Моя девочка

      Тишина воцарилась везде, животрепещущей проседью среди ярких красок кабинета. Эмгыр стоял посреди лаборатории, наблюдая за придворным медиком, а та старалась сохранить рассудок, пока горе окончательно не съело его. Слегка кислый привкус ощущался во рту, лёгкая гримаса была на её лице от успокаивающего снадобья.       — Значит, тела не нашли, — голос был тихим, девушка смахнула слезинку со щеки. — Пока что.       — Ищут, ты знаешь, какие силы были отправлены на поиски.       Мужчина подошел к ней ближе, обнял.       В этот момент не хотелось говорить. Они стояли молча, заключив друг друга в объятия. Игрит была сама не своя. В одно и то же время поддавалась волне безумия и скорби, затаившихся в душе её, в другое — хотелось быть спокойной и отогнать от себя лишние мысли. Ведь любимый дядя с Айлин, казалось, ещё живы. Их привезут бравые воины Империи — живых, будут все счастливы и рады.       «Нет, — вопил здравый рассудок, — там были гули».       Оставалось лишь надеяться на целостность их тел, чтобы похоронить по-человечески, провести в последний путь.       При этой мысли душа разрывалась на части; было ощущение, что полоснули ножом тонкую материю всего ценного, оставив эту рану, и та кровоточит и кровоточит… Неизвестно когда заживёт.       — Я попрошу тебя, чтобы ты оставил меня.       Слова эти удивили мужчину, но он лишь понимающе кивнул. Де Табур в одиночестве села на кровать, взгляд был блуждающим. То с потолка на каменный пол, и наоборот. Картинка была размытой. Вслушивалась в тишину. И в этот миг окружающий её мир сузился, замер.       Это длилось до тех пор, пока в дверь её не постучали. Заплаканная Тамира едва переступила порог, ноги её подкашивались. Игрит пришлось помочь ей сесть и дать успокаивающее снадобье.       — Как будем жить дальше? — спросила подруга после длительной тишины.       — Я… Не знаю, — едва вымолвила придворный медик.       — Он был мне вторым отцом…       — Мне был всем, даже мать заменял, — де Табур не выдержала, попытка остаться спокойной провалилась, и она начала рыдать.       Девушки плакали, не произнося ни слова. Возможно, то было действие эликсира, так как спустя несколько минут Игрит почувствовала пустоту. Слёзы уже не текли, глаза пекло.       — Айлин… — Тамира заметила тряпичную куклу ребёнка, лежащую незаметно на полу.       Маленькое облачко спокойствия исчезло. Его сдуло вновь пришедшее горе.       Племянница графа ничего не говорила, лишь обнявшись с подругой, плакала. Воспоминания одно за другим накатывали на неё, и пришло осознание того, что теперь покоя нет и не будет.       Правда, она уже знает: так надо, этого не миновать.

***

      Шёл третий день после тех событий. Придворный медик была сама не своя, рассудок помутнел от ожидания и самых разнообразных мыслей. Каждый раз, когда Эмгыр приходил к ней, то девушка надеялась: он пришёл сказать благую весть. Но нет, мужчина лишь молча садился возле неё. Уставший, суровое выражение лица не говорило ни о чём хорошем.       — Нашли тела, — произнёс он в тот вечер, — двое солдат. Трупы обезглавленные и конечности съеденные.       Она долго смотрела в пол, находясь в смятении и пытаясь не думать об участи близких её. Сражение проиграла. Ночью не спалось, и после того как Игрит приняла сонное зелье, мысли эти появились.       Сейчас утро. Она сидела в купели, закрыв глаза, пытаясь забыть происходящее, вслушивалась в тишину. Аромат масел, добавленных в воду, витал в воздухе, приятно действовал на обоняние. Медичка представила себя на цветущем лугу, вдыхающей запах этих же растений. Вдруг посреди ландшафта этого появились мёртвые тела.       Де Табур вздрогнула, тяжело вздохнула. Безумие, казалось, начало накрывать её своей костлявой дланью. Накатывала усталость. Ей не хватало уже сил, они все ушли на скорбь, надежду, и это полностью выпило всю девушку. Осушило дотла и сожгло, осталось развеять пепел.       Взгляд зацепился на лежащем под вещами девушки кинжал. Она носила его с собой в последние дни. Нагая, она встала за этой чудной вещью, созданной из какой-то там очень славной и острой стали. По телу пробежала дрожь. Холодно… В душе тоже стоял холод.       Возвращаясь в ванную, Игрит смотрела на предмет в руке. Долго водила по лезвию, проверяя остроту. И вот первая кровь: случайно порезанный палец. Пришлось быстро поместить его в рот. Появился металлический привкус жидкости, что текла по венам. Она опять посмотрела на оружие, словно взвешивая выбор свой на невидимых весах. Потом приставила стилет к запястью, закрыв глаза. Вот оно, решение!

***

      Его беспокоило нечто. Если спросить, то Эмгыр не сказал бы, попросту слова для описания чувства этого не нашлись бы в его учёном мозгу. А знают все: император вечно жаждет новых знаний.       Ладное или нет, всё же мужчина хотел видеть невесту свою. Здесь и сейчас. Потому и направился к ней сам, попутно размышляя о своём отъезде, который состоится через два дня. Война не ждёт.       Беа стояла возле двери комнаты.       — Госпожа принимать ванну соизволили, — поклонилась она.       — Долго она там?       — Минут пятнадцать уже как, Ваше Величество.       Он кивнул, решив зайти внутрь специальной для банных дел комнаты. То, что увидел, заставило прийти в шок. За перегородкой находилась ванна, в ней — Игрит, из руки её текла кровь. Взгляды пары пересеклись, ведь девушка на шум открыла глаза. Его Величество, словно пёс, сорвавшийся с цепи, рванулся к ней, вытаскивая из воды, пачкаясь в её крови. Одежда его местами стала мокрой.       Он положил её, уже закрывшую глаза и улыбающуюся, на пол. Глаза бегали по комнате в быстром поиске чего-нибудь, чем можно остановить кровь. Пришлось оторвать от платья мазели кусок ткани и туго перематывать им запястье.       — Проклятье! — крикнул он, когда ткань не поддалась на миг силе его.       На шум пришла служанка.       — Беги за лекарем, — скомандовал ей он.       Беа медлила.       — Немедленно! Марш! — рыкнул император.       Её как ветром снесло. Эмгыр успокоился, движения его стали увереннее и твёрже; сполоснул руки в ванне, чтобы смыть кровь, нашёл в шкафу простыни, набросил на тело своей невесты. Бережно взяв на руки её, мужчина ушёл прочь, оставляя за собой приказы для воинов его и нескольких слуг. Те должны были молчать.

***

      Она бывала здесь раньше, когда Эмгыр плохо чувствовал себя. По знакомому окружающему виду можно было сразу определить своё местонахождение. Императорская спальня разделялась деревянной перегородкой на две маленькие комнаты. В первой части он время от времени принимал тех, кто приносил ему вести. Там же он время от времени трапезничал, продолжал заниматься государственными делами. Читал, многие лишь догадываться могли, какие редкие экземпляры книг хранили тяжёлые книжные шкафы, стоящие тут.       Вторая часть — место, где он отдыхал и душой, и телом. Большое ложе с балдахином занимало чуть ли не треть пространства. Эмгыр не любил, когда вошедший в его покои наблюдал, как он спит или проводит время со своей фавориткой. Поэтому первым делом приказал поставить в своей опочивальне деревянную перегородку с разными узорами, которые вырезали самые именитые мастера этого дела. На каменных стенах висели картины, обрамлённые в золото. Большое зеркало и шкаф расположились напротив кровати. На полу лежала шкура медведя, а перед ней, у окна, стоял шкафчик. Всему этому придавала ещё больше величественности висевшая на стене композиция оружия. Зелёных растений в его комнате вовсе не было — он счёл это лишним.       — Я рада, что ты поспел вовремя, — просипела она ему.       Его Величество сидел в кресле, в руках его было несколько бумаг, точнее писем; он внимательно читал их.       — Я не воспитатель тебе, — он оторвался от своего занятия, положив ненужное на столик, — даже спрашивать не буду, какой монстр тебя укусил.       Император подошёл к кровати. Лежащая на ней девушка уже в который раз поймала себя на мысли: похожее с ней случается не в первый раз. Чувствовала она себя неловко, сгорала от стыда. Это состояние прогнало прочь ту горечь, ту костлявую длань безумия.       — Потеряла много крови, — пряча глаза, сказала де Табур. — Со временем восстановлюсь.       Собеседник её кивнул.       — Достаточно времени, чтобы не сопровождать меня в поездке в качестве придворного медика.       Игрит зашевелилась. Хотела сесть, прижать колени к груди, но намерения разрушило головокружение.       — Я хочу пить, — произнесла девушка, приложив пальцы к вискам.       Эмгыр взял чашу, стоявшую на столе, помог ей сесть, и когда очередной приступ помутнения прошел, вручил ей сосуд.       — Лекарь приготовил, — оповестил мужчина.       — Микстура при кровопотерях, — сказала она, всматриваясь в жидкость, попробовала на вкус, скривилась, — я бы приготовила лучшую.       Когда предмет был возвращён обратно на стол, медичка ухватила за локоть своего жениха.       — Предоставлю тебе несколько разработок своих на фронт, если меня не будет там.       Он кивнул.       — Поговорим об этом позже, отдыхай.       Его Величество помог ей расположиться вновь на кровати и, отойдя на несколько шагов, заложил руки за спину, начал смотреть на композицию оружия. Девушка видела его плечи, волосы, руки на пояснице.       — И да, покои эти в равной степени твои, как и мои, — начал он ледяным голосом, — вплоть до моего возвращения за тобой будут наблюдать круглосуточно.       Эмгыр повернулся к ней.       — Тамира, Мерерид… И если с тобой хоть что-то произойдёт, то я…       Мужчина сделал паузу. Они пересеклись взглядами, ей стало не по себе.       — Я отрублю им головы.       Он ушёл, не дожидаясь ответа, оставив её одну.

***

      Прощание случилось в кабинете Его Величества. Примерно в девять утра, когда все дела были сделаны, вещи — уложены, остались лишь формальности. Мужчина был с суровым лицом, а она, бледная, сидела на краю скамейки. Подошёл он не один, а с пятью воинами.       — Твои личные стражники, — произнёс он тоном, не подразумевающим возражений.       Игрит посмотрела на своих охранников, двое — знакомые ей солдаты, сопровождали они её с императором во время гуляний и в лес, и в Белый Сад. Знающие и доверенные люди.       — Благодарю, — склонила она голову перед ним.       — Подождите мазель за дверью, — скомандовал Его Величество.       Когда они остались одни, то некоторое время молча смотрели друг другу в глаза. Первой не выдержала она, обняв его.       — Возвращайся поскорей.       После этого последовал поцелуй. Длинный, сладкий и, может быть, последний.       Направились они к выходу. Шли опять же молча, нужное уже было сказано давно, время от времени переглядываясь.       День был мрачен. Одни лишь тучи на небе, солнца не видать. Казалось, сейчас начнётся дождь.       — Счастливого пути, — пожелала де Табур.       Эмгыр, помедлив, взяв ладонь девушки в свою и поцеловал её.       — Прощай, мазель.       — Прощайте, Ваше Величество! И пусть Великое Солнце благословит вас.       Это были последние слова. Он кивнул и неспешно направился к карете. Придворный медик наблюдала за происходящим. Ваттье, словно ниоткуда, появился возле неё.       — Храни, береги его, как самое ценное, что имеешь, — прошептала она виконту. — Не дай врагам ликовать.       — Будет сделано, — тихо произнёс друг, а после направился к своему коню.       Команда, состоящая из колонны воинов, спешно прошествовала мимо. Карета императора начала двигаться, уезжать и спустя некоторое время скрылась за воротами замка. Всю торжественность момента разрушила Беа.       — Госпожа, вам письмо, — служанка подошла вплотную и шепнула ей на ухо.       Игрит вздохнула. Эмгыр только переступил порог замка, ещё десяти минут не прошло, как он уехал, а в жизни её начали появляться новые обстоятельства.