Глубины подсознания

***

Глава 21. Железный занавес

***

Засада ждала их в Омашу. Город, высеченный в скалах, встретил Азулу привычным гулом — скрипом старых подъёмников, эхом шагов в каменных туннелях, запахом мокрой извести и дыма кузнечных горнов. Когда-то она смотрела на Омашу из окна военного дирижабля и прикидывала, сколько зажигательных снарядов потребуется, чтобы выжечь этот лабиринт дотла. Теперь она смотрела на него как на место работы. Не как на цель. — Генерал Шен, — произнесла она, когда они поднимались по каменной лестнице к его резиденции. — Шестьдесят два года. Служил ещё при Азулоне. При Озае руководил Восточным гарнизоном. Ни разу не проиграл битвы, потому что ни разу не вступал в битву без пятикратного перевеса. Осторожен. Подозрителен. Любит чай с имбирём. — Ты выучила досье наизусть? — спросил Сокка, перепрыгивая через ступеньку. — Ты не выучил? — Я прочитал. Дважды. Но я не могу цитировать абзацами. У меня память на другое. На схемы. На лица. На вкус тушёнки — могу отличить южную от северной с одного глотка. — Бесполезный навык. — Зато какой вкусный. Он улыбнулся, и она привычно сдержала ответную улыбку. Это уже стало их ритуалом. Как меч, который точат перед боем. Как дыхание перед ударом. Резиденция генерала Шена располагалась в бывшем дворце наместника — массивном здании, вырубленном прямо в скальной породе. Тяжёлые двери, обитые железом. Узкие окна, похожие на бойницы. Охрана — четверо у входа, ещё столько же внутри, все при оружии, все смотрят насторожённо. Азула отметила это краем сознания — не как угрозу, а как информацию. Пять лет назад она бы уже просчитывала траектории огня. Теперь она просчитывала другое. — Генерал Шен ожидает вас, — произнёс адъютант, возникая из бокового коридора. — Прошу следовать за мной. Они прошли анфиладу комнат — тёмных, душных, пропахших старым деревом и камфарой. В последней, самой дальней, горел камин. Перед камином стоял человек. Он был ниже, чем она ожидала. Сухой, жилистый, с седым ёжиком волос и лицом, изрезанным морщинами, как старая карта. Форма без единой складки. Сапоги начищены до зеркального блеска. И глаза — маленькие, чёрные, буравящие, — которые смотрели на неё, а не на Сокку. — Принцесса Азула, — произнёс генерал, и его голос прозвучал как металлическая стружка. — Я думал, слухи преувеличивают. — Слухи часто преувеличивают, — ответила она. — Но не в этот раз. — Вы пришли убедить меня разоружить гарнизон. — Я пришла, чтобы обсудить условия вашего выхода из военного положения. Зуко не требует разоружения. Зуко требует соблюдения договора. — Зуко, — повторил генерал, и в его голосе прозвучало что-то, похожее на презрение. — Мальчишка, который предал отца и сел на трон на штыках Водных племён. Азула не шевельнулась. Сокка рядом с ней напрягся — она почувствовала это кожей, — но тоже промолчал. — Мы здесь не для того, чтобы обсуждать легитимность Хозяина Огня, — сказала она. — Мы здесь, чтобы обсудить ваши действия. Ваш гарнизон остаётся в боевой готовности. Ваши офицеры отказываются подчиняться столице. Ваши склады полны оружия, которое должно было быть сдано по условиям Хармонии. Это нарушение. — Это предусмотрительность, — парировал генерал. — Мир — вещь хрупкая. Сегодня он есть, завтра его нет. Я защищаю Омашу. — От кого? — От тех, кто захочет его взять. Он смотрел на неё, и в его чёрных глазах горел фанатичный огонёк — тот самый, который она так хорошо знала. Так смотрели офицеры отца. Так смотрели националисты, вытащившие её из лечебницы. Так смотрела она сама когда-то. — Вы не защищаете Омашу, — сказала Азула. — Вы ждёте. — Чего? — Меня. Тишина стала звенящей. Генерал улыбнулся — медленно, хищно, как змея, заметившая добычу. — Вы всегда были умны, принцесса. Умнее брата. Умнее отца, пожалуй. — Он шагнул к ней. — Да, я ждал вас. Ждал, когда вы одумаетесь. Когда вы перестанете играть в дипломатию и вернётесь к своему предназначению. — Моё предназначение — не убивать. — Ваше предназначение — править. — Он схватил её за руку, и его пальцы были холодными и жёсткими, как сталь. — Вы — истинная наследница Озая. Вы — та, кто должна сидеть на троне. Не этот предатель Зуко. Не эти водные крысы. Вы. — Уберите руку, — сказала Азула. — Принцесса... — Она сказала — уберите, — произнёс Сокка, и его голос прозвучал неожиданно жёстко. Генерал перевёл взгляд на него — впервые за весь разговор. — А ты... мальчишка с Юга. Я читал о тебе. Ты тот, кто отвлёк её. Ты тот, кто заставил её забыть, кто она такая. — Он усмехнулся. — Романтическая история. Трогательно. Но ненадолго. — Что это значит? — спросила Азула. — Это значит, что я ждал не только вас, принцесса. Я ждал возможности. — Он отпустил её руку и отступил на шаг. — Вы пришли сюда добровольно. Вы оба. И теперь вы — мои гости. Щелчок. Короткий, сухой, как сломанная ветка. И в тот же миг из боковых дверей высыпали солдаты — десяток, не меньше, с мечами наголо и в полной броне. Не охрана. Не гарнизон. Личная гвардия генерала. Ветераны с глазами, пустыми, как у акул. — Что за... — начал Сокка, но один из солдат уже заломил ему руки за спину. Другой приставил меч к горлу. — Не дёргайся, водный варвар, — процедил генерал. — Ты умрёшь быстро, если будешь послушным. Азула замерла. Её пальцы дрогнули, и синее пламя — да, синее, холодное, яростное — вспыхнуло на кончиках. Но она не ударила. Не потому, что не могла. Потому что их было слишком много, и Сокка был под мечом, и одно неверное движение... — Отпустите его, — сказала она, и голос прозвучал льдом. — Я так не думаю. — Генерал обошёл её по кругу, как акула. — Ты пойдёшь со мной, принцесса. Добровольно. Или он умрёт. Выбор за тобой. — Это глупо. Зуко пришлёт армию. — Зуко занят. У него саммит, дипломаты, новые законы. Пока он узнает, пока соберёт войска, пока доберётся сюда... — Генерал пожал плечами. — Будет поздно. Мы уже перебросили верных людей в три провинции. Мы ждали только сигнала. — Какого сигнала? — Тебя, принцесса. Ты — наш флаг. Наш символ. Истинная наследница. Когда ты сядешь на трон Огня и объявишь договор недействительным, половина армии встанет под твои знамёна. Вторая половина... что ж, её мы убедим. Азула смотрела на него — на этого старого солдата с мёртвыми глазами, — и вдруг поняла то, что должна была понять раньше. Это не просто заговор. Это последний вздох старой империи. Те, кто не мог принять мир. Те, кто не умел жить без войны. Они нашли друг друга и нашли её — свой потерянный символ. И Сокка был разменной монетой. — Ты проиграешь, — сказала она. — Война кончилась. Озай свергнут. Комета ушла. Твои солдаты умрут ни за что. — Солдаты Огня не боятся смерти! — рявкнул генерал. — Солдаты Огня — люди. Люди хотят жить. Люди хотят домой. Ты ведёшь их в могилу, и они это знают. — Довольно! Он ударил её — наотмашь, тыльной стороной ладони, со всей стариковской силы. Азула покачнулась, но устояла. Во рту появился вкус крови. Синее пламя на пальцах вспыхнуло ярче — и погасло. Она заставила его погаснуть. — Не трогай её! — заорал Сокка, и солдатам пришлось встряхнуть его, чтобы утихомирить. Генерал даже не обернулся. Он смотрел на Азулу, и в его глазах было что-то похожее на обожание — извращённое, больное, но искреннее. — Подумай, принцесса, — сказал он тихо. — У тебя есть ночь. Завтра ты объявишь о своём возвращении. Или мальчишка умрёт. — Ты не посмеешь. — Я служил твоему отцу тридцать лет. Я выполнял приказы, от которых у молодых седели волосы. Ты думаешь, меня остановит один щенок из племени Воды? Он кивнул солдатам. Сокку потащили к выходу — он упирался, вырывался, что-то кричал, но меч у горла делал его беспомощным. Азула смотрела, как его уводят, и в груди у неё разгоралось то, что она так долго душила. Не гнев. Не ярость. Не огонь. Холод. Абсолютный, ледяной, тактический холод. — Я вернусь за тобой! — крикнула она ему вслед, и её голос прозвучал ровно. Слишком ровно. Как клинок, вынутый из ножен. — Знаю! — донёсся его голос, и в нём, несмотря ни на что, слышалась улыбка. — Ты же страшная! Его увели. Шаги стихли. Азула осталась стоять в пустом зале, перед камином, перед старым генералом, который смотрел на неё с надеждой безумца. — Ты дашь мне ночь, — сказала она. — Дам. — Тогда оставь меня. — Конечно. — Он поклонился, и в этом поклоне было больше издёвки, чем почтения. — Комната готова. Охрана будет за дверью. Приятных снов, мой Повелитель Огня. Он вышел, притворив дверь. Лязгнул засов. Азула осталась одна. Она постояла минуту, глядя на камин. Потом медленно опустилась на колени — не в молитве, не в слабости, а чтобы думать. Так она всегда делала перед большой битвой. Сесть. Сосредоточиться. Убрать всё лишнее. Сокка в плену. Генерал безумен, но не глуп — наверняка его держат под усиленной охраной. Гарнизон — сколько? Сотня? Две? Она не знала точных цифр. Но даже с магией ей не пробиться через целую армию в одиночку. Значит, нужна помощь. Но кто? Зуко далеко. Аанг далеко. Катара — она где-то на Западных островах с миссией Целителей. Тоф — неизвестно где. Никого. Она была одна, в каменном мешке, и её единственный... Единственный кто? Друг? Любовник? Всё ещё враг? — Он мой, — прошептала она в тишину. — И я его не отдам. Она поднялась, подошла к окну. Узкая бойница, забранная решёткой, выходила во внутренний двор. Внизу горели факелы. Маршировали солдаты. Где-то там, в одной из камер, сидел мальчишка с бумерангом и, наверное, уже придумывал план побега — дурацкий, нелогичный, гениальный. — Ты сам говорил, — прошептала она, касаясь решётки. — Что я могу всё, что захочу. Даже измениться. Она повернулась к камину, и синее пламя — то самое, от которого она пыталась отказаться, — снова зажглось на ладони. На этот раз она не стала его тушить. — Прости, Зуко, — сказала она в огонь. — Кажется, мирной дипломатии конец. И улыбнулась. Хищно, остро, как в старые времена. Истинная принцесса возвращалась. Не для того, чтобы править. Для того, чтобы спасти.