. Расскажешь подробности в такси. Инспектор с некоторым сомнением посматривал на суетившегося Холмса, который принялся быстро натягивать на себя пиджак. Было все-таки странно, что детектив так резко поменял свою точку зрения, а, тем более, что он принялся быстро поправлять одежду у зеркала и даже постарался пригладить растрепанные кудри. У Грега сложилось такое впечатление, будто они собирались на двойное свидание, а не на место преступления. — Вперед, — скомандовал Шерлок, уже полностью при параде, и, как обычно, не дожидаясь Лестрейда, отправился на выход. Инспектор, в свою очередь, посчитал более корректным умолчать о своих наблюдениях и пойти за детективом следом. В любом случае, он узнает все уже в съемочном павильоне кулинарного канала. Генри Найт, сорок два года, участвовал в программе «Поедем поедим», и, что прямо следует из названия этой передачи, мужчина путешествовал по разным странам и городам и занимался дегустированием различной пищи, рассказывая зрителям о своих ощущениях и вообще, что именно он ест. По мнению Шерлока, подобные программы были самыми бессмысленными. Вся их суть заключалась в том, что ведущие катались по миру и, как ни странно, ели. Они предпочитали употребление созиданию, что обесценивало программу в глазах детектива. Еще почему ему такие программы не симпатизировали, так это то, что там мелькали только люди с симпатичной внешностью. Не важно, знаешь ли ты множество языков или ты чудесный оратор, все это становилось неважным при отсутствии красивой мордашки. Генри Найт обладал всем: и симпатичным бородатым лицом (хорошая бородка в наше время — это все), знал пару иностранных языков и неплохо общался с окружающими людьми, порой вытворяя безумные штуки. Чем ещё он обладал, так это завышенной самооценкой, ибо у его программы были самые высокие рейтинги, а комментарии на официальном сайте канала в основном были посвящены именно ему от женщин за тридцать. Так что Холмс не особо удивился, когда узнал, что ведущего нашли мертвым в съемочном павильоне, лежащего на письмах своих поклонниц. Первое, о чем подумал Шерлок, так это: «Кто-то ещё использует этот доисторический метод общения», но потом подумал, что таким способом можно добиться большего внимания, чем комментарием в интернете, который теряется в куче других. Но о чем больше всего думал Холмс — это неизвестный мужчина, личность которого детектив пытался разгадать уже почти неделю, довольно-таки большой срок для него. Он даже попросил Лестрейда сказать директорам канала, чтобы те пригласили всех ведущих и принимающих участие в процессе съемки людей, якобы для опроса, но Шерлок на самом деле уже понял, кто именно убил Найта. Такой просьбой детектив увеличил вероятность своей встречи с мужчиной, обладающим невероятными руками, а то, что она произойдет, он не сомневался. Перед входом в помещение, Холмс ещё раз принялся приглаживать свои кудри, но, поняв, что это бесполезно, ещё сильнее взлохматил их, доводя до обычного, присущего ему художественного беспорядка. Его совершенно не устраивало, что в животе начало тянуть от волнения. Он даже не видел лица этого человека и не знал его, так откуда это дрожание в руках и смятение в мыслях? — Нам нужно подняться на третий этаж, там тело, — сказал Лестрейд, но Шерлок резко свернул вправо, заходя на съемочную площадку на втором этаже. Грегу оставалось лишь вздохнуть и последовать за детективом. Неожиданная смена маршрута была вызвана Шопеном, второй ноктюрн которого Холмс не мог не узнать. Он и не думал, что сможет увидеть мужчину так скоро, ведь только он мог выбрать такое произведение. На небольшой обустроенной кухоньке готовил невысокий человек со светлыми короткими слегка взъерошенными волосами. Его голова была сильно наклонена вперед, так как он был занят приготовлением сандвича. «Крок-месье». Шерлок ел такие во Франции, там такая закуска была очень распространена и являлась чуть ли не обязательной едой наравне с круассанами, которую нужно было попробовать в этой стране полной аккордеоновой музыки. Но не это было сейчас важно, а то, кто именно готовил этот сандвич. Голубого цвета рубаха, с закатанными рукавами, темно-синий фартук, охватывающий торс. Этим человеком можно было бы залюбоваться, и Холмс легко отдался бы такому желанию, но только не тогда, когда понял, что уже видел его. Тот бывший военный, который помог ему в выборе с мукой. Шерлок Холмс, единственный в мире консультирующий детектив, и не узнал, что тот человек был тем самым искомым? Это было просто невозможно! Детектив нахмурился. Тогда на мужчине были перчатки, что мешали рассмотреть кисти, и, самое главное, у него была трость. Сейчас же кулинар спокойно обходился без нее, преспокойно передвигаясь по кухне. Психосоматика? Черт, всегда что-то есть. — Простите, пожалуйста, что прерываю, но старший инспектор, Грегори Лестрейд, из Скотланд-Ярда, а это детектив, Шерлок Холмс, мы расследуем дело об убийстве Генри Найта, — сказал мужчина, показывая удостоверение. Оператор недовольно поморщился, а мужчина за стойкой удивленно поднял голову и поспешно выключил музыку. — Да, нам говорили об этом. Здравствуйте, Джон Ватсон, а это Мэтью Харп. Оперевшись о трость, он поспешил пожать руку инспектору, а затем детективу, внимательно того разглядывая. У Шерлок в голове была лишь одна мысль. Джон. — Совершили убийство, а вы преспокойно снимаете передачу? — спросил с усмешкой Грег. — Сроки никто не отменял, — заметил Мэтью, выключая камеру. — Это, конечно, печально, особенно для наших директоров. Джоана до сих пор плачет, но Генри был человеком не очень, так что не на многих лицах вы сможете увидеть скорбь, –добавил Ватсон, поглядывая на долговязого детектива. — Так значит и вы не особо его любили? — задал вопрос Холмс, наконец, вернувшись в реальность. — Мы с ним мало общались. Он не считал, что следует опускаться до общения с простым поваром маленькой программы, которую-то и назвать «программой» сложно, — слегка улыбнувшись, сказал Джон. Продолжай улыбаться. — Нельзя назвать? — спросил Грег. — Это короткие видео с простыми рецептами, которые крутят во время рекламы на нашем канале, — пояснил Мэтью. Лестрейд удивленно глянул на Шерлока, явно что-то подозревая, но быстро отвел взгляд, так как Холмс нахмурился, этим говоря «Даже не спрашивай».  — Ваша помощь понадобится нам на месте преступления. И ещё вы все-таки подозреваемые, — сказал Грег и направился к выходу. Шерлок задержал взгляд на Ватсоне и пошел следом за инспектором. Сердце бешено колотилось. Такому количеству писем от поклонниц даже Холмс удивился. Убийца явно постарался достать все существующие листки, хранящие признания женщин и даже мужчин. Шерлок опустился на корточки и поднял один из них. Письма явно хранились с огромной заботой и вниманием. Некоторые из них были слегка помяты по краям, что говорило о том, что Найт частенько использовал их как интересное чтиво перед сном. «Уважаемый мистер Найт, надеюсь, вы простите мне мою фамильярность, но мне бы хотелось называть вас просто Генри, как старого друга, может, даже больше. Я бы не решилась на подобное в жизни…» Холмс, поморщившись, убрал от себя чувственную бумагу. Теперь все эти письма, что бережно лежали у Найта в ящике, бесцеремонно были разбросаны под телом, испачканные кровью.  — Я даже не знаю, кто смог сделать такое, — всхлипывая, произнесла та самая Джоана, одна единственная, что по-настоящему горевала о смерти жертвы.  — А вы спросите мистера…  — Аддамсон, — подсказал тихо Грег, стоя рядом с детективом.  — Мистера Аддамсона, мне кажется, у этого человека есть подозрения, — кинул Холмс, вставая и начиная ходить по всей площадке. — Стив, это правда? Названный мужчина вздохнул и поправил свои светлые волосы, собранные в короткий хвостик. — Сколько бы ты не притворялась Джоана, всем ясно, что тебе это было больше всех выгодно. Твоя передача стоит второй по рейтингу после его, деньги бы просто рекой к тебе поплыли. Резкий голос никак не сходился с почти женской внешностью.  — Да как ты можешь?! — воскликнула женщина, — Да, я бы никогда… Марта! Она постаралась вызвать на свою защиту подругу, но та не спешила этого делать.  — Стивен прав в какой-то степени.  — Что?! Да вы оба терпеть его не могли!  — Я согласен с Джоан, вы оба терпеть его не могли, — вмешался другой человек. — А ты, Стивен, больше всех.  — Кто бы говорил, Чарльз, не ты ли недавно говорил, что этот, я цитирую, «зажравшийся мужик», совсем границ не видит?  — Не стоит забывать и про…. Шерлок посмотрел на громкую толпу, которая пару минут назад сохраняла нейтралитетное молчание. Угомонить людей постарались полицейские, и говор не сразу, но все-таки стих. В этой толпе Джон Ватсон стоял в стороне, опершись на трость. Он, слегка нахмурившись, поглядывал на людей, явно испытывая к ним отнюдь не теплые чувства. Сторонний наблюдатель мог подумать, что этот человек и есть тот самый убийца, но это было отнюдь не так. К тому же он был не единственным, кто не участвовал в споре. Когда Джон посмотрел на Шерлока, тот быстро отвел взгляд, чтобы наткнуться на вопрошающий Грега. Пора было уже закончить это представление. — Да, это ты, Стивен, ублюдок, — кинул кто-то. — Стивен, вы гей? — спросил, подходящий к людям Холмс. — Что? Нет, конечно же. — Вот именно. Наш убийца был геем… Шерлоку хватило минуты, чтобы быстро обрисовать всю картину совершенного преступления. Генри Найт был гомофобом, но об этом не знали его поклонники, так что ему писали и мужчины. Выкидывать от этой части аудитории письма, Генри не позволяло собственное тщеславие, но оно ему позволяло смеяться над такими фанатами. К тому же он любил это делать непосредственно рядом с тем человеком, кто сам принадлежал к числу этого меньшинства, ведь если бы тот был натуралом, то такой драмы можно было и вовсе избежать. Убийца часто находился рядом с Генри. Найт бы никогда сам себе не выбрал приближенного, чьи интересы распространялись на собственный пол, так что, видимо, руководство канала так распределило рабочих, что ведущему попался подобный экземпляр, к огромному несчастью последнего. В большей степени, недовольный руководством, Найт изводил вечными подколами убийцу и насмехался над письмами при нем. Генри и сам не понимал, что ярко выраженной нелюбовью к геям, он пытался скрыть собственную тягу к своему полу. Видимо, конфликт между двумя, жертвой и убийцей, дошел до того, что последний не выдержал и убил Генри. И письмами показал, что всему виной было огромное высокомерие и нежелание признавать то, кем он на самом деле являлся.  — …я не знаю, что именно произошло между вами, но это вывело вас из себя, мистер Джексон. Оператор даже не попытался бежать, он спокойно предоставил руки полицейским, чтобы те заковали их в наручники.  — Брэд, как ты мог? Мужчина слегка улыбнулся.  — Я поцеловал его, Джоан, не сдержался, а у меня ведь был парень. Генри был в гневе, но он все равно не мог поехать без меня в Швейцарию. Я пытался извиняться, но ты же его знаешь… Вечером, когда уже закончились съемки, мы остались одни, и у нас произошла ссора. Огромная ссора, когда уже он, а не я, поцеловал меня. Я запутался, не знал, что делать, а он продолжил свои шуточки, только они стали ещё более жестокими. Потом он разрушил мои отношения с Фредом, написав ему. Я остался совершенно один, нет, с этим человеком, который продолжал смеяться надо мной и спать со мной, — усмехнулся мужчина. Его губы дрожали. — В какой-то момент, я не выдержал. Позвал его сюда, чтобы все обсудить, по-тихому и только вдвоем... я этого не хотел, но его ухмылка... я выстрелил. Достал все его письма, что он берег, и кинул их на пол, а сверху положил его тело. Чтобы он был вечно с тем, что любил больше всего.  — Он использовал вас, а на самом деле любил только себя. Вы должны были раньше догадаться, чтобы не попасться на эту удочку, — жестоко заметил Шерлок.  — Да, любовь такова, — не мог не согласиться Брэд. Мужчина выглядел так, будто он сейчас упадет, из-за чего его под руки подхватили полицейские.  — Такова тупость, — выплюнул Холмс.  — Уводите его, — скомандовал Лестрейд, заметив удивленные и гневные огоньки, вспыхнувшие в глазах окружающих. Нужно было заканчивать и уводить отсюда Холмса. — Я опять сказал что-то не то? — повел плечами детектив. Ему не стоило труда заметить рассерженные взгляды в свою сторону. Смотреть на Ватсона не хотелось.  — Как обычно, Холмс, пошли. Спасибо за сотрудничество, — обратился к окружающим инспектор. — Можете расходиться, мы уберем тело. Когда они уходили, детектив все-таки решился посмотреть на Джона. Тот смотрел на него с приподнятой бровью и с вопросом в глазах. Шерлок отвернулся. Лестрейд и Холмс стояли, опершись о полицейскую машину, и медленно затягивались сигаретами. Один из них внимательно разглядывал здание, из которого они только что вышли, а второй всматривался в улетающий спиралью сигаретный дым. — Шерлок, я, может быть, и не дедуктивный гений, но, кажется, знаю, для кого ты сегодня так выпендривался, — начал Грегори, не смотря на собеседника. — Я вел себя как обычно, если смотреть на реакцию окружающих, — безэмоционально ответил детектив, сильно затягиваясь ещё раз. — Да, ты повел себя как обычно, то есть, как бессердечный ублюдок, — заметил мужчина. — И это тебя никак не красило в глазах твоего любимчика. — Нет никакого «любимчика», и я не выпендривался, — сердито сказал Холмс, посмотрев на инспектора, чтобы ещё и нахмуренными бровями подтвердить свои слова. На Лестрейда густые рассерженные бровки не подействовали.  — Нет, ты как раз рисовался как только мог. Ты бы слышал и видел себя со стороны. Люди, не знающие тебя столько как я, приняли бы твое поведение за обычное, но не я. Холмс вздохнул. — Все равно по твоим словам я перекрыл всякую возможную симпатию к себе, так что я не вижу смысла в твоих словах. — Если он тебе так нравится, то ты мог бы… — Что я мог бы? — спросил детектив, отталкиваясь от машины. — Ты, кажется, забыл, что я бессердечный ублюдок. А потом Холмс выкинул окурок, и, положив руки в карманы, побрел неизвестно куда по тротуару.