Чудовищами не рождаются

Дни тянулись медленно, они тонули в сосущем чувстве голода и, казалось, время начинало снова идти, лишь когда в отстойник закидывали кого-то нового. Сейчас это были только «звери», да и тех мало. Чем дольше асуры проводили свои эксперименты, тем меньше у них случалось неудач, что и неудивительно. Ларга, Ренга и Девятнадцатый, как могли, приручали своих безумных собратьев. Иногда просто лаской и разговором, ведь некоторые еще реагировали на какие-то знакомые слова, иногда давали воды, иногда — собственной крови. А порой приходилось применять силу и угрозы. Не все выходило с первого раза, и отметин от клыков и когтей прибавилось у всех. Но так или иначе, твари за решеткой начинали их слушаться. Кто из страха, кто из любви, а кто посчитал, что из этих троих хозяева лучше, чем из светлых. — Что, мечта сбылась? — спросил однажды Первый, и Ларга не понял, о чем это он. — Какая еще мечта? — Да так. Ты в бреду спорил со своим другом о том, кто заменит некоего Ханьгу, если тот умрет. — Да ну тебя… — Тридцать Девятый отвернулся к решетке и стал в очередной раз показывать и объяснять стайке Десятых, куда бежать, на кого бросаться и чьих команд слушаться. Те понимали. Рядом с «волками» примостился объект его личной гордости — Двенадцатый, который порой все еще недовольно скрипел и покачивал хвостами, надеясь, что вожак утратит бдительность или даст слабину, но больше не нападал и командам подчинялся. Но пришлось отвлечься. Учитывая, что спорить он мог только с Тингой, вышло просто неимоверно забавно. Их было трое лучших, после командира — он, а еще Тинга и Арига. И когда Ханьга был тяжело ранен в бою за Ларнайские острова, эрлийцы долгое время не знали, выкарабкается ли он, а значит, пошли разговоры о том, кто займет его место. Как ни странно, осознание такой возможности не разобщило их, а наоборот, сблизило — наверное, потому, что они и так давно уже привыкли состязаться друг с другом, и дальше было уже некуда. А Тинга, вопреки обыкновению, желал стать командиром меньше остальных — ему драконьей стаи вполне хватало. Так что Ларга действительно осуществил мечту — только свою ли? А через некоторое, с трудом определяемое время, светлые пришли за кем-то из «зверей», чтобы натаскивать и кормить более удачные образцы. Ларга и Ренга послушно отошли к стенам, их даже не пришлось отгонять Светом Вековечным. Решетка медленно поползла вверх. «Зверье» тоже сидело тихо. После случая с Миргой они уже знали, что наглость и попытки бунта хозяева не прощают. Тридцать Девятый сидел в своем углу, опустив голову и отсчитывая секунды до приказа. Двое асуров в сопровождении еще трех образцов: двух Шестых и одного Семьдесят Второго — прошли дальше к решетке. Ближе, ближе… Светлые видели, что двое всем известных бунтовщиков покорны и напуганы, это настроение передалось остальным, а потому расслабились. Конечно, они не потеряли бдительность, но провести их стало немного легче. Наконец асуры оказались ровно под решеткой, так что не смогут ее опустить. — Вперед! — скомандовал Ларга. «Звери» бросились на светлых и своих менее везучих сородичей, прежде, чем те успели опомниться. Навалились одновременно, смяли и принялись рвать. Никто не ожидал слаженных действий от обитателей отстойника, а потому асуры, несмотря на магию и охранные артефакты, упустили инициативу. Одного из них оглушил электрическим зарядом Сорок Восьмой, второго изрезал хвостами Двенадцатый — вот уж кто действительно стоил потраченных усилий. Остальные твари довершили дело, но Ларга подозревал, что один из асуров, тот, что достался Двенадцатому, мог успеть поднять тревогу. Это было скверно. Первый и Ящер оттаскивали слишком изголодавшихся тварей от тел, чтобы не тратить драгоценное время. Им позволили урвать по шмату сочащегося густой черной жижей мяса, но доедать это предстояло прямо на ходу. Тем временем половина стаи Десятых во главе с Девятнадцатым уже добила охрану у двери, и вся толпа полезла в этот проход, специально сделанный узким. Ларга забрал с пояса одного из светлых связку ключей а, поразмыслив немного, еще и отсек тому руку. Для некоторых замков требовался правильный генокод, и лучше подошел бы живой асур, но он создавал бы слишком много проблем. Все это не спасет от магических ловушек и охранных систем, но хотя бы часть дверей не придется выламывать. Этот отрезок пути все должны были идти вместе, так что первыми бежали Ларга и Девятнадцатый; Первый, которого решили беречь до конца, посередине, замыкающим — Ящер. «Звери» то и дело пробовали разойтись по переходам и подвалам Лаборатории, но этого нельзя было допустить, по крайней мере — сейчас. Тридцать Девятый планировал довести всех до первого этажа, а там уже позволить наиболее неуправляемым отстать и разбрестись по коридорам, чтобы еще больше отвлечь охрану. Следить за безумными братьями было непросто и отнимало время, но пока что они справлялись, и внезапность все еще играла им на руку. Нескольких светлых убили по дороге: те просто попались на пути, а значит, если тревогу и подняли, у беглецов было еще в запасе немного времени. Еще несколько дверей и переходов, и показалась лестница наверх… Один из Десятых очень не вовремя подал голос, и вой тут же подхватили остальные. Победная песнь вырвавшихся на волю волков породила эхо, раскатившееся по лестнице и достигшее следующих этажей. Молодая асура, что как раз стояла на самой верхней площадке, испуганно вскрикнула и побежала в коридор. Почти сразу светильники на лестнице вспыхнули ярким, почти солнечным светом, а проход на первый этаж закрыла стена огня. Жмурясь от слишком яркого света и ориентируясь на звук и запах, Ларга и Девятнадцатый стали обходить подвывающих от боли «зверей» по кругу, сгоняя их в плотную кучу и не давая расползтись по закоулкам. Здесь было ужасно светло, так что глаза невыносимо жгло даже сквозь закрытые веки, но убегать пока рано. Нет, они не собирались ждать, пока огонь спадет, потому что энергии в защитных системах, очевидно, было достаточно. Уничтожить артефакт, вделанный в стену, тоже не представлялось возможным — в попытках что-то разглядеть они скорее выжгли бы себе глаза, а еще он просто мог находиться с другой стороны. Но все же можно было сделать проход. Дверь. Нет, не магический портал, а самую обычную дверь. И Первый с Ящером отправились на поиски материалов. Вскоре они вернулись — каждый тащил по две двери от подсобных помещений — те, которые они смогли выломать, а также несколько толстых прутьев от решеток. Пламя текло со всех четырех сторон, а значит, и у прохода должно было быть четыре стенки. Первую дверь бросили на пол, и толстое дерево тут же нагрелось и начало обугливаться. Их остальных трех составили прямоугольник без нижней стороны и осторожно, насколько это получалось рядом с пламенем, поставили на первую. Стенки получившегося прохода загорелись почти сразу, и за ним все плыло в жарком мареве, но все же это была возможность выбраться. Задержав дыхание, Ларга прыгнул вперед, за ним последовал Ящер. Преодолев пышущую жаром «дверь», они оказались в тесном и еще более жарком пространстве между стеной огня и закрытыми дверными створками. Здесь запросто можно было свариться заживо, так что действовать надо было очень быстро. Сперва Тридцать Девятый приложил к замку отрезанную руку асура — ничего не произошло. Тогда твари одновременно, вкладывая все свои силы, ударили по самым краям створок, так что те немного качнулись назад. Они били еще и еще, и наконец щель стала достаточной, чтобы просунуть прутья, и, налегая на них, как на рычаги, выломать замок. Двери распахнулись, но на выходе их уже ждали. Ларга бросился на асуру, оказавшуюся прямо напротив него, налетел на нее, опрокинул и вспорол когтями горло, так что она не успела сложить аркан. Добивать времени не было, потому что над ним уже возник чешуйчатый четырехрукий Шестой. Впрочем, им с Ящером нужно было продержаться совсем немного — пока Ренга и Девятнадцатый по одному отправляли «зверей» на их сторону огненной стены. Кажется, светлые не ожидали, что им удастся вытащить весь отстойник и настолько быстро преодолеть это препятствие, а потому противник вскоре оказался в меньшинстве. Схватка вышла жестокой, беспорядочной и кровавой, но недолгой и только раззадорила рвавшихся на волю тварей. А Ларга был доволен — многие даже в тесноте и свалке не теряли его из виду и слушались его приказов. Хорошее начало. Оставив нескольких убитых и тяжелораненых, они, не теряя ни секунды, бросились дальше. Еще один уровень бежали все вместе, почти на ощупь, потому что в залитых невозможно ярким светом коридорах получалось смотреть разве что в пол. Некоторые ловушки преодолевали подобным же образом, но в некоторые приходилось просто бросать наиболее бесполезных, чтобы разрядить. По дороге они открывали замки (здесь рука светлого иногда помогала) или выламывали решетки тех клеток, обитатели которых не стремились на них наброситься, так что с каждым пройденным поворотом беглецов становилось все больше. Многие гибли в ловушках, теряли ориентацию в пространстве из-за яркого света или были убиты собственными собратьями, которых гнали им навстречу. Но заблудившиеся образцы Ларге были только на руку, а большинство все же двигалось вперед и наверх, на первый этаж. Вторая лестница оказалась на удивление спокойной. За полуоткрытой дверью ничего не горело, не дымилось, и даже окна были закрыты легкими занавесками, колышущимися на легком ветру. Идиллия да и только. — Грр, — сказал Ящер и помотал чешуйчатой башкой. — Аууу! — подал голос какой-то маленький Десятый. Они смотрели на Ларгу, как молодые гарки — на опытного командира арната. Крылатые и хвостатые, четырехрукие и четырехногие, трехглазые, рогатые, шипастые, почти не отличимые от навов и полностью потерявшие всякое сходство с родной Семьей — все смотрели на Тридцать Девятого. И ждали, отчего-то не решаясь сделать и шагу. Что-то пугало и отталкивало от лестницы их всех. Ларга и сам замер на месте, чуя неладное. Нет, не может быть все так просто, не может быть свободного прохода после того, как в Лаборатории подняли тревогу. Это они с Первым уже испытали на своей шкуре, когда первый раз пытались бежать — да и без того было очевидно. Он чувствовал на себе взгляд каждой твари из его искалеченного, полубезумного воинства, и каждый ждал именно его примера и его решения. Даже более опытные Ренга и Ящер не были исключением. Тридцать Девятый и раньше чувствовал ответственность за тех, кого приручил и повел с собой, но сейчас ощущал это особенно явственно. «Что, мечта сбылась?» — усмехнулся он, мысленно в точности повторив интонации Первого. Да, сбылась, и вот теперь точно, напополам — его и Тинги. Они трое знали, что если бы Ханьга не выкарабкался, место командира делили бы Ларга и Арига, а Тинге, если отбросить в сторону вечное соперничество, была куда милее драконья стая, на которую уж точно бы никто не претендовал. И вот теперь собравшиеся за спиной Ларги существа явно были чем-то средним. Но выбирать все равно не приходилось, да и сам он отличался от большинства лишь тем, что не имел заметных глазу модификаций, но по сути своей был таким же чудовищем. Можно было отправить вперед кого-то из наименее ценных, как они уже делали, но пока что Тридцать Девятый решил никем не жертвовать. Он просто взял один из металлических прутьев, которыми они сломали первую дверь, и запустил его вперед. И ничего не произошло. Прут тренькнул о ступеньку, отскочил и остался лежать. Слегка усилившийся ветер взметнул занавески, и стало видно, что кое-где на окнах стоят горшки с мелкими цветами на тонких ножках. Воздух казался сухим и как будто редким. Так бывает высоко в горах: вроде бы, кислорода полно, а дышать нечем. Как на родной планете. Ларга замер и выждал немного — снова тишина. Он мог бы все равно проявить осторожность и послать вперед слабых и бесполезных, как уже делал по пути. Но то ли интуиция, то ли приобретенный уже опыт подсказывали ему: это тот самый момент, когда командиру следует на время отбросить расчет и побыть самым храбрым. Да, впереди чувствовалась светлая энергия, но никакие ловушки не сработали. Тридцать Девятый показал остальным следовать за собой и пошел вперед. Стоило ему сделать несколько шагов, как он ощутил огромную концентрацию светлой энергии. Где-то поблизости был очень мощный артефакт, а может быть, один из переносных Источников. Голова закружилась, по всему телу разлилась странная слабость, а сердце выдало частую дробь. И вместе с этим сознание затопила волна липкого, вымораживающего все его существо страха, от которого хотелось тотчас развернуться и убежать отсюда как можно дальше, найти уголок потемнее и там спрятаться. Но — нет. Нельзя. Другой дороги не было, а он не имел права выказывать и тени страха или сомнения. Командир может колебаться, хотя это крайне нежелательно. Но он не был командиром, он был вожаком стаи — волчьей, драконьей, не важно. А вожак перестает быть таковым, как только являет малейшую слабость. — Ренга, Ящер, Девятнадцатый, — ровно, уверенно отчеканил он, хотя сам плохо слышал собственный голос. — Идите последними, не давайте никому убежать вниз. Если надо — бейте насмерть. Остальные — вперед! Он не оглядывался, но знал, что его приказ выполнен, и двинулся дальше, на пару шагов опережая нестройные передние ряды остальных тварей. За его спиной жалобно завыли Десятые, и в ответ грозно зарычал Ящер. Кто-то все же попытался развернуться и побежать, но его остановили свои же. Двое попробовали прорваться назад с боем, но одному в шею вонзилось ядовитое жало Первого, а второй остановился сам. Но большинство шло дальше, потому что вожак не боялся. Некоторые выли, рычали, бормотали какой-то бред, иные, что поумнее, шли, стиснув зубы и стараясь не смотреть по сторонам. У Ларги все плыло перед глазами. Ровные белые стены и ступени лестницы извивались, шли волнами, переливались всеми мыслимыми и немыслимыми цветами. Страх то накатывал, то отпускал, и тогда его место нанимала странная апатия, настойчивое желание просто лечь на пол, сжаться в комок и ждать своей участи. За спиной заскулили особенно тоскливо. — Вперед! — повторил Тридцать Девятый. — За свободу! Порвем светлых выродков! Надо же, у него еще даже получалось не показывать, как он сам напуган. — Ты достал брусок? — напротив него стоял совсем еще юный Тинга и усмехался, сжимая в руке накопитель. — Теперь поговорим по-настоящему… Ларга помотал головой, прогоняя наваждение. Но Тинга перед ним уже превратился в высокую фигуру Лаэрна, который осматривал скованных цепями пленников и определял, каких тварей из них сделают. За ним следовал молодой светлый и записывал. — Шестой… Десятый… Семьдесят Второй… Тридцать Девятый, — глава Лаборатории смерил Ларгу пристальным взглядом и мстительно скривился, а после кивнул своему помощнику. — Ты записал? Еще шаг — и впереди был бой, навы отступали, но Ларга смотрел на это как бы со стороны. Там была Арига, а его не было. Все происходило неестественно медленно, как под воздействием темпорального аркана, а Тридцать Девятый видел, как светлый замахивается перед броском, как посылает вперед копье с обсидиановым наконечником, который неминуемо вонзится Ариге точно в сердце. Он закричал и бросился к ней, но… Мирга распахнула перед ним кожистые крылья, став похожей на жутковатого вида бабочку. И крылья эти росли и росли, пока Восьмая не превратилась в его драконицу Сарни… Но вот — конец лестничного пролета, за ним коридор, в котором светлой энергии чувствовалось еще больше. Тридцать Девятый поднял руку и показал раскрытую ладонь. — Стоять! Теперь нужно было думать. Там, наверху, возможно был Источник или огромный резерв энергии. И он точно не бесхозный, а значит, там и светлые. Образцам здесь плохо, поэтому пока что тварей против них не выпустили. Это все — одна большая ловушка, в которой не обойтись без крови. А значит, снова придется послать впереди себя самых бесполезных, чтобы главный удар асуров пришелся на них. Так что Ларга подозвал к себе Ящера, и вместе они выдернули из толпы тварей пятерых самых слабых и безумных и погнали к двери наверху.Расчет оказался верен — их просто смело, испарило яростным шквалом огня и ослепительного света. Но раньше, чем «хозяева» опомнились, остальные уже влетели в коридор вслед за первой волной, раскидав магов, стоявших у самой двери. Теперь серебристая, отвратительно пахнущая кровь полилась по-настоящему — светлые в первый момент опешили, и твари носились между ними, рвали зубами и когтями, кто-то пустил в ход тут же добытый клинок. Бой затянулся, убитых было много с обеих сторон, а из коридора подтягивались «готовые» образцы. Ларга свалил очередного асура, распоров ему когтями грудь и шею, нагнулся, подобрал упавший меч из светлой голубоватой стали, по которому еще пробегали крохотные магические молнии, при ударе обрушивающие на противника разряд, подобный Эльфийским стрелам. Распрямился, на ходу подрубив колено другому. Рядом на полу истекал кровью раненый Пятидесятый, падал с разрубленной шеей Семнадцатый. Незнакомый Семьдесят Второй потрошил когтями светлого, Ящер раскидывал врагов, как бешеный, не замечая новых и новых отметин на своей прочной чешуе. Огнедышащий Шестьдесят Шестой полз с распоротым брюхом, пытаясь вяло отбиваться от наседающих на него тварей. Неподалеку сцепились двое Десятых… На краткий миг Ларга остановился и огляделся, чтобы тут же увернуться от «дыхания дракона» и снова ринуться в бой. Медленно, оставляя многих убитыми и ранеными, они прорывались вперед. Они двигались в к свободе и к цели, что важнее их свободы. Остальное было неважно. Ручные твари светлых все прибывали, но беглецы сражались отчаянно, не с холодной, расчетливой яростью гарок, а рвали противников в бешеном порыве зверей, загнанных в угол. И это помогало. Пока что. Начало побега все еще было внезапным, светлые еще не до конца сориентировались и, кажется, думали остановить тварей как раз на этом рубеже, но теперь они проигрывали. Впрочем, и Ларга понимал, что на самый благоприятный исход можно уже не рассчитывать. Потеряно слишком много времени, а бой еще шел, но это было лучше, чем ничего. В действительности, этой задержкой он уже похоронил большинство беглецов, и себя с Ренгой в том числе, но сейчас не время было о том жалеть. Это допустимые потери, о которых он спокойно думал еще в самом начале. Он отмахнулся мечом от одного из уцелевших асуров, полоснув лезвием по кисти и помешав сложить аркан. Когти другой руки с разворота вонзил в глаза подобравшегося к нему Сорок Третьего, так что кончики лезвий уперлись в череп с внутренней стороны. Скинул с руки обмякшее тело, увернулся от нового удара… Кажется, он тоже был ранен, его просто не могли не задеть в этой мясорубке, но удары ощущались как легкие касания, и он тут же забывал о них, вовсе не чувствуя боли. Его захлестнул азарт и яростное, злое веселье. Терпкий, одуряюще прекрасный запах крови был повсюду, а в голове была легкость и какая-то странная пустота, хотя правильные решения приходили легко, без лишних раздумий. Отдавать приказы в такой свалке уже бесполезно, и он мог полностью отдаться собственному маленькому сражению. Он будет драться и умрет как нав, а не как ручная зверушка светлых. Он умрет, забрав с собой так много врагов, как только сможет. И это было счастьем. Опомнился Ларга лишь когда его ополовиненная «стая» осталась стоять над трупами врагов — тварей и их хозяев. Большинство тех, кто еще держался на ногах, было ранено, однако, результат немного, но все же превосходил ожидания. Светлый фон стал меньше. То ли асуры использовали свои резервы, то ли унесли Источник. Девятнадцатый, тяжело дыша и зажимая рукой рассеченное бедро, прислонился к стене. Ящер и Ренга оттаскивали от тел своих собратьев, которые решили подкрепиться прямо сейчас — времени терять было нельзя — и Ларга к ним присоединился. — Мы опоздали, — сам немного отдышавшись, объявил Тридцать Девятый. — Теперь нас скоро прижмут. Поэтому, — он обвел взглядом Девятнадцатого и Ящера, — идите за Восьмыми и бегите вместе с ними, со второго этажа. Мы с Ренгой идем к выходу и отвлекаем их на себя. Может быть, тоже прорвемся. — Тогда прощай… командир, — Девятнадцатый подошел к нему и церемонно склонил голову. Он бы и руку ему пожал, но был весь перемазан собственным ядом и не решился. Затем он, более коротко, кивнул Ренге. Ящер повторил этот жест, а с Первым они пожали друг другу лапы. Затем он рычанием позвал за собой Десятых, которые украдкой грызли трупы, следом тяжело зашагал Сорок Восьмой, а Двенадцатый легко скользнул к голове отряда, и вскоре небольшая группа скрылась за поворотом коридора. Проводив их взглядом, Ларга указал трофейным мечом в совсем другую сторону. — К выходу! — крикнул он, и в тот момент даже сам в это верил. Впрочем, это было не важно. У Девятнадцатого и Ящера были шансы освободить Восьмых и донести ценные сведения. У остальных были шансы не достаться асурам. Не имеет значения, какая из Стрел Тьмы поразит цель. Главное — результат. Они двигались дальше, вскрывая по дороге клетки с недоделанными образцами — имея оружие, особенно усиленное магией, решетки можно было просто разрубать, и дело пошло быстрее. Снова потеряли нескольких в ловушках, но это уже никого не смущало. В принципе Тридцать Девятый рассчитывал, что по дороге некоторые образцы будут разбредаться, но таких было немного — все следовали за вожаком, давшим почувствовать вкус победы и свободы. И вкус крови, чего уж там. Их снова становилось все больше, а теперь они еще крушили и ломали все на своем пути. Уничтожали оборудование, переворачивали и жгли шкафы с книгами и записями, разбивали об пол колбы со снадобьями, рвали на части светлых, не успевших убраться с дороги. Это замедляло продвижение, но не сильно — твари слишком уж стремились на волю, чтобы задерживаться дольше, чем необходимо. К тому же, Ларга и хотел отвлечь на себя внимание и нанести Лаборатории как можно больший ущерб. Пока что — только по дороге к выходу, но у него был план и на тот случай, если не удастся прорваться. И верно, впереди снова замаячил светлый фон, но на этот раз было уже не так страшно. Перед глазами снова все плыло, слышались голоса тех, кого здесь не было и не могло быть, но теперь Тридцать Девятый еще быстрее совладал с собой, и его уверенность передавалась остальным. Правда, Ренга уже без команды переместился назад, взяв с собой примеченных им в бою Пятидесятого и Тридцать Седьмого для подмоги. Снова были попытавшиеся убежать, но с ними справились. Только на этот раз впереди ждали не асуры. Прямо перед ними проход загородила стена огня, столь жаркого, что прежний фокус с дверями не мог получиться: подойти к пламени даже на несколько шагов было чистым самоубийством, дерево, брошенное в него, сгорало мгновенно, а металл плавился. Но светлые не хотели просто сжечь заживо беглецов, и за их спинами снова появились твари. Должно быть, их все еще хотели взять живыми… или испытать «готовые» образцы. А может быть, энергии хватало только на одну стену, которую гарантированно не преодолеют существа со вшитой магической защитой. За спинами измененных навов стояли хозяева, но в первые ряды больше не совались, поддерживая своих тварей магией. Бой завязался снова, и беглецы бились еще более остервенело, ведь их пытались оттеснить к огненной стене. В этот раз перед схваткой у них была небольшая передышка, и Ларге удалось создать какое-то подобие боевого порядка, так что первая атака откатилась от тварей, внезапно начавших действовать слаженно. Их враги подвывали и зализывали раны, несколько ошарашенные неудачей в схватке с более малочисленным, голодным и раненым противником. Они отступили назад, готовясь к новой атаке, но Тридцать Девятый этого им не позволил и тут же повел своих вперед. Стену огня было не преодолеть, а значит, пора было задействовать самый последний план. — Прорывайтесь мимо, бегите, выпускайте всех! — командовал он. — Уничтожим это место! Теперь врагов можно было оставить и за спиной — неважно. У Девятнадцатого и Ящера все еще были шансы, а потому нужно обеспечить им прикрытие и нанести Лаборатории такой ущерб, который светлые уже не возместят. Твари рвались вперед, больше расталкивая, чем атакуя противников, чтобы рассеяться по коридорам и переходам, открыть другие клетки, сломать и сжечь как можно больше бесценных для асуров материалов. Многие еще и надеялись в одиночку найти лазейку, чтобы выбраться, пока ловят остальных. Ларга понимал это, и такое положение дел его вполне устраивало — главное, чтобы твари выполняли свою задачу. Но прежде снова была свалка, в которой погибли многие, и даже бесполезно смотреть — сколько. Чтобы выбраться из отгороженного стеной огня тупика, нужно было прорваться через всех собравшихся здесь врагов, что пытались зажать тварей в узком пространстве и там с ними расправиться. Но светлые так и не вытравили у измененных навов привычку действовать в бою слаженно, как единая боевая машина, а сами твари уже успели привыкнуть друг к друг. И несмотря на свою безумную ярость, они слушали команд. Это помогало. Ларга мог пожертвовать одними, чтобы связать боем врагов и пропустить других. И вместо того, чтобы просто убивать всех, кто попадался ему на пути, он старался не лезть пока в гущу боя, чтобы видеть всю картину и командовать. Так было до тех пор, пока большая часть тварей не вырвалась из ловушки — теперь было самое время выбираться самому, и Тридцать Девятый ринулся вперед. Перед ним возник уже знакомый светлый с костяной рукой — в длинных одеждах, поверх которых красовалась кираса, и мечом в другой руке. Тот самый Лаэрн, который определил его судьбу. Впрочем, сейчас он вряд ли узнал образец тридцать девять — восемнадцать, ведь тот был весь перемазан кровью, своей и чужой, покрыт ранами и царапинами, а лицо его было искажено безумной яростью. Но глава Лаборатории безошибочно вычленил предводителя беглецов и вышел против него — это было правильно. Асур атаковал, пользуясь тем, что сил у него было больше, и рассчитывая, что бешеная тварь растеряла навыки и пропустит удар. Но Ларга отвел его меч в сторону и ударил в ответ, вынуждая противника отбиваться. Клинки снова столкнулись, высекая искры, Лаэрн уходил в защиту, подыскивая момент для контратаки, действуя разумно и расчетливо. Почти как нав, отметил про себя Тридцать Девятый. Ларга же нападал и рвался сократить дистанцию, получив тем самым преимущество. Он не давал врагу ни малейшей передышки, чтобы тот не успел сложить боевой аркан. Наконец клинок светлого просвистел прямо над его головой, срезав волосы и царапнув по коже, а заодно обдав огнем, но защита выдержала. Нав едва успел пригнуться, а то это была бы не макушка, а шея. Но теперь он прыгнул вперед и вогнал меч глубоко, а грудь Лаэрну, так что тот пошатнулся, но пока не оседал на пол. Ларга с силой выдернул меч, замахнулся, чтобы добить… но встретил невидимую сферу щита, а Лаэрна тем временем оттащили. Бросаться на него и дальше было бесполезно, и Тридцать Девятый отвернулся и, отшвырнув еще кого-то, побежал дальше. Выбрался и Ренга, и теперь они неслись по коридорам, срывая решетки, ломая все подряд и убивая всех, кто вставал у них на пути. Они уже не смотрели, что происходит позади, но кто-то из освобожденных образцов присоединялся к ним, ведь бежать быстро они оба уже не могли, и угнаться за ними было нетрудно. Так Ларга вскоре обнаружил, что их не двое, а уже семеро. Неплохо. Если умирать — то так, чтобы потом сниться светлым ублюдкам в кошмарных снах до тех самых пор, пока их не сотрут с лица Земли. Откуда-то из коридоров несло дымом и гарью, отвратительным запахом паленой плоти и не менее гадкой вонью каких-то неизвестных составов. Отовсюду раздавались крики светлых, вой и рычание тварей, звон, грохот, гул магического пламени. Только что собранный маленький отряд ворвался в очередное хранилище записей, и Тридцать Девятый принялся рубить стеллажи трофейным мечом. От Эльфийских Стрел бумага занялась не сразу, но вскоре уже вовсю полыхала. Другого способа быстро что-нибудь поджечь у него не было. За следующим поворотом огненной ловушкой спалило одного из их новых соратников и обожгло Ренгу — неприятно, но не смертельно. Правда, теперь он заметно хромал и двигался еще медленнее. Ничего, это тоже было уже не имело значения. Сам Ларга только сейчас заметил, что у него разодраны бок и грудь, сильно порезано плечо, располосована когтями спина — и это если считать только раны от обсидиана, которые могли быть опасными и сильно кровоточили. Еще обломано два когтя на левой руке — но это ерунда. Четверо тварей бежали по коридору на них. Тридцать Девятый даже попытался их окликнуть, но сразу же понял свою ошибку: эти уже признавали хозяев и явно спешили соединиться с другой группой, но наткнулись на врага. Теперь они оказались в меньшинстве, но все же могли надеяться на победу: двое врагов были изранены и вымотаны боем, остальные четверо — голодны и, возможно, безумны. Ларга даже успел указать, в каком порядке нападать на них, но не был уверен, что его слова дошли до кого-то, кроме Ренги, а потом его сил хватило лишь на то, чтобы сцепиться с Семьдесят Вторым, и вокруг он толком ничего не видел. Затем он все-таки одолел своего противника и, зайдя за спину, перерубил позвоночник Шестому, который успел уже сильно подрать «его» Десятого и Пятьдесят Третьего. Вскоре бой был окончен, и на ногах остались Ларга, Ренга и еще двое образцов, которые тут же кинулись грызть трупы и тяжелораненых. Ренга тоже едва держался и, возможно, сам присоединился бы к трапезе, но поднял глаза и замер. По коридору к ним не спеша, словно играя с добычей, приближалась Третья. Она была одна, не явно не боялась. Беловолосая навья (или почти-асура?) легко, почти мечтательно улыбнулась, на ходу крутанув кистью свою черную катану, которую пока держала в одной руке, опустив клинок вниз. Первый, еще сильнее потрепанный в схватке с другим Шестым, выпрямился, опираясь о стену. Ларга, которого тоже уже шатало, встал рядом, но Ренга жестом остановил его. — Уходи и убей их побольше, я ее задержу. — Нет, — Тридцать Девятый упрямо мотнул головой, отчего с рассеченной макушки сорвалось несколько капель крови. — Мы затеяли это вместе, вместе и закончим. — Наивный дурак, — протянул его друг. Даже перед лицом неминуемого конца он не изменял своим привычкам. — Ты еще можешь идти и драться. А я не угонюсь за тобой. Ларга хотел было что-то возразить, но возражать оказалось нечего. Так же он жертвовал другими, чтобы добиться своего. Теперь настал черед Ренги, и тот, опытный воин, понимал это куда лучше неоперившегося командира. — Я постараюсь забрать ее с собой, — тем временем пообещал Первый. — А ты… отомсти за Миргу. — До встречи, — на прощание времени не оставалось, и Тридцать Девятый просто развернулся и, сильно хромая и отталкиваясь свободной рукой от стен, побежал прочь. Он был уверен, что вскоре они действительно встретятся — став частью Тьмы. Ларга плохо помнил свой дальнейший путь. Он шел вперед, так быстро, как только мог, выискивая ту светлую, что убила Миргу. Разрубил какой-то замок по дороге, но освобожденный Десятый кинулся на него, почуяв запах крови, и после короткой, но яростной стычки, отметин от обсидиановых когтей у Тридцать Девятого прибавилось. Какая-то асура запустила в него Светом Вековечным и попыталась спрятаться в своем кабинете, но он закрыл глаза и нашел ее по запаху. Она окатила нава пламенем, так что прибавилось и ожогов, но защита не позволила ему сгореть. Он уже не знал, куда идти, перед глазами то и дело возникал черный туман… Как вдруг распахнул очередную дверь и нашел ту самую женщину — Астэру. Уже почти не видя лица, нав узнал запах. И она не собиралась бежать. Шатаясь и истекая кровью, Тридцать Девятый шагнул к ней и выставил вперед меч. Затем, повинуясь скорее инстинкту, чем разуму, резко упал на пол, уходя от Вспышки на Солнце, которая могла бы стать последним, что он видел в своей жизни. Оттолкнувшись от пола и вложив все силы в этот последний рывок, он бросился на светлую, и та отчаянно закричала, не успевая сложить новый аркан. Ларга оскалился. Он знал, что с такими ранами долго не протянет, что он уже по сути мертв, но асуре это не поможет… Удара он не почувствовал. Просто нижняя часть тела перестала слушаться, и он споткнулся, потеряв драгоценные доли мгновения. Светлая увернулась, а Ларга с перерубленной спиной безвольной куклой упал на пол. Сознание утонуло в бесконечной черноте. Над ним стояла Тэльма. Первый дал ему много, действительно много времени. Но его не хватило. Совсем чуть-чуть.