Глубины подсознания

***

Глава 3. Холодный трон

***

Неделя до Кометы Созина

Церемония была безупречна. Именно это бесило Азулу больше всего. Не то, что отец объявил её Хозяйкой Огня — формально, перед строем генералов и чиновников, — а то, как именно он это сделал. Быстро, сухо, почти небрежно. Как будто вручал не корону мира, а ключ от кладовой. — Ты останешься во дворце, — сказал Озай, поправляя мантию перед отбытием. — Будешь координировать оборону центральных провинций метрополии. Мне нужен надёжный человек здесь, пока я завершаю кампанию. — Конечно, отец. — Азула склонила голову, и каждое слово упало в тишину, как камень в воду. — Я не подведу. — Ты должна. Он улетел на рассвете — огромный дирижабль, страшный, великолепный Король Феникс, на фоне восходящего над вулканом солнца. И Азула осталась. Одна. В пустом дворце, где эхо шагов отражалось от стен, как насмешка. Она прошла в тронный зал — тот самый, из которого когда-то правил её дед, а потом отец, — и остановилась перед возвышением. Огонь в чашах по бокам трона горел ровно, послушно, жёлтым и оранжевым. Азула протянула руку и пропустила пламя сквозь пальцы. Оно не обжигало. Оно никогда её не обжигало. — Хозяйка Огня, — произнесла она вслух. Звук собственного голоса разочаровал. Слишком звонкий. Слишком... детский. — Хозяйка пустого дворца, — поправила Урса. Она сидела прямо на троне, положив ногу на ногу, и рассматривала ногти с тем самым рассеянным выражением, которое Азула помнила с детства. — Хозяйка почётной ссылки. Хозяйка пепла и сквозняков. — Я не в ссылке. — Да? Тогда почему он не взял тебя с собой? Почему доверил настоящую войну — настоящую, а не оборону — только себе? Ах да. Потому что он — мужчина, опытный, а ты всего лишь... — Я сильнее. — Ты никого не победила. Даже мальчишку с бумерангом. Каждый раз он ускользает. Азула резко развернулась, и синее пламя взметнулось с её ладони, целясь в трон. Но там уже никого не было — только камень, тёмный от копоти после вчерашнего боя, который слуги не успели отчистить. Мальчишка с бумерангом. Она помнила каждую секунду их встречи. Не лицо — лица она запоминала плохо, они сливались в безликую массу подданных и врагов. Она помнила голос. Ленивую, тёплую насмешку. «Мелкая». Он назвал её мелкой. И смотрел не как на монстра. И ушёл. Азула сжала кулаки и медленно, очень медленно выдохнула. Её учили, что гнев — это топливо, но сейчас топливо грозило взорвать сам двигатель. Она не могла позволить себе срыв — не сейчас, когда каждый генерал в столице ждал, что девчонка-принцесса допустит ошибку. — Донесения на стол, — бросила она, обращаясь к пустоте. — Все. За последние трое суток. Я хочу знать, куда они ушли. Пустота не ответила. Но через четверть часа на столе в её кабинете лежала кипа бумаг. Она работала до ночи. Схемы, рапорты, перехваченные письма — она читала всё, отсеивая шелуху и выискивая крохи информации. Аватар двигался на север, к храму, где они планировали очередную тренировку. Маг земли — Тоф Бейфонг — отправилась с ним. Маг воды тоже. А он... Он был с ними. В каждом документе, где упоминалась тактика передвижения, мелькало его имя. «По сведениям разведки, планом маршрута занимается Сокка из Южного племени». «Засада на двенадцатом посту была организована с применением нестандартной тактики, предположительно разработанной тем же лицом». «Пленные показывают, что отвлекающий манёвр у восточного моста был спланирован...» Азула отодвинула бумаги и уставилась в стену. Нестандартная тактика. Пленные. Он был не просто «воином с бумерангом» — он был мозгом их операций. И пока она сидела во дворце, разбирая донесения, он двигался, строил планы, смеялся со своими друзьями и, наверное, даже не вспоминал о ней. Это было... неправильно. — Ты хочешь, чтобы он думал о тебе, — заметила Урса. Она стояла у окна — вернее, у того, что казалось окном, но выходило в глухую стену внутреннего двора. — Это почти романтично. — Это стратегия, — процедила Азула. — Он — ключевая переменная. Убрать его — и их командование рухнет. — Тогда почему ты не отдала приказ догнать их? Почему остановила гвардейцев? Азула молчала. — Почему? — настаивала Урса. — Ты ведь могла. Погоня, сети, плен. Восемь минут истекли, у тебя был огонь. Но ты позволила им уйти. Ему — уйти. — Я хотела изучить их тактику. — Ложь. — Я хотела... — Ты хотела ещё раз с ним встретиться. Не здесь. Не так. Ты хотела, чтобы он запомнил тебя. Азула вскочила и швырнула в окно огненный шар. Стекло взорвалось, но за ним была только каменная кладка. Урса не исчезла — она просто сместилась в другой угол, и теперь её голос звучал откуда-то из-за спины. — Бедная моя девочка. Столько огня, а согреть некого. — Замолчи. — Ты можешь жечь бумагу, но не воспоминания. — Замолчи, я сказала! Она развернулась, готовая выпустить молнию в угол, где стояла мать, — но угол был пуст. Только гобелен с драконом, которого она вчера сожгла, и теперь там зияло чёрное пятно на камне. Азула опустила руку и почувствовала, как дрожат пальцы. Это было унизительно. Хуже — это было слабостью. А слабость была единственным, чего она не имела права себе позволить. Она села обратно, выпрямила спину и заставила себя дышать ровно. Потом взяла со стола лист — схему, которую перехватили разведчики ещё до Чёрного Солнца. Его схему. Кривые стрелки, корявые пометки на полях. На обороте — почти неразборчивый список провизии, где «вяленое мясо» было записано с ошибкой, а рядом кто-то (видимо, сестра) приписал: «Сокка, ты опять забыл носки». Она перечитала это трижды. Носки. Он забыл носки. Этот человек планировал штурм столицы величайшей империи мира и одновременно забывал про носки. Азула поймала себя на том, что уголок её губ дёрнулся вверх. Она немедленно вернула лицо в нейтральное положение. Но было поздно — губы расплылись в улубке, и теперь где-то в груди разливалось странное, щекочущее тепло, от которого становилось и хорошо, и больно одновременно. Как огонь, который она не могла контролировать. — Он не боится тебя, — сказала Урса тихо, почти ласково. — Он считает тебя забавной. — Это его погубит. — Или спасёт. Азула не ответила. Она свернула лист со схемой, спрятала во внутренний карман мантии и вызвала секретаря. — Принеси досье на всех членов группы Аватара, — приказала она. — Полные. Особенно на того, что из Южного племени. Я хочу знать о нём всё. Всё, вплоть до того, что он ест на завтрак. Секретарь кивнул и исчез, осторожно прикрыв за собой дверь. Азула осталась в кабинете одна — если не считать отражения в тёмном стекле шкафа, которое смотрело на неё с материнской печалью и молчало. Ночь опустилась на дворец, как крышка гроба. Где-то далеко, за горами и морями, мальчишка с бумерангом сидел у костра и, наверное, травил друзьям шутки про безумную принцессу. А может, не травил. Может, вообще не вспоминал. Азула положила ладонь на карман, где лежала его схема, и закрыла глаза. — Я найду тебя, — прошептала она в темноту. — И когда найду, ты поймёшь, что проиграть можно не только битву. Ей показалось, или в тишине кто-то вздохнул? Но нет — только ветер за разбитым окном, только треск факелов, только биение собственного сердца, гулкое, как шаги в пустом тронном зале. Она ещё не знала, что через несколько дней прикажет сжечь целую долину и почувствует только пустоту. Что через две недели перестанет отличать явь от кошмаров. Что голос матери станет громче, а собственный — тише. И что единственной нитью, связывающей её с реальностью, останется клочок бумаги, на котором чужой рукой было написано «вяленое мясо» с ошибкой и «Сокка, ты опять забыл носки». Холодный трон стоял в пустом зале и ждал её возвращения. Но Азула больше не хотела на нём сидеть. Она хотела — впервые в жизни — чего-то, чему не могла дать названия. И это желание пугало её сильнее любого врага.