Секрет красных глаз

Семь лет назад

Жизнь — сложная штука. Каждый раз выходя из дома, я никогда не задумывался о том, а какой сегодня день? Как он может закончиться для меня и для моих близких… Никогда… До тех пор пока не проснулся от плача папы. Я сквозь сон слышал этот плачь полный горя, переживания и отчаянья. Когда я открыл глаза, то был прикован к кушетке в больнице. Тело пронзала адская боль. Казалось, что всего меня протыкают огромными иглами, постепенно выпуская боль. Я не мог дышать. Грудь замирала от боли даже при маленьком вздохе. Я весь был покрыт синяками и перевязан бинтами. На меня было жалко смотреть. Я был еще юным мальчишкой. Всего-то 14 лет отроду. Я не мог и пошевелиться, а говорить — тем более. Я ничего не помнил: ни то, что случилось; ни то, кто меня привез в больницу. Единственное, что осталось в моей памяти — красные глаза и запах перца. В больнице я пролежал около недели. Не от того, что я быстро выздоровел, нет, я просто не мог там больше находиться. Меня душила эта больничная пустота. Пустота души. Этот мерзкий запах спирта, которым пропитана вся больница. Их еду, от которой рвало только при виде. От зазнавшихся альф, что проходя мимо меня, сразу же пытались пристать. Мне они казались противными и омерзительными. От всего этого меня тошнило. Я казался сам себе жалким, ведь около пяти дней я не мог и пальцем пошевелить — настолько мне было больно. В конце всего, я просто молил выписать меня. И мои мольбы были услышаны. Хоть дома мне не было лучше, я все равно чувствовал себя хоть немного живым. Поначалу лечение проходило стабильно. Я принимал лекарства, папа делал мне уколы, но потом состояние ухудшилось. Все это сопровождалось тем сном. Размытая картина, из которой я точно мог выделить эти глаза и запах. Но каждый раз картинка улучшалась, прорисовывая форму этих глаз. Казалось, я мог узнать их из тысячи, настолько я их запомнил. Что до запаха. Я больше не мог чувствовать запахи. Это было ужасно. Отец и папа водили меня по докторам, чтобы выяснить, почему у меня пропало обоняние. Но все это было бесполезно. Все они твердили, что это временно и все пройдет, как только я все вспомню или найду, как они любили повторять, найду своего истинного. Но неужели, все это действительно все из-за моей амнезии? Этого я не знал.

***

— Немедленно привезите его на допрос, — выкрикнул зло начальник. Все мигом закопошились, словно муравьи, чей дом был безжалостно разрушен. Все начали искать информацию на этого Ким Тэхена. Как только он зашел в отделение, все беты и омеги начали пищать по поводу его внешности. В это время я сидел в кабинете, поэтому и не понимал из восхищения. Не до него мне было. Пока они там писались, я писал отчет об происшествие. Но вот, что написать, я не знал. Просто до меня не как не доходило, зачем же преступнику нападать на жертву в районе Чан, где обычно достаточно светло и много камер видеонаблюдения. Но только вот ни одна камера не смогла его заснять. Да и из очевидцев никого, лишь старый дед, что валялся в соседнем переулке. Он лишь услышал крик, но не видел преступника. Жертва же все еще находится в критическом состоянии, так что услышать от нее каких-либо ответов на вопросы просто не получится. — Он не является нашим преступником, — громкий голос начальника развеял мои думы. — Для начала у него есть алиби, которые подтвердили несколько человек — он находился в это время в офисе; у него было собрание. Во вторых, мотив на преступление такого вида слишком незначительный. Он поссорился с ним из-за того, что потерпевший потратил все его сбережения, купив какую-то там сумочку. Он сказал, это не со зла. Но все же мне не дает покоя только одно. — Что же, капитан? — Хоть он и был на совещании, но те, кого мы опросили, сказали, что он выходил на достаточно долгое время, где-то около минут 20. Но за 20 минут он бы не успел доехать до района Чан, да еще и совершить покушение на жертву… — Капитан Чон, капитан Чон, — ворвавшись в кабинет, перебил его Сокджин — омега чуть старше меня. Он был немного неказист, смешон, но до ужаса обаятелен. Все альфы хотели его заполучить, пока он был стажером. Но даже тогда его сердце принадлежало другому, правда никто точно не знает, но многие догадываются, что его возлюбленный — врач Ким Намджун. Эта парочка умилительно смотрелась вместе: Ким Намджун — высокий парень, на год-два младше Сокджина, и сам Ким Сокджин. — Что тебе? — Капитан Чон, омега очнулся, — все были ошеломлены этой новостью. Не раздумывая все быстро помчались в больницу. Требовалось немедленно опросить потерпевшего. Около палаты было слишком много народа. И пресса, и различные каналы, и полиция — все окружили палату. Всем было интересно знать, что же случилось в тот злополучный вечер. Увидя омегу, мне захотелось плакать. Он был весь в ссадинах, лицо обезображено, а глаза зареванны. Я действительно чувствовал его боль. К сожалению, из-за его состояния нам не много удалось выяснить. Лишь то, что он был небольшого роста. — Простите, мы все конечно понимаем. Вы сейчас находитесь не в самом лучшем состоянии, но не могли бы вы хоть что-нибудь еще сказать насчет его описания, — мягко повторял капитан. — Простите… — Из его глаз полились слезы, — Но я ничего не помню, — все видели, в каком он был состоянии, и не хотели еще больше травмировать его. — Да, спасибо за то, что вы хоть как-то попытались. Еще раз просим прощения и постарайтесь выздороветь, — все постепенно покинули палату. Все были в полнейшем отчаянье: никто не знает, как выглядит преступник. Жертва полностью запугана, и нам ничего не удалось выяснить. — Ладно, уже позднее время, давайте все вернемся в отделение и по домам, — с долей разочарования сказал капитан. — Да, — хором ответили мы. Несмотря на то, что нам удалось допросить Ким Тэхена, нам это ничего не дало. Казалось, что день был просто проведен в пустую. Вечерний ветерок с нежностью раздувал листья. Хоть время и не было поздним, на улице было уже достаточно темно. Все были разбиты и уже уставшие. Но никто даже не догадывался, что все это только начало…

***

Тяжелые шаги разрушали больничную тишину. В это время все врачи находятся в дежурных палатах и мирно спят. Никто и не догадывается, что некто нарушает их покой. Легкий скрип двери палаты, где лежит измученный омега. Он все помнил, но ему было страшно. Он не хотел никому рассказывать, что все же случилось с ним в тот вечер. Но почему? Может он боялся, что за ним придут. Он и сейчас боится через сон. Он словно ощущает, что кто-то все равно придет за ним. Словно тень, некто в плотную приблизился к этому жалкому омеге. В его руках сверкала игла шприца. Быстро, но в тоже время аккуратно, будто не хотел испортить или поранить, воткнул иглу в вену и начал медленно вводить что-то. Буквально через пару минут дыхание омеги утихло. Нет, он не умер, он лишь уснул крепким сном. Выключив всю аппаратуру, тень посадила омегу на кресло и спокойно вывезла из палаты. Никто даже не заметил этого. Казалось, что больница действительно пустует — ни души не было на пути у него. На выходе их ждала машина. Легонько, словно что-то любимое, он положил омегу на заднее сиденье, а сам сел спереди. Они отправились в далекое путешествие, будто ничто не могло преградить им путь.