Разорви эти свойства граней миров

Возле левого уха пикает устройство на автоматической железной двери, ведущей на холодный утренний воздух, что ещё не прогрелся восходящим солнцем, и Чимин выходит на улицу, спускаясь со ступенек. Сейчас слишком рано для прохожих-жаворонков, каким надо на работу, или же для спортсменов-бегунов, что так давно «оккупировали» пешеходные дорожки для собственных утренних пробежек. Воздух морозный: еле видимая дымка тёплого пара изо рта вырывается наружу, сразу же рассеиваясь. Пак идёт пешком, а за спиной восходит солнце, окрашивая небо во все оттенки охристых и нежно-розового. К сожалению, глаза всё равно слипаются, и Чим впервые благодарен шумно проезжающим по шоссе машинам, что не дают задремать прямо на ходу. Помнится, что когда-то давно он уже попробовал один раз закрыть глаза на пешеходном переходе как-то в тёмное время суток, ожидая зелёный свет, да так и заснул стоя. Понятия не имеет, как он так не упал, но очнуться заставил услужливый сигнал специально остановившегося на перекрёстке автомобиля. Когда доходит до школы, никого так и не наблюдается, но в холле первого этажа бродят ученики: кто-то ожидая прихода учителей, а кто-то уже подымаясь по лестнице до своих классов. Он не замечает этого ровно до того момента, пока не выходит из раздевалки. Сначала Чимину кажется, что у него зрительные галлюцинации. Он моргает и отводит взгляд, а после вновь переводит глаза на незнакомого учащегося. Не показалось. За спиной высокого парня по полу ползёт нечто склизкое и расползающееся по плитке, выделяя жидкость непонятной консистенции. Это нечто имеет обтекаемую форму тела, даже, кажется, и конечности, но они будто бы сливаются с основной массой, а после снова рассоединяются при движении. Оно достаточно небольшое по размерам, примерно с некрупную собаку, только цвет тёмно-синий, даже чернильный. Истекая вязкой жидкостью, что остаётся крупными такого же оттенка разводами на полу, оно продолжает следовать за незнакомым парнем. Поначалу хочется окликнуть ученика, судорожно выдохнуть непонятные слова, а следом усилить до невероятного уровня громкость своего голоса и кричать, кричать, чтобы тот убегал, что есть сил, потому что сзади ползёт это. Нечто перебирает своими склизкими лапами быстрее, перегоняя человека по скорости, и устремляется вперёд, но также держась рядом с ним. Пак буквально врастает в пол, абсолютно не соображая, что за чертовщина здесь, собственно, происходит. Он наблюдает за старшеклассником, пока последний не скрывается за колонной, и резко понимает, что тот не обращает вовсе никакого внимания на эту живую субстанцию, а значит, что это у него самого не всё в порядке с головой. В данный момент выявить причину этих галлюцинаций почти не представляется возможным, нет отнюдь никаких вариантов: сбросить вину на алкоголь он не может, на недосып — тоже, ведь он прекрасно высыпался почти целые сутки. Послеалкогольное состояние? Он не столько много пил, так как в первый раз. Звонкое цоканье каблуков эхом разносится по первому этажу, и Чим поворачивает голову, замечая молодую учительницу, что только что вошла в помещение. Его глаза округляются, когда он видит точно такое же, только бордовое существо, ползущим по пятам за этой женщиной. Он точно тронулся. Чимин панически вертит головой в поисках доказательств, что не одному ему это кажется, но всё проваливается с треском, когда не видит на лицах мимо проходящих людей абсолютно никакой реакции. Народу становится всё больше так же, как и его страха. Страха и осознания того, что он, вероятно, начинает сходить с ума. Срываясь с места, он чуть не поскальзывается на перемешанной из всех оттенков слизи под ногами, но удерживает равновесие, продолжая быстрое движение вперёд. Достигая третьего этажа, он идёт к многочисленному количеству классов, а именно — к самому дальнему. Пол под ногами чистый, только собственные ботинки оставляют сзади грязные следы, постепенно засыхающие на плитке блестящими разводами. Чимин судорожно дышит, думая, что надо идти к психиатру. Или же не идти. Точно, нет и ещё раз нет: они подумают, что Пак тронулся, и упекут его в психбольницу, а Чим не хочет прожить свою жизнь так. Никому нельзя знать об этом — надо самому выяснить причину всех этих видений. И выпить успокоительное: возможно, всё из-за стресса. С этими мыслями он дёргает за ручку двери, медленно отодвигая её в сторону, и совсем не ожидает, что ярко-жёлтое существо, такое же по форме, как и внизу, откликнется на звук и вылупится на вошедшего Пака во все глаза. Естественно, что последнее выражение не буквально, но Чимин всем своим телом будто ощущает этот непонятливый взгляд: возможно, эта ползущая субстанция никак не ожидала, что её заметят. Через несколько секунд Чимин делает один шаг в её сторону, пока та вертит головообразной частью тела по сторонам, вскоре останавливая заинтересованный взгляд на Чиме. Последний смелеет и уже осторожно, почти полностью подходит к ней вплотную, присаживаясь на корточки и очень медленно протягивая руку. Пак ожидает, что она сейчас пройдёт насквозь, ведь это всего лишь видение, галлюцинация, никак не материальный объект, но сейчас всё свидетельствует об обратном: ладонь дотрагивается до тёплой, совсем не липкой, можно сказать, кожи, и Чимин рефлекторно дёргается, резко отрывая руку, по поверхности которой размеренно стекает что-то, будто лизун. Это существо тоже дёргается, будто копируя движения Пака, и последний опять пытается дотронуться до него. Ладонь погружается вертикально по костяшки, а внутри упирается во что-то гладкое, достаточно нежное и мягкое — Чим уверен, что точно такое же, как и покров дельфина. Руку обволакивает, словно шёлк, отчего Пак только со второго раза слышит голос со стороны: — Ты чего воздух-то гладишь? Чимин? Тот подскакивает, будто ужаленный, и замечает сидящим за последней партой Тэхёна. — Ох, боже, это ты, — облегчённо выдыхает и плетётся в сторону того ряда, на котором сидит и Ким. Садится рядом за одиночную парту, удивляясь тому, что консистенция этого существа не прилипла к руке, как, например, к ботинкам. — А кто же ещё? Какой придурок приходит так рано, кроме меня? — Тэ улыбается, и Чим в который раз подмечает, что тот действительно хороший друг во всех направлениях: Тэ и поддержит, и позабавится, и пооскорбляет себя в шутку так же, как и Чимин. — Ну, и кроме тебя, конечно, — больше улыбается, отчего на лице появляются ещё две маленькие растянутые полуулыбки в виде сощурившихся глаз. Тэхён нравится Паку за то, что он тоже чуть-чуть ненормальный, что естественный и настоящий — не боится показывать себя и свои натуральные эмоции без масок и притворств, как многие другие. Это делает его тем, кому можно доверять. — Скоро Чонгук придёт, — зевает младший, Ким, и откидывается на спинку стула, потягиваясь. — Всё ещё удивляюсь тому, как его перекинули выше сразу на два класса при переводе сюда. Умный, зараза, да ещё и красивый, что аж челюсть сводит. Вон, половина всех девчонок за ним бегает. Да чего я вру, вся школа, — фыркает и опускается на парту, кладя голову на неё и смотря в сторону Чимина. Голос Тэхёна в его сознании кажется слишком далёким и недосягаемым, поэтому старший даже не пытается достигнуть его, углубляясь в свои мысли. «Они реальны? Эти… духи..? реальны? Быть не может. Тогда что они здесь делают? Сопровождают людей, что ли?» — последняя мысль вгрызается в кору мозга, не желая отпускать, и Чимин игнорирует пристроившегося возле рюкзака Тэ жёлтого духа, продолжая думать. — «Если они сопровождают каждого человека, то почему у меня нет одного из таких?..»

 — •●• —

На улице уже темнеет, но Чимин продолжает брести вдоль по многолюдной улице, выйдя из аптеки и закупившись успокоительным. Наплёл аптекарше что-то про своего брата, которому доктор выписал рецепт от галлюцинаций, но Пак его потерял, и молодая девушка подсказала ему препараты, предварительно спросив про аллергические реакции. Видимо, Чим ей приглянулся, раз она так добросовестно и без претензий всё продала. Впрочем, сейчас это абсолютно неважно — важны мелькающие отовсюду ползающие разноцветные пятна, не обращающие абсолютно никакого внимания на Пака. Они ползают под ногами, следуя за каким-то своим определённым человеком, и Чиму приходится стараться переступить их, дабы не упасть, отчего выглядит очень смешно. Люди, к счастью, плюют на странного парня с высокой колокольни, спеша по своим делам. Когда Чимин подходит ко своей входной двери, то сначала боится открывать, ибо не хочет видеть таких же ползающих существ в своей квартире. Но через несколько минут вспоминает и уже налегке открывает дверь — кроме него в его доме никто не живёт, а значит, и духов, в принципе, быть не может. Так и есть: квартира абсолютно пуста, только завывающий сквозняк наравне с холодом властвуют здесь до этого момента. Что же, даже кардинальные изменения в жизни не исключают требования к выполнению заданных на дом уроков. Вечером Чимин наконец-таки — аллилуйя! — ложится спать в нормальное время, а именно в двенадцать ночи. А это просто невообразимое счастье, когда ты ощущаешь некую лёгкость и свободу, в особенности понимание того, что сегодня ты ляжешь спать пораньше. Непередаваемые эмоции. Пак уже было опять хотел поделиться соображениями с воздухом и уже как открыл рот, но что-то заставило его передумать, и он мысленно задумался о том, что хотел произнести вслух, поедая горький шоколад, дабы унять свои разыгравшиеся нервы. Что-то он больно быстро смирился с обитанием непонятных существ вокруг себя. А хотя чего паниковать, если есть ещё возможные варианты от этого избавиться, ну, на крайний случай, если эти духи не исчезнут, то, знаете, не больно-то они и мешают жить. Ну ползают и ползают вокруг, Чимин пока осознаёт и не отрицает свои видения и то, что у него может поехать крыша. А значит, пока он не псих, пока он более-менее нормален. «Живём, как говорится», — и запивает таблетки водой. Свет в квартире вновь гаснет, впуская в пространство всё такую же успокаивающую и убаюкивающую тьму, и Чимин забирается под прохладное одеяло на спину, вытягиваясь и облегчённо выдыхая. Веки автоматически опускаются будто по команде, но через несколько секунд вновь распахиваются от слишком явного дуновения тёплого ветра по макушке. Волосы колыхнулись, и Пак приподнялся на локтях, разворачивая свою голову на девяносто градусов, чтобы посмотреть, не забыл ли он прикрыть немного раскрытое окно. Отметив про себя, что всё спокойно, он вновь опускается на подушку, пододвигаясь ближе к стене.

 — •●• —

Однозначно, две шоколадки были лишними, как и потраченные на них деньги. Что же, подниматься из нагретой постели желания нет никакого вовсе, и Пак протяжно стонет, не хотя открывать веки. Переворачивается на другой бок, надеясь мысленно убрать жажду, но та прицепилась намертво и высушивает горло, вынуждая желудок с каждой секундой всё больше и больше поднимать Чима с постели. Резко вышибает сон из головы прогибающаяся сбоку, около прохода, кровать. Открывать глаза боязно и страшно, ведь не хочется видеть олицетворение своих самых страшных догадок в реальности, но, с другой стороны, надо посмотреть и убедиться, что это всё только показалось. Точно. Показалось. Иногда люди жалеют, что после сна глаза привыкшие к темноте. И, конечно, что перед сном они забыли зашторить окна. Падающий свет фонаря прекрасно даёт рассмотреть на стенах тёмные кровавые подтёки, брызги и капли, стекающие вниз, по потолку. Дыхание резко перехватывает, а сердце будто останавливается, следом отбивая бешеный ритм. Тело коченеет, но голова осторожно поворачивается к краю кровати. Липкий страх пробирается к горлу леденящими душу руками, пытаясь заковать в толстые цепи. Тёмная фигура сидит на кровати, прислонившись спиной к стене. И смотрит в глаза. — Твою же мать!!! — орёт Чимин, резко подскакивая на кровати и хватая подушку в руки, со всей дури бросая её в тёмную фигуру, молниеносно несётся к выключателю, путаясь в одеяле и чуть не пропахивая носом землю, и одним ненормальным ударом кулака включает сразу весь свет в комнате. По закону жанра Пак очень надеется, что там никого не будет. Жаль только, что это жизнь. На его кровати сидит черноволосый парень, на вид лет двадцать-двадцать четыре, и щурится от яркого света, сжимая подушку в руках. Пак шокировано смотрит, весь всклокоченный и напуганный, чуть не доведённый до сердечного приступа, и только смотрит непонятливо, пытаясь сложить буквально два и два в уме и завести переставшие работать шестерёнки, как парень резко говорит: — Ты видишь меня?.. — долетает до ушей Чима приятный, чуть хриплый голос, и он немного успокаивается от этого тембра, но не сдвигается с места. — Ещё бы я тебя не видел. А ты думаешь, чего я тут вскочил, как ошпаренный? До сердечного приступа чуть не довёл, господи, — Чимин демонстративно хватается левой рукой за сердце, держась второй за стену, а потом как будто бы током прошибает. — Кто ты?! Что ты тут забыл?! — и подбегает к столу, хватая канцелярский нож в качестве оружия и выставляя его перед собой, ожидая ответ. Взгляд незнакомца яснеет, а потом теряется, видимо, в поисках ответа. — Не ожидал, что такое вообще возможно… Понятия не имею, как тебе объяснить, чтобы ты поверил в реальность происходящего. Я… — но Чимин перебивает, сразу давая понять о своей осведомлённости. — Дух, не так ли? Ну, один из тех, кто за людьми постоянно следует по пятам. Только те… на людей непохожие, а ты как человек. Господи, дьявол вас дери, что происходит вообще. Кажется, крыша едет, — Чимин кладёт нож обратно и садится на диван, зарываясь руками в волосы. — Давай по порядку, так? — Откуда ты..? Ладно, так, только давай ты мне для начала расскажешь про то, что знаешь о… нас, — незнакомец прищуривает глаза и складывает руки крест-накрест на груди. — Сегодняшним утром… Точнее, уже вчерашним, — Чим глядит на часы, — я начал видеть этих маленьких существ, что следуют за каждым человеком и оставляют после себя какую-то жидкость, и сами они на ощупь жидкие, но потом внутри них гладкая поверхность. — Ты до них дотрагивался? — парень аж выпрямляется, садясь по-турецки. — Странно. — До одного, жёлтого, моего друга. Остальные сразу отпрыгивали, только я к ним специально приближался. А так игнорировали. — Об этом я и говорю. Продолжай. — А больше и нечего. Их очень много, очень, особенно в людных местах. Да это и естественно, ведь людей так же много. Ещё меня смущает кровь на стенах, откуда она вообще? — Чимин указывает пальцем на них, но парень не смотрит в указанном направлении, так как и сам прекрасно знает, что и как там выглядит. Незнакомец вымученно вздыхает. — Мы — другой мир. Считай, другая реальность. Я и сам мало чего знаю, если честно. Эти духи с какой-то неведомой мне целью следуют, как ты говоришь, за людьми по пятам. Я же, видимо, сбой в системе. Должен был появиться таким же, как и они, — черноволосый кивает на окно, — по форме, я имею в виду, не человеком, но что-то пошло не так. — Так значит, ты ко мне привязан..? — Пак, конечно, ожидал, но всё равно оказался выбит из колеи. — Сколько…? — хочет было спросить, но тот как будто предугадывает наперёд все слова Чима. — С твоего рождения. Я просто оказался рядом с тобой, а в голове маячило осознание, что я должен быть рядом всегда, — смотрит, как Чимин постепенно переваривает информацию, хмурясь. — Считай, эти тобою называемые «духи» — олицетворение своих хозяев, чтобы не нарушался баланс. Всей системы я не знаю, сам понимаешь, почему. Они будто запрограммированы на это. — А ты… — Мне и здесь хорошо, зачем мне переться за тобой чёрт знает куда, — ворчит незнакомец, а после резко вспоминает кое-что. — Мин Юнги. — Пак… — только уже было хочет представиться Чимин, но вовремя соображает перегруженным мозгом. И вновь задаёт вопрос. — А своё имя ты откуда знаешь? — Я просто его знаю, не тупи. Только что я сказал тебе о том, что знаю лишь миллиардную часть всего, не больше тебя, кстати. Хотя, может, чуть больше, — и пожимает плечами, замолкая. Пауза мимолётно разрывается мерным тиканьем часов, пока один пытается переварить только что полученное, а второй уже засыпает, вновь привалившись ко стене. — …да нет, бред какой-то. Не может быть такого, — усмехается Пак не веря всему произошедшему. — Я, вероятно, с ума схожу, — Чим затихает, чуть ли не агрессивно начиная отрицать реальность. Со стороны слышится ворчание и откидывание подушки, после еле слышимый скрип дивана. Чимин поднимает голову и обнаруживает Юнги стоящим прямо над ним. — Значит, не веришь, да? А в это веришь? — Мин берёт Пака за руки и сжимает запястья в своих ладонях. — Ощущения не обманешь. Нематериальное не может прикасаться к материальному, это закон, — устало проговаривает Юн и аккуратно опускает руки Чима, пока последний сидит замерев на одном месте. — Если ты хочешь продолжить сидеть там всю ночь, то я, пожалуй, арендую твою кровать на это время. На не разложенном диване спина болит. Чимин вздыхает и поднимает голову, наблюдая, как Юнги по-хозяйски заваливается на постель, укутываясь в одеяло калачиком. Пак размышляет, что, вероятно, в продырявленных джинсах на одном колене и легкой майке в бело-синюю полоску Юнги прохладно. Мысли и вовсе не желают двигаться в нужном направлении. Машинально переводит взгляд на шкаф в прихожей, замечая стоящие на полу затёртые бежевого цвета конверсы с длинными замызганными в крови шнурками. Впрочем, такими же, как и они сами. Выключает свет, решая, что сегодня он может поспать и на диване. — И кровь потом всю свою со стен отдраишь, а то раскапустился, — шипит Чимин сквозь тишину и темноту, так, чтобы виновник услышал. — Ага, прямо встал и пошёл, — язвит, но через секунду: — завтра.