Отравленные цветы

– Вы хорошо смотритесь вместе. – Мы и трахаемся неплохо.© – Дерево херовый противник. Тен-Тен поворачивается, замирает, держа перед собою раскрытый веер, которым только что изящно срезала листву и молодые веточки. – Почему? – она щурится на высокого мужчину, нарушившего ее уединение в лесу. – Оно не может дать сдачи, – он достает из-за спины огромную косу с тремя лезвиями, – а я могу. Девушка улыбается и становится в стойку, удобно перехватывая веер. Одна из веточек срывается вниз и бьет ее по голове. Тен-Тен удивленно глядит вверх. – Хах-ха-ха, – громко смеется мужчина, – беру свои слова назад. Думаешь, этот кусок бумаги тебя спасет? – ухмыляется он, указывая на веер, и крепко сжимает косу, готовясь к атаке. Она явно превосходит его в ловкости – малявка в крестьянской одежде – он не может не отметить, наблюдая за ее движениями, оценивая: быстрая, верткая, почти воздушная, почти не касается земли, перепрыгивая с места на место. А в скорости они практически на равных. Но коса слишком массивная, потому движется медленно, пускай и с невероятной силой, и Тен-Тен без труда следит за нею и уходит от ударов. Он с легкостью, словно серпом травинки, срезает несколько деревьев, утюжа поляну; они падают, образуя высокий бурелом. Девчонка задорно смеется его неуклюжести и дразняще шепчет: «Мазила». Мужчина качает головой и улыбается. – Ты только защищаешься. Это очень плохо. Его дыхание сбилось совсем чуть-чуть, что немало удивляет девушку. Орудуя такой махиной столь длительное время без передышки, он должен был давно выдохнуться. – Надо еще и нападать, а веер дерьмово подходит для такой схватки. – Почему же? – не унывает шатенка, следя, как коса пролетает мимо ее лица, всего в миллиметре и разворачивается на нее своими лезвиями. – Главное выждать нужный момент, – она уворачивается, искренне веря в то, о чем говорит и незаметно для себя отступает под натиском косы. – Нужный момент, говоришь? – беззлобно ухмыляется противник, устремляя на нее кровожадный взгляд. Два взмаха косой, два прыжка, и твердые сучья упираются ей в спину. Она озадаченно вскидывает голову на разлапистые кроны поваленных деревьев, бегло анализирует взгромоздившиеся друг на друга толстые стволы, образующие надежный угол, куда ее мастерски загнал противник. Пока она будет карабкаться вверх, преодолевая барьер из валежника, он исполосует ей всю спину и играючи смахнет голову одним махом. Мужчина спокойно дергает за толстую прочную веревку, привязанную к древку косы, возвращая оружие к себе, опирается на него, как на высокую трость, и непринужденно смеется, глядя в сердито-растерянное лицо. – Тебя, нах, загонят в угол, откуда ты не сможешь выбраться, – поясняет он ее промахи, – тебе нужно научиться блокировать удары и наносить ответные. Все эти ваши женские штучки, – он пальцами изобразил раскрытие веера, – хороши в неожиданный момент, где есть элемент внезапности. Когда же нападают на тебя, надо, мать его, уметь дать отпор. – Он смотрит в ее внимательные пытливые карие глаза, следящие за его губами, и снова сжимает косу в широкой ладони, видя, что девушка достаточно отдохнула и восстановила силы и дыхание. – Пробуем снова? Не бегай от косы, – напутствует он, замахиваясь, – найди способ блокировать ее и атакуй. – Значит, хочешь научиться искусству убивать? – он наклоняется к ее лицу, задранному вверх, смотрит на тонкую шею, вытянувшуюся между двух лезвий. Тен-Тен боится дышать и глотать, пригвождённая косой к дереву, но в ее глазах по-прежнему нет страха. – Искусству? – одними губами шепчет она. Мужчина делает шаг назад. – О, это еще какое, мать его, искусство, – он одним рывком выдергивает лезвия из ствола, поднимает оружие над головой, крутит сначала в воздухе, затем описывает замысловатый круг вокруг себя и быстрым четким движением водружает себе за спину. Тен-Тен обалдело раззявливает рот и машинально ощупывает шею, на которой нет даже мелкого пореза. – Я не хочу убивать, я хочу только защищать себя и своих близких, – горячо заявляет она. Мужчина смотрит осуждающе на бравую идеалистку, стремящуюся из обычной крестьянки стать блестящим воителем, при этом пропагандируя очевидные заблуждения. – Защищаться, не атакуя, – он указывает за спину на поваленные деревья, – ты видела, что из этого выходит. Но тебе такое оружие не подойдет, – поумерил он блеск в ее глазах, наблюдая за ее восторженным взглядом, приклеившимся к его косе. – Идем? – он спокойно поворачивается к ней спиной. – Куда? – девчонка делает шаг за ним. – Учиться, бля. Он слышит, как она уверено, ни капли не робея, следует за ним. – Даже не спросишь куда? – грубо хмыкает он. – Так ведь учиться же, – радостно ведет плечом шатенка. – Вот же блять! – широко усмехается собеседник и осуждающе качает головой. – Никакого чувства опасности. Не боишься меня? – он оборачивается, зорко изучая ее складную фигурку, симпатичную мордашку. – Нет, – открыто улыбается девушка. – Серьезно? – мужчина скептически щурится. – Абсолютно, – ее улыбка еще шире. – Хмм… – Интуиция подсказывает мне, что умру я не от твоей руки, – довольная собой сообщает Тен-Тен. Поравнявшись, они идут рядом. Ей до забавного спокойно возле него, незнакомого, чужака. Она в полной мере отдает себе отчет: это потому, что он ей сразу понравился. Внешне. – Интуиция? – он смотрит вперед на дорогу и одобрительно кивает. – Интуиция отличная вещь. Я бы даже сказал, полезная, блять. Но мой тебе совет: никогда, блять, никогда! не доверяй незнакомцу. Девушка с готовностью слушает, кивает, запоминая. – Тен-Тен, – представляется она и уверено протягивает ему руку. Та на мгновение исчезает в большой мозолистой ладони, пока чужак крепко ее пожимает. – Черт, – усмехаясь, качает головой мужчина. – Так тебя и называть? – заливисто смеется шатенка. – Не умничай, бля, – на миг обретает суровость собеседник. – Хидан. Тен-Тен комично кланяется, радуясь приятному знакомству, и предано смотрит в глаза Хидану. – Теперь ты не незнакомец, – радостно сообщает она. Хидан с долей снисходительного уважения смотрит на симпатичную девчонку, подмечая ее находчивость, сообразительность и сумасбродное бесстрашие. – Знаешь, на всякий случай никому не доверяй, – напутствует ее он. – Даже тебе? – темные брови удивленно подскакивают вверх. – Мне в первую очередь. – Хорошо, – послушно кивает она. – И чему меня там научат? – ей не терпится узнать, увидеть и поскорее приступить к занятиям. – Куче всякой полезной херни, – пространно объясняет Хидан, осматривая окрестности. – А чему не научат они, я научу. – Чему? – радостно подскакивает на месте Тен-Тен, чуть ли не пританцовывая от нетерпения и любопытства, и дергает Хидана за рукав плаща. Мужчина бросает на нее беглый взгляд с налетом похоти, что только сильнее притягивает девушку к нему и, усмехаясь, отвечает. – Многому. *** – Я отдавал ее тебе на время. Время вышло. – Я за нее с тобой сполна рассчиталась, – виртуозно торгуется Цикута. – По-хорошему или по-плохому, но я заберу ее, – Хидан грозно тянется к косе. Ци прихватывает пальцами кончики отравленных иголок, спрятанных в потайном мешочке на запястье и, передумав, опускает руку. Чертовы фанатики, убьешь одного, и назавтра весь орден Дзасинов будет косить ее палисадник. – Зачем она тебе? Она бесполезна, – Хидан хищно щурится. – Почему же, – пожимает плечами пожилая сутенерша, – на свете много извращенцев, которых возбуждают красивые одноглазые девушки. К тому же, у нее две руки, две ноги, она вполне дееспособна и может еще ухаживать за садом, – Ци кивает в сторону заднего двора. – Я дам тебе в два раза больше того, что ты попросишь. Или отниму все, что ты имеешь. Матушка колеблется, затем что-то пишет на клочке бумаги. – И три девочки в обучение, – добавляет она. – Манцинелла могла бы отлично их обучить, – с ложным сожалением качает головой женщина и предупреждает со знанием дела: – Здоровые, выносливые девочки. – Они будут, – кивает Хидан, принимая условия.