миры не вечны (звёзды и галактики мимолётны)

— У меня такое чувство, будто мы все это время жили во сне, — на следующий день говорит Чимин Намджуну. Только что они проехали мимо полуразрушенного склада, с балок которого аккуратно свисали бледные, как осеннее небо, висельники. Чимин имел в виду те недели, что провел в горах с Тэхеном и Чонгуком, но не уверен, что Намджун понял. Тот лишь кивает и протягивает ему бутылку воды. Теперь они едут к берегу. Чимин чует приближение моря в воздухе, и знакомый соленый запах служит успокоением среди этого хаоса. После нескольких дней дороги Чимин понимает, что хаос, возможно, не самое подходящее слово: вместо неминуемого и гулкого все вокруг замедленное, смутное, а затаившуюся опасность можно увидеть лишь краем глаза. Города, оставленные позади, теперь спокойны; весь ад давно закончился. Они видели достаточно безжизненных тел — принадлежащих не только живым мертвецам, но и тем, кто, по выражению Юнги, «решил выйти из игры». В ночи, сидя на крыше трейлера с винтовкой на коленях, Чимин иногда задавался вопросом, не собирается ли кто-то из их группы закончить так же. Неопределенность и тревога медленно пожирали нервы каждого, и это заметно по натянутым выражениям лиц и напряженным плечам, слышно по коротким репликам и зачастившем молчании. Чимин знает, что лично он рад оставаться живым. Осознание этого приходит снова и снова, когда Тэхен дарит ему улыбку или когда просто сидит на маленьком диванчике внутри трейлера, сосредоточенно хмурясь в свой скетчбук. Чимин уверен, что хочет идти вперед, идти куда угодно, когда по ночам Чонгук безмолвно взбирается к нему на крышу трейлера и накидывает одеяло на его плечи, садится рядом и загораживает от ветра, заставляя Чимина почувствовать тепло своего тела. Однажды Чонгук вырубается у него на плече, и Чимин просыпается от первых солнечных лучей, щекочущих лицо. Он открывает глаза и видит Тэхена, на губах которого вместо обвинений в том, что они заснули, лишь мягкая улыбка. И Чимин — Чимин впервые задается вопросом, можно ли влюбиться, когда все творящееся вокруг нельзя назвать иначе как концом света. Им удается избежать других выживших, никогда не оставаясь на одном месте дольше чем на ночь и уезжая сразу же, как только появляются знаки чужого присутствия. — Как думаешь, на сколько хватит этой тактики? — спрашивает Чонгук. — Не навсегда. Но мы пытались по-другому, так что ты должен радоваться, что все идет так, как есть, — мягко отвечает Сокджин. Чимин с трудом может представить его полностью вооруженным, как описывал Юнги в их первую встречу. Он оглядывает Сокджина со стороны, его нежные черты и добрые глаза, и слышит в голове слова Чонгука. Должна быть причина, по которой они выжили. Через несколько миль от небольшого городка они находят спрятанный среди деревьев дом. Дом построен посреди опушки, откуда хорошо видно окрестности. Заборов нет, но на краю участка Чонгук замечает колодец, и этого оказывается достаточно, чтобы Юнги удовлетворенно улыбнулся. Само по себе это двухэтажное здание, со светлыми стенами, большими окнами и верандой — воплощение умиротворенности. Внутри жилище оказывается таким же ярким и уютным: мебель в кремовых тонах, открытая кухня и камин в гостиной. — Да это джекпот, — бормочет Юнги, когда они проверяют комнаты в поисках прежних владельцев. — Не знал, что ты фанат дизайна интерьеров, — комментирует Хосок, на что Юнги лишь мычит. С заметно приподнявшимся настроением они собираются снаружи, на крыльце. — Думаете, у нас получится? — спрашивает Хосок. — Лучше мы пока ничего не находили, — говорит Юнги, после чего переводит взгляд на Намджуна. — Что думаешь? Намджун улыбается. — Думаю, мы нашли, где переждать зиму. Когда Тэхен падает в объятия Чимина и прижимается лицом к его шее, щекоча кожу смехом и дыханием, Чимин не сдерживается и тоже облегченно смеется. Он поднимает взгляд и встречается с глазами Чонгука. Тот ярко улыбается, и Чимин сжимает Тэхена чуть крепче, выдыхает последний смешок и тихо улыбается в ответ. В доме две спальни и еще одна комната, которая раньше могла быть гостевой. Заставить Юнги отказаться от самой большой спальни с гигантской кроватью удается с трудом, но в конце концов Хосок утаскивает его во вторую и подмигивает напоследок. Пока Тэхен разваливается на огромной кровати, Чонгук аккуратно убирает в ящик семейные фотографии в рамках. — Нам понадобится еще один матрас, — говорит Чимин. Тэхен медленно открывает один глаз и щурится на него. — Завтра в городе найдем. Юнги и Хосоку тоже нужен. Чимин кивает и садится на краешек кровати. Тэхен хватает его за руку и тянет вниз, рассмеявшись, когда Чимин неловко падает на спину. — Я не буду спать посередине, — говорит стоящий у окна Чонгук, до этого наблюдавший за лесом вокруг дома. — Тэхен, ты дико цепляешься. — Тебе же нравится, — парирует Тэхен. Чонгук не отвечает, но от Чимина не ускользает легкая улыбка на его губах. В итоге посередине спит Чимин. Он просыпается прямо перед рассветом и обнаруживает, что это Чонгук закинул на него свои руку и ногу. Чимин поворачивает голову, чтобы посмотреть на Тэхена, который лежит на спине и тихо дышит. Его локоть слегка впивается Чимину в бок, но когда Чимин пытается отодвинуться, Чонгук начинает убирать руку, и приходится замереть. В следующий раз Чимин просыпается, когда Тэхен уже куда-то ушел. Последний вскоре возвращается с рюкзаком в руке. С медленно растущей улыбкой он останавливается в дверях и смотрит на них. — Если ты собираешься нарисовать это, не показывай ему, — шепчет Чимин. Чонгук просыпается от смеха Тэхена. Около полудня они ненадолго выезжают в ближайший город. Супермаркет на конце центральной улицы кишит мертвецами, поэтому приходится искать все нужное в пустующих домах. Они возвращаются в дом ранним вечером с двумя матрасами и едой, лучше которой у них не было ничего уже много недель. После ужина Чонгук гордо вытаскивает из сумки четыре бутылки соджу и ставит их на стол. — А ты вообще совершеннолетний? — беззлобно спрашивает Юнги. — А что, вызовешь копов? — отзывается Чонгук, открывая первую бутылку и протягивая ее Сокджину. Юнги просто берет бутылку для себя, дожидается, пока Чонгук открывает свою и чокается с ним. Спустя час они расслабленные и болтливые. Огонь купает всех в теплых оттенках, смягчая черты лиц. Щеки Чимина болят от смеха, а Тэхен, навалившись на него, хихикает над какой-то уморительной историей, которую громко и эмоционально рассказывает Хосок. Чимин мысленно молится, чтобы это никогда не заканчивалось. Чтобы он смог еще немного пожить будто во сне. Разговоры и смех длятся еще какое-то время. Даже Юнги присоединяется к всеобщему веселью: его саркастичные замечания не отдают привычной злобой, от чего Хосок в умилении воркует, а остальные смеются над его кислым выражением лица. Тэхен засыпает первым, развалившись на Чимине. Вскоре ноги последнего начинают неметь, и он осторожно трясет Тэхена за плечо. — Отведу его наверх, — негромко говорит он остальным, бездумно рисуя указательным пальцем круги на затылке Тэхена. Хосок и Сокджин тоже начинают собираться и уходят в свои комнаты. Чимин тащит Тэхена на второй этаж, умудрившись заставить его снять джинсы до того, как тот плюхается на мягкие подушки. Когда Тэхен снова засыпает, Чимин устало плетется обратно в гостиную, зевая на ходу. Намджун, Юнги и Чонгук допивают последнюю бутылку. Они придвинулись ближе к камину, и Чимин смотрит, как полураздетый Чонгук лениво тянется к огню. — Я тоже пойду спать, — говорит Чимин. Чонгук поворачивается и кивает, поднося бутылку к губам. — Мы пока допьем эту, — отвечает Юнги. Чимин желает им спокойной ночи и тяжелой походкой идет к лестнице, изо всех сил стараясь держать глаза открытыми. Несмотря на усталость, он не засыпает до тех пор, пока Чонгук не вваливается в комнату и не забирается на кровать, оставив запасной матрас одиноко лежать на полу. Когда наступает самое спокойное и тихое время года — зима, Чимин понимает, что первый снег немного скрадывает напряжение и страх. Вокруг опушки они строят импровизированный забор, способный удержать заблудших мертвецов; впрочем, никто сюда еще не доходил. Первые две недели были потрачены на поиск еды и одеял в ближайшем городке. Хосок, Тэхен и Сокджин обычно оставались дома, собирая дрова и сухие ветки для камина. Становилось холоднее, и вскоре огонь трещал большую часть дня. Когда отпала необходимость тревожиться каждую свободную минуту, Чимин первым ощущает, как же не хватает электричества. Намджун достает свои книги, но и они вскоре надоедают. — Наверное, я больше всего скучаю по музыке, — однажды говорит он Чонгуку, захлопывая книгу, которую читал, и разваливаясь на диване. На следующий день Юнги и Чонгук куда-то уходят: эти двое сблизились, удивительно хорошо поладив друг с другом. Они не сказали, куда собираются, но Юнги вешает на плечо винтовку, а Чонгук прячет за ремнем пистолет, поэтому никто не уточняет. Вечером они возвращаются, принеся с собой гитару, и из-за робкой улыбки, которую Чонгук посылает Чимину, в груди у последнего теплеет, а сердце ускоряет свой темп. Это не похоже на хаотичное биение пульса, с которым он обследует очередной дом или видит приближающихся мертвецов, и Чимин думает, что уже долгое время не чувствовал ничего лучше. Когда Чимин впервые слышит не просто тихое ночное пение Чонгука, а громкое и чистое, дыхание застревает в горле, и волна эмоций накрывает его с головой. Голос Чонгука немного с придыханием, но в тоже время сильный в своей неустойчивости. Чимину хочется закрыть глаза и полностью погрузиться в пение, но он не в силах оторвать взгляд от того, как Чонгук, прикрыв веки и слегка наклонив голову, перебирает струны отвыкшими пальцами. Они в своей комнате, пока остальные все еще внизу. Момент кажется слишком интимным — только мягкие звуки гитары и голос Чонгука. Песня заканчивается, и Чимину требуется несколько долгих секунд, чтобы подобрать слова. — Спасибо, — наконец выдыхает он. Чонгук лишь улыбается и начинает следующую песню. — Мы ведь можем просто остаться, — одним вечером говорит Тэхен. По всей видимости, стоит середина декабря, и мир за окнами покрыт белым. Они сидят вокруг обеденного стола — все семеро, в комнате, тускло освещенной огнем камина и несколькими свечами. Уютно. Чимин думает, что чувствует себя почти как дома. Неожиданно Намджун соглашается. — Мы можем что-нибудь придумать, — проговаривает он. Чимин понимает, что кивнул. Не то чтобы он в это верит — скорее, надеется. Он замечает улыбку Тэхена, который после поворачивается к Чонгуку. Тот не реагирует. Да и Юнги остается таким же тихим и неподвижным. — Рано или поздно у нас закончатся припасы, — замечает Сокджин. — Тогда просто будем ездить за ними куда-нибудь подальше. — Намджун звучит уверенно. — Кто-нибудь будет оставаться здесь и следить за вещами. А ближе к весне можно будет укрепить забор. Чимин внимательно следит за выражениями лиц остальных. Хосок сидит непривычно тихо, лишь изредка поглядывая на сидящего рядом Юнги. Намджун складывает руки на столе. — Какие мнения? — Однажды я уже так пробовал, — произносит Юнги. — Создать дом. Припомнив рассказы Намджуна, Чимин решает, что Юнги говорит о той базе, куда они ходили с Хосоком. — Это другое, — возражает Намджун. — Ты прав, это другое. Там нас защищал целый военный отряд. Судя по тону Юнги, на этом разговор закончен. Сидящий рядом Хосок молча разглядывает свои руки. Намджун вздыхает. — Можно хотя бы обдумать это. Время до весны еще есть, и нам не нужно решать все прямо сейчас. Позже, когда все разбрелись по своим комнатам, Тэхен садится на кровать рядом с Чимином. Он ничего не говорит, пока Чимин не закатывает глаза и не захлопывает книгу, которую до этого читал. — Тебя что-то беспокоит? — Почему ты ничего не сказал? Чимин откладывает книгу на тумбочку и садится чуть прямее. — Тэ… — начинает он, однако Тэхен не дает ему закончить. — Разве ты не хочешь остаться? — Из-за отросшей челки на Чимина смотрят большие Тэхеновы глаза. Он заставляет себя отвести взгляд. — Я не знаю, — признается Чимин. — Я не уверен, чего конкретно хочу. — Ладно, — более решительно говорит Тэхен. — Я хочу, чтобы ты и Чонгук были в безопасности. И всё. Дело не в том, где мы будем жить, все гораздо проще. Главная цель сейчас — выжить, и выжить должен не только я сам, но и вы двое. Вы… — Тэхен замолкает и чуть ерзает, принимаясь теребить потрепанный воротник свитера. — Вы важны для меня. Чимин вновь ощущает то знакомое тепло и, прежде чем успевает подумать дважды, уже заключает Тэхена в свои объятия. — Мы в безопасности, — шепчет он в свитер Тэхена. — Пока мы здесь. — Пока, — шепчет Тэхен в ответ и утыкается в изгиб шеи Чимина. Еда начинает заканчиваться в феврале. — Время подчистить тот магазин, — объявляет Юнги. C утра они взяли какую-то машину и доехали до супермаркета, чтобы осмотреться и разработать план. Выяснилось, что Юнги не хочется тратить все пули, а Намджуну не хочется рисковать жизнями других. — Что насчет огня? — спрашивает Чимин. Над столом повисает тишина. — Они же умирают, когда горят, да? — Если долго горят, то да. — Это говорит Юнги, и в его голосе слышна заинтересованность. Чимин барабанит пальцами по столу. — Если получится их выманить и собрать в кучу, то можно будет полить их бензином и поджечь. — Это звучит как хороший план, кстати, — говорит Сокджин. Чимин слегка улыбается. — Мы же на трейлере поедем, так? Один из нас может забраться на крышу. Туда им не добраться. Легкая наживка. Они отвлекутся, и остальным хватит времени добежать до входа. А пока мы будем разгребать магазин, они превратятся в пепел. Какое-то время Чимин наблюдает, как остальные внимательно обдумывают сказанное. Кажется, ни у кого нет возражений. — Отлично, — с растущей улыбкой говорит Чимин. — Кто заберется на крышу? В итоге этим человеком оказывается Чимин. Чем ближе парковка супермаркета, тем сильнее он чувствует слабость в коленях, но потом замечает, что остальные тоже на взводе. Юнги не прекращает вертеть свое оружие, а Чонгук последние десять минут смотрит в окно расфокусированным взглядом. Сокджин сжимает руль так сильно, что костяшки белые, а Хосок не может перестать болтать, хотя очевидно, что никто его не слушает. Трейлер тормозит, и Чимин поворачивается, чтобы посмотреть на то, что снаружи. Между трейлером и входом в магазин добрых сто метров, а по асфальту волочат ступни так много мертвецов, что Чимин не в силах их сосчитать. Даже через закрытые окна он чувствует их вонь, запах гниющей и разлагающейся плоти, который вызывает тошноту каждый раз как в первый. Намджун подходит к нему и дружески хлопает по плечу. — Твоя очередь, — со слабой улыбкой говорит он. Чимин сглатывает и кивает, затем встает. В последний раз он проверяет свой рюкзак — бензин, зажигалка и оружие на месте — а потом оказывается перед дверью. Несколько мертвецов снаружи уже начали обращать внимание на трейлер и движение за окнами. Пока они не нападают, но все больше и больше голов поворачиваются в их сторону. Чимин ощущает, как по позвоночнику пробегает дрожь, и хватается за ручку двери прежде, чем успевает передумать. — Не подожги машину. — Это последнее, что Чимин слышит от Юнги, перед тем как распахнуть дверь. Смутно он чувствует чье-то прикосновение к плечу (без сомнения, ободряющий жест) и выходит наружу. Сделав глубокий вдох, он ударяет кулаком о трейлер. Один, два, три. Секунда тишины, и за ней его уши наполняются квакающими хрипами и звуком волочащихся по асфальту конечностей. Даже не оглянувшись, Чимин оббегает вокруг трейлера к лестнице, ведущей на крышу. По другую сторону машины тоже стремительно приближаются дергающиеся мертвецы — должно быть, эти пришли из-за зданий на звук автомобильного двигателя. Выругавшись, Чимин прыгает, хватается за одну из ступенек и торопливо подтягивает ноги. Он еще пытается найти рычаг, чтобы опустить лестницу, когда вокруг его лодыжки смыкаются чьи-то пальцы. Их силы недостаточно, чтобы сдернуть Чимина вниз, но худая рука не отпускает его, как бы он ни старался высвободиться. Другие мертвецы уже почти окружили трейлер, и Чимин перед ними беззащитен. Вкладывая всю свою силу одновременно на попытки выдернуть ногу и на то, чтобы удержать тело на весу, он чувствует, как в голове остается одна лишь голая паника. В отчаянии он убирает одну руку со ступеньки и тянется за своим пистолетом — потому что он все равно рано или поздно окажется стащенным вниз все возрастающим количеством рук. Нащупав пистолет, он выгибает руку, целясь в схватившего его мертвеца. Из этого положения стрелять приходится почти вслепую, и Чимин стреляет до тех пор, пока в его ушах не остается один лишь звон. И тогда пальцы с его ноги исчезают. Чимин зашвыривает пистолет на крышу и снова хватается второй рукой за ступеньку, наконец подтянув под себя ноги. Наверху нет времени перевести дыхание; Чимин сразу же бросает рюкзак к ногам и открывает его, вытаскивает канистру с бензином и отвинчивает крышку. Левая рука побаливает от нагрузки, но он игнорирует это: звук ногтей, скребущих по металлическому корпусу трейлера, рук, скользящих по окнам, лишь подгоняет. Чимин встает на край крыши и начинает лить. Мертвецы остаются невозмутимыми, они навряд ли даже заметили, что что-то происходит; хотя Чимин пытается не слишком приглядываться. Теперь мертвецов намного больше. Пройдясь вдоль крыши, он выливает последние капли. Следующей в ход идет зажигалка, и его наполняет странное чувство удовлетворения, когда тела внизу начинают гореть. Впрочем, они продолжают шевелиться, и Чимин отворачивается как раз вовремя, чтобы увидеть, как остальные ребята с поднятыми ружьями бегут через парковку, на ходу стреляя в отбившихся от остальных мертвецов. Чонгук тормозит у входа в супермаркет, оборачивается и смотрит прямо на него. Чонгук слишком далеко, чтобы можно было различить выражение его лица, но он не сдвигается с места, пока Чимин не показывает ему два больших пальца. И он вовсе не уверен, что причиной трепета в сердце стало успешное выполнение их плана. Все возвращаются целыми и невредимыми, и произошедшего оказывается достаточно, чтобы поднять общий боевой дух. Одежда Чимина все еще отдает запахом дыма и горелой плоти, но, увидев облегченные улыбки остальных и полную припасов сумку, он тут же забывает об этом. Вечером, как только все набивают животы десертом в виде консервированных фруктов, на столе появляются две бутылки виски, и вскоре гостиная наполняется болтовней и смехом. Оглядевшись, Чимин осознает, что начинает воспринимать это жилище почти как свой дом — пока рядом с ним Чонгук и Тэхен, пока на его бедре покоится рука Тэхена и пока Чонгук прячет лицо в безуспешной попытке скрыть пьяные смешки. Позже Чонгук приносит из их комнаты гитару — алкоголь убрал все барьеры — и, скрестив ноги, опускается на пол, чтобы сыграть пару песен. Его пальцы немного неумело ложатся на струны, голос время от времени срывается, но комната все равно погружается в тишину. Чимин зачарован тем, как Чонгук прикрывает глаза и как облизывает губы между строками; и он смутно осознает, что дело вовсе не в алкоголе. Чонгук не попадает в ноту и, замолкнув, опускает глаза на свои руки и тихо хихикает, то ли от смущения, то ли от веселья. Чимин позволяет себе прикрыть веки и прислоняется к стене. Кто-то садится рядом, и когда он чувствует легкое прикосновение пальцев на тыльной стороне своей руки, то понимает, что это Тэхен. Чонгук заканчивает петь, и по характерному звону Чимин понимает, что он отставил гитару. — Чонгук рассказал мне, что ты танцуешь, — тихо произносит Тэхен, как будто никто не должен этого услышать. — Танцевал, — поправляет Чимин, все еще не открывая глаз. Тэхен вбирает в себя в воздух — а может, просто вздыхает, — и придвигается ближе, чтобы опустить голову на плечо Чимина. — Чонгук все еще поет, я все еще рисую, — шепчет он чуть неразборчиво из-за алкоголя и усталости. Чимин не знает, что на это ответить, поэтому решает промолчать. Оглядываясь назад, можно сказать, что полоса удач и продолжительная безопасность сделала их всех беспечными. В четырех стенах, рядом с друзьями, когда не нужно волноваться о поиске ночлега и безвкусных консервов в заброшенных домах, Чимин успевает забыть, что таится за пределами их маленького святилища, пока не сталкивается с этим лицом к лицу. Он просыпается от внезапного удара по щеке, который прилетает от Чонгука, резко убравшего руку с его груди. — Что, — бормочет Чимин, все еще сонно цепляясь за него. Когда Чонгук не отвечает, Чимин неохотно открывает глаза. Чонгук с широко раскрытыми глазами и абсолютно прямой спиной сидит на кровати. — Что, — повторяет Чимин, прочищает горло и говорит снова, — что случилось? Чонгук даже не удостаивает его взглядом, только прижимает палец к губам. Он вообще не движется, просто смотрит в одну точку. Чимин уже собирается спросить еще раз, но затем до его ушей доносится шуршание колес по гравию. — Это не наш трейлер, — шепчет Чимин. Чонгук, отрицательно покачав головой, вскакивает с кровати и осторожно движется к окну. Он прижимается спиной к стене, совсем немного выглянув наружу. — Разбуди Тэхена и остальных. Скажи всем, чтобы держали ружья наготове и не приближались к окнам, — тихо и уверенно говорит он Чимину. Последний кивает и трясет Тэхена за плечо, сразу же закрывая его рот рукой. — Вставай и готовь пистолет. Глаза Тэхена округляются, и он кивает в знак того, что понял. Чимин убирает руку с его губ и поднимается с кровати, быстро скользнув в джинсы, прежде чем взять с комода свой пистолет. Оглянувшись, он обнаруживает, что Чонгук сделал то же самое. — Тэ, ты метко стреляешь. Возьми винтовку и займи позицию на этом этаже. А мы с Чимином поднимем остальных. Тэхен снова кивает и делает, что сказано. Чимин бросает на него один последний взгляд, прежде чем уйти из комнаты вместе со следующим по пятам Чонгуком. — Может, у них нет плохих намерений, — замечает Чимин. До сих пор он тихо стоял рядом с Чонгуком, беспокойно поглядывая в окно и слушая, как остальные обсуждают план дальнейших действий. — Может, — говорит Намджун, но пистолет в его руке противоречит словам. Юнги фыркает. — Ты сам в это не веришь, — шипит он. — Ты видел их, они вооружены до зубов. — Как и мы, — возражает Чимин. Юнги неодобрительно качает головой. — Проснись, парень. Если бы они просто осматривали окрестности, то давно бы уже зашли внутрь, а не стояли бы перед нашей дверью с ружьями наготове. — Мы можем поговорить с ними… — И что, попросим их уйти? Этот дом будто сраный выигрыш в лотерее. У них больше людей — и даже если они этого еще не поняли, то совсем скоро поймут. Они никуда не уйдут, если мы их не заставим. Чимин вздрагивает из-за резкого голоса и пронзительного взгляда Юнги. Это напомнило ему об их первой встрече: когда Юнги последним опустил свой пистолет, хотя никто из них ему не угрожал. Повисает молчание. Чимин понимает, что ждать реплик Хосока и Сокджина бесполезно. Их молчание говорило само за себя. — Я не буду стрелять в этих людей, — с нажимом произносит Чимин. — Чонгук? Чонгук с удивлением на лице поворачивается к нему. — Я, — начинает он, — Чимин, если они нападут на нас… — На нас еще никто не напал, — отрезает Чимин. Он и сам не ожидал такого напора в своих словах. — Пойду за Тэхеном. У него тоже есть мнение на этот счет. В итоге им не удается прийти к согласию. Все шансы сводятся к нулю, как только Чимин слышит звук распахнувшейся двери и выстрелы. Тэхен быстро сменяет винтовку на пистолет, и вместе они торопятся вниз. Вошедшие заняли прихожую и гостиную, где звуки стрельбы смешались с криками и звоном разбивающегося стекла. Чимин видит, как Чонгук всаживает пулю между глаз незнакомца, и замирает, даже не дойдя до подножия лестницы. Тэхен с пистолетом наготове пролетает мимо него, и контакт от столкновения выдергивает его из транса, заставив поспешить на помощь друзьям. Впрочем, в этом не было никакой пользы. У них изначально не было шансов. Чимин слышит, как где-то за спиной Юнги кричит «Задняя дверь!», но когда поворачивается, то встречается лицом с дулом пистолета. Его палец инстинктивно жмет на курок. Чимин и Тэхен так и не добегают до гостиной, отрезанные от остальных все новыми и новыми людьми, появляющимися из парадного входа. Когда в следующий раз Чимину удается развернуться, он видит только тела на полу, раскрашенные кровью светлые стены и Юнги, Намджуна, Хосока и Сокджина, бегущих к трейлеру, припаркованному за домом. Он смотрит, как Содкжин на бегу убивает женщину, после чего поле его зрения блокируют три незнакомых человека. — Где Чонгук? — кричит Тэхен между выстрелами, и Чимин торопливо оглядывается вокруг, но никого не видит. — Надо убираться отсюда! Чимин едва не попадает под пулю, пока бежит к задней двери. Сердце бешено бьется в груди, а мысли превратились в сплошное месиво. Голова болит. Он оборачивается, чтобы посмотреть, где Тэхен, и в следующую секунду видит, как тот врезается в стену, открыв рот в немом крике. Чимин выстреливает последние пули туда, откуда в него чуть не прилетел свинец, и торопится к Тэхену. — Тэ. Тэ, тебя… Тэхен судорожно трясет головой, будто хочет очистить мысли. — Чуть-чуть задело, — выплевывает он. Когда он встает на ноги, черты его лица искажаются от боли. Чимин пытается помочь, но Тэхен отталкивает его. — Только рука, — сквозь сжатые зубы произносит он. Уже у двери они видят отъезжающий прочь от дома трейлер. Сердце Чимина падает в пятки. Он слышит шаги по коридору, затем выстрелы, а затем к ним подбегает Чонгук с сумкой на плече, пистолетом в одной руке и канистрой в другой. На его правой щеке и виске кровь — судя по всему, чужая. Чонгук прикрывает Чимина, пока тот бежит к машине. Тэхен начинает немного шататься. Чонгук заталкивает его на заднее сиденье, как только Чимин, с колотящимся сердцем и дрожащими ногами на педалях, подъезжает к ним. — Еще минутку, — говорит Чонгук и бегом возвращается в дом. Чимин пронзает взглядом дверь, с каждой проходящей секундой все крепче сжимая руль. Вскоре Чонгук возвращается и прыгает на пассажирское сиденье. — Если мы потеряли этот дом, то и им он тоже не достанется, — запыхавшись, произносит он, но времени узнавать подробности нет, поэтому Чимин просто жмет на газ и отъезжает, разворачиваясь так, что визжат шины. Обратный путь на главную дорогу прямой и длинный, и пульс Чимина немного выравнивается. Он смотрит в зеркало заднего вида, чтобы взглянуть на Тэхена. Кожа последнего бледнее, чем обычно, но он не спит. Клочок драной ткани, которую он прижимает к своей руке, уже пропитался кровью. Чимин бросает последний взгляд на дом, который они оставили позади, и видит пламя. Чонгук безмолвно тянется и убирает руку Чимина с рычага переключения передач, беря ее в свою. — Везунчик, — бормочет Чонгук, заканчивая перебинтовывать руку Тэхена. Это первое, что он говорит с тех пор, как они отъехали от дома. Губы Тэхена дергаются — наверное, в попытке улыбнуться. Чимин взволнованно наблюдает. — От этой твоей соли больнее, чем от самой раны, — шипит Тэхен. — Дезинфекция, как же. — Чонгук лишь хлопает его по плечу и отодвигается. — Позже скажешь мне спасибо. Если тебе и дальше будет так везти, то она быстро заживет. Может, останется прикольный шрам. — Чонгук запихивает остатки бинта в сумку и перебрасывает ее через плечо. — Поехали. Посреди какой-то проселочной дороги у них кончается бензин. Последовав примеру Чимина, Чонгук просит подвинуться и пересаживается к ним на заднее сиденье. Тесно, но так хотя бы теплее. Ночевать приходится в машине, однако никто толком не спит. На следующий день они собирают свои скудные пожитки и продолжают свой путь по дороге. Замкнутое выражение лица Чонгука и его плотно сжатые губы слишком сильно напоминают Чимину те первые дни на трассе, ведущей из Пусана. А молчаливость Тэхена, тревога в его глазах и складка между бровей слишком сильно напоминают Чимину Чонгука. Кажется, будто рядом идет и не Тэхен вовсе. Но тогда Чимин улавливает свое отражение в лужице растаявшего снега и обнаруживает, что тоже перестал быть похож на самого себя. Он поднимает голову к облачному небу и впервые за много-много дней понимает, что скучает по лету.