Отравленные цветы

– Знаешь, какая ты?.. – Какая?.. – Как будто на заказ делали… в наказание другим…© Покинув уютную гостевую комнату, по которой она, бесспорно, будет скучать, Ино чинно шествует по западному крылу первого этажа, величественно улыбаясь солнцу, прячущемуся в глубокий закат. Его последние кровавые лучи, прорываясь сквозь высокие витражные окна, превращают коридор в подобие шахматной доски. И Ино плывет по квадратикам красной светотени, точно всемогущий ферзь. Сегодня на ней темно-сиреневое шелковое кимоно, расшитое серебристыми звездами. Они мерцают и переливаются в огненных бликах. Она минует одну за другой все двери западного крыла, пока не достигает холла, откуда бегут в разные стороны коридоры. И каждый раз, проходя мимо очередного стражника, ее изящная рука юрко ныряет в крошечные потаенные бумажные ножны, полные тонких отравленных игл. Легкий приветственный и прощальный кивок головой, и игла надежно вонзается в уязвимую точку на шее или лице, поражая крепких, сильных мужчин бесшумно, моментально и наверняка. Западное крыло чисто, она успела проверить все комнаты. Кроме слуг, стражи, Оота и Креспо в доме больше никого нет. Минуя холл, девушка направляется в противоположную часть дома. Не должно остаться никого. Ни единой живой души, кто видел и знает их лица и имена. Эти молокососы у дверей – шавки – ее не беспокоят. Сасори – вот настоящий противник и серьезная проблема. И еще тот, второй после него, странный исполинский тип с кривыми рубцами по всему телу и рваными шрамами по обеим сторонам рта. Когда-то его зверски пытали, изуродовав тело и начисто выбив такую дурь, как жалость и милосердие. Обычно он патрулирует сад и частенько сидит в восточном крыле, наблюдая за воротами. Именно за ним Ино и идет. Стражники продолжают умирать от ядовитых стрел за ее спиной, а она замирает на пороге обзорной комнаты, тратит на раздумье и моральную подготовку каких-то пару секунд, неспешно уверено кладет руку на ручку двери, тихо открывает и шагает внутрь, затворяя дверь. Он стоит на круговом балконе к ней спиной, но сразу оборачивается, как только ее нога ступает в комнату. Ино кланяется ему, улыбаясь, и чуть заметным движением посылает две иглы точно в шею. Мужчина довольно скалится и ловко крутит в руках огромную катану, которая оказывается проворнее игл Ино. Они бесполезными железками падают на балконный пол у ног начальника уличной стражи. Он спокойно, без криков и суеты ныряет с балкона в комнату, отбивая следующую порцию игл, и вдруг резко бросается вперед, с неимоверной для его роста и массы скоростью. Его ничуть не удивляет, что эта знатная особа, частая гостья и хорошая подруга господина Оота явилась убить его. Слишком много он повидал в жизни, чтобы удивляться. Сюрикены, замаскированные под россыпь звезд на подоле кимоно, обрушиваются на него стальным ветром. Но и эта атака ему нипочем. Он издает хриплый смешок, надвигаясь на девушку. Ино молниеносной пантерой отскакивает в сторону и беззвучно приземляется в метре от охранника. Скидывает мешающие движению гэта* и оставляет посреди комнаты. Стражник рвется к ней, сметая всё, что попадается ему под руку, молотит катаной направо и налево, рассекая со свистом воздух и бесясь от того, что не может попасть по верткой противнице. Яманака прыгает и извивается угрем, уходя от ударов, и лихорадочно соображает, что же делать теперь. Вряд ли сейчас ей удастся очаровать своими прелестями эту двухметровую мельницу с куском остро отточенного железа в сильных руках. У девушки даже нет ни малейшего шанса напасть на врага сзади, так усердно тот машет мечом, создавая вокруг себя абсолютную защиту. Яманака начинает нервничать. Этот шум, создаваемый разъяренным амбалом – она серьезно рискует, что их возня привлечет лишнее внимание и новые действующие лица. Между тем, ее скромный арсенал пустеет: ядовитый порошок она уже истратила на охрану у дверей, иглы и сюрикены, брошенные в соперника с невероятной точностью благополучно отбиты катаной. «Чтоб ты споткнулся», – рычит про себя Ино, борясь с накатывающей паникой. Подол кимоно, испорченный несколькими скользящими попаданиями, только мешает, болтаясь рваными нарезками. Из рассеченной ноги сочится кровь, пачкая гладкий, деревянный пол. Блондинка, то и дело рискуя поскользнуться, волчком кружится вокруг воина, крушащего стены. Тот тоже вертится на месте, делая остервенелые выпады, стараясь достать назойливую букашку. Как медведь и верткий пес, что кружит вокруг неповоротливого здоровяка, уворачиваясь от его мощных лап, один удар которых сокрушит его мгновенно. Но пока он движется, и медведь не может достать его, пес бесконечно нападает, цапая грозную добычу за мохнатый зад. Но силы покидают ее, она отчетливо чувствует это, словно испаряются через порез в ноге. Она понимает: дело вовсе не в ране, а в том, чем пропитан клинок стражника. И долго она не продержится. Нужно действовать: отчаянно, необдуманно, но наверняка. Выскочив на середину комнаты, Ино резко опускается на четвереньки и кубарем подкатывается практически под ноги мужчине. Добровольно кидается на вертел спонтанных решений и непредсказуемых последствий. Пока перед глазами ярко стоит картина ее неминуемой участи – опускающаяся сверху катана раскраивает ее милую, маленькую голову – пальцы проворно скользят в ремешки гэта и вцепляются в толстые деревянные прямоугольники. Мужчина скалится зверем, видя, как долгожданная жертва наконец-то распростерлась у его ног и открыта для поражения. Отступив назад, он крутит в руке катану, удобно перехватывая и зажимая в обеих ладонях. Размахивается, наклоняясь и обрушивая на лежащую девушку всю мощь своей злобы и жажды крови. Ино не мигая наблюдает, с какой будничной легкостью к ней приближается смерть. Рука с гэта взлетает вверх, закрывая лицо от сокрушительного удара. Брызги щепок разметаются по комнате, осыпая ее. Толстое прочное дерево смягчает атаку и трескается. Обливаясь потом и до боли в деснах стиснув зубы, девушка тщетно старается отвести заблокированную сандалией катану в сторону. Натиск неумолимо усиливается. Кости хрупкого девичьего плеча врезаются в пол и готовы вот-вот раздробиться, не выдержав колоссального давление. Стражник опускается всё ниже, почти встав на одно колено, и заглядывает в большие бирюзовые глаза. Давит медленно, смакуя, словно ждет, когда из нее полезут кишки. Его лицо настолько близко, что Яманака опасается, свались он на нее всей своей тушей, и призрачной обороне конец. Гэта угрожающе трещит, кости предательски ноют, перебитые исполинским ударом сухожилия правой ладони отдают нестерпимой болью во все нервные окончания, сводя мышцы судорогой, отчего хочется позорно сдаться и завыть в голос. Но она держится. – Ниже, ниже, – шепчет, стуча зубами, то ли от боли, то ли от ярости, и слизывает мелкие блестящие капельки холодного пота с верхней губы. – А? – хрипло выдыхает мужчина, невольно прислушиваясь к сиплому шороху слов, сорвавшихся с губ. Раж схватки чуть убавляется, сменяясь иной одержимостью. Выражение глаз меняется, пуще пугая своей предсказуемостью. Сейчас он видит не просто врага, а трясущуюся от ужаса, беспомощную девушку, нервно закусывающую губы. Ее светлые волосы растрепаны, кимоно задралось почти до пояса, оголяя стройные, не скрытые нижними панталонами ноги, оби сбилось, больше не удерживая глубокий запах, отчего расползшийся в пылу сражения ворот, являет взору волнительные контуры литой груди. Подернутые кровавой дымкой глаза пробегают по девичьей фигуре, давление на меч чуть ослабевает, и огромная горячая, мозолистая рука ложится на горло Ино. Нет, смерть от катаны – секундная и быстрая – будет слишком легкой и милосердной для шпионки. В его ухмыляющемся взгляде читается другой конец недолгой жизни девчонки: поруганная честь, тело, отданное на растерзание прочим охранникам, – они будут истязать ее, пока не удовлетворят свою похоть, а она не охрипнет от криков и мольбы пощадить ее и даровать смерть, как спасение от мук. А потом, полуживую, сварят в кипящем масле. Стражник, уверовавший в свою безоговорочную победу, видит в устремленном на него взгляде страх и отчаяние, он чуть приподнимает девушку, сдавив худую шею, и отодвигает катану от ее лица. Чары поверженной, находящейся в полной власти победителя опасной, но укрощенной дикарки возымели, наконец, действие, на что Ино даже и не рассчитывает. Удар, стремительный и сильный, – Ино разворачивается корпусом, перенося массу тела в руку, чтобы максимально усилить атаку, – гэта, зажатая в руке, врезается рифленой подошвой в голову мужчины. От неожиданности тот, на секунду оглушенный, с хлещущей из разбитого уха кровью, лишь мгновение изумленно таращится и оседает на пол, становясь перед девушкой на колено. Рвется подняться, снова наливаясь злобой, и получает следующий, болезненный удар в висок. Кровавая пелена в звенящей тишине плывет перед его глазами, пока третий удар сразу двумя гэта в лицо не превращает мир в сплошную тьму и безмолвие. Он снова хватает обеими руками катану, но так и не может оторвать ее от пола. Вместо этого, покачнувшись, неуклюже заваливается на бок. Деревянные сандалии опускаются на его несчастную голову: разрываются артерии, брызжет кровь вперемешку с теплой жидкостью выбитых глаз. Какузу с титаническим усилием упирается широченной ладонью в пол, отталкивается, силясь встать. И, к необъемлемому ужасу Ино, у него получается. Он даже не шатается, уверено сжимая катану, будто не ему нанесли столько страшных увечий. Зло щерится, ища ее слепыми глазами. Ино таращится в его почерневшее, залитое слизкой противной массой, лицо и судорожно шарит непослушной, словно чужой, рукой по полу, стараясь дотянуться скрюченными пальцами до края подола, где еще остались сюрикены, пытается делать всё как можно тише, почти не дышит, потому как изуродованная громадина прислушивается к каждому шороху, примериваясь, куда нанести последний удар. И оба вздрагивают, когда дверь в комнату распахивается. Испуг и обреченность застывают на бледном лице девушки. И следом облегченный выдох.