Ответы

***

Мокро. Холодно. Темно. Страшно. Звук капель давит на уши, разрывая тишину на мелкие клочки. А вместе с ней рвется сознание. Фрагменты прошлого перемешиваются с настоящим, становятся неразличимы в этом хаосе. Голова болит. Люди такие хрупкие существа. Это невозможно понять, пока сам не залезешь в их шкуру. Какие-то капли стекают по бетону, а голова уже готова взорваться мириадами осколков, стирая грань между безумием и реальностью.

***

Раньше танцующего клоуна не сильно заботило, как и зачем он жил, но всему свойственно меняться со временем, под влиянием ли новых обстоятельств, а иногда и просто так, потому что сама природа изменчива. Живя в своем камерном мирке, заботясь лишь своевременным утолением голода и сном, как много он упустил из виду? Когда настал момент, в который фрагменты мозаики наконец сложились в чужих руках, подло искривляя привычную дугу реальности для существа, которое к ней не относилось с должным вниманием. До определенного момента.

***

Его тело, слабое и бесполезное, дрожало от холода, медленно бредя по запруженным каналам подземной паутины. Зубы отбивали чечетку друг о друга, ледяные пальцы дрожали так, что взять что-либо было практически невозможно. Все вокруг то и дело расплывалось цветастыми пятнами, голова гудела, а от жара мысли разбегались, словно тараканы, напуганные чужим появлением в их привычном мире темноты и сырости. Ну хоть кого-то он еще способен напугать... Пеннивайз закашлялся и вытер нос тыльной стороной исхудавшей руки, смазывая грязь с лица и перемешивая с той, что покрывала руки. «Мерзкие детишки». Ублюдки, которые залезли сюда поиграть три дня назад, здорово поиздевались над ним, с веселыми криками гоняя по коридорам канализации. А сам клоун был слишком слаб и подавлен своим состоянием, так что мог только убегать, заходясь в приступах кашля и шипя проклятия сквозь не попадающие друг на друга зубы. Еще и костюм порвал, так что пришлось замотаться в разное тряпье, найденное в куче. Нужно было хоть как-то согреться. Тишину канализации нарушил громогласный чих, отчего крыса, заинтересованно наблюдавшая, не достанется ли этот полудохлый человечишка ей на ужин, прыснула под ближайший камень. Клоун остановился и усмехнулся, правда в слегка раскосых янтарных глазах совсем не было веселья. Прислонившись к стене, Пеннивайз сполз по ней вниз, обнимая разбитые колени руками и пытаясь сохранить то тепло, что источал сам. Откинув голову на камень, он завороженно наблюдал, как изо рта вырываются облачка пара, а глаза его загадочно мерцали в темноте подземелья. Обычно в стоках было теплее, но вот уже несколько дней в Дерри лило, как из ведра, а температура на поверхности упала до 10 градусов. Плюс, холодный бетон катакомб и их постепенное заполнение ледяной водой. Он бы мог выбраться наружу, но так привык к этому месту, что окружающий мир, полный людей, теперь пугал охотника, внезапно ставшего жертвой. Обстоятельств ли? Своей беспечности? Или просто злого рока.

***

Жалкий. Он такой жалкий. Первые двадцать лет Пеннивайз спал, как обычно. Да, в этот раз пришлось «затянуть пояса», но, в конце концов, пройдет 27 лет, и он устроит себе небывалых масштабов пир. Ага, как же. Оно пробудилось. Отчего? Да оттого, что какие-то засранцы кидали в колодец пустые бутылки и громко ржали. Ароматы цирка смешались с терпким запахом алкоголя на дне черного провала. Внезапно пришло осознание, что сменить облик получается с большим трудом. Шпану не то, что сожрать, напугать еле получилось. Дети убежали, а клоун понял, что с ним что-то не так. Раны, которые нанесли наглые ублюдки двадцать лет назад, не затянулись за время спячки, наоборот. Пеннивайз буквально чувствовал, как с каждой минутой бодрствования, сила по крупицам покидает его тело. Последние десять лет он держался на последнем дыхании, ведь снова погрузиться в сон не выходило. Приходилось принимать облик мелких созданий вроде крыс, пауков или змей — это потребляло меньше сил. Однако голод и невозможность его утолить по крупицам отнимали последнее, что осталось, какое бы обличье не принимал Пеннивайз. Как назло, в канализацию никто, кроме крыс и мелких зверей больше не заглядывал, а питаться ими было все равно, что тушить костёр из пипетки. И вот, год назад Оно осознало с пугающей четкостью, что либо умрет здесь, под проклятым Дерри, либо откажется от своей силы и навсегда примет форму, в которой сможет существовать, так скажем, автономно. Конечно, некоторые телепатические способности сохранятся, но это было скорее насмешкой, плевком, по сравнению с утраченным могуществом. Выбор нового тела не занял много времени. Самый развитый вид на этой планете представляли люди, они одни могли мыслить и рассуждать, и это был единственный вариант для клоуна сохранить своё «я», хотя бы его остатки. К тому же, чтобы выжить, им требовалось довольно мало ресурсов, по крайней мере так думалось Пеннивайзу. Он решился. Прототипом внешности нового тела стал облик клоуна, его любимый, но даже толком обернуться из-за слабости не вышло. Вместо злобного, жуткого существа, вышел обычный юнец в гриме и клоунском костюме, знававшем лучшие времена. Иронично. И лишь после этого Пеннивайз понял, какую ошибку совершил. Жизнью человека обыкновенного, точнее ее конкретными аспектами, Пеннивайз никогда особо не интересовался. Ему хватало общего представления о том, что люди едят, спят, гадят, растут и умирают. И так вкусно боятся. Однако все оказалось куда сложнее, для выживания были необходимы так же температурные условия, определенная пища и хоть какое-то поддержание гигиены. Съев в первые дни своего бытия человеком сырую крысу, клоун пару дней блевал от одного воспоминания об этой трапезе. Еще появилась боль. Порезав ногу об осколок, торчащий из земли, Пеннивайз взвыл так, что напугал бы даже мертвеца. Он первый раз в своей жизни чувствовал реальную боль, боль, которую так любил причинять своим жертвам, наслаждаясь и пожирая их страх, агонию умирающего сознания. Когда его колотили, протыкали и пинали те наглые детишки, обеспечившие подобное существование, сам клоун чувствовал лишь раздражение. Физические раны не причиняли ему особого вреда, в отличие от той незримой связи между ублюдками. Но теперь дело обстояло иначе. Пеннивайз сидел и смотрел, как мутнеет мир перед глазами. Кажется, люди называли это слезами — щеки и лицо стали мокрыми, а нос будто защипало. Впрочем, подобная реакция тела настолько взбесила клоуна, что тот, позабыв о боли, резким движением выдернул стекло из раны и взвыл, но теперь в его голосе ощущалась лишь бессильная ярость. «Лучше бы превратился в паука» — иногда думал Пеннивайз, сидя под импровизированным навесом в комнате с игрушками и жалея себя, ведь больше ничего и не оставалось. Однако тело, которое он выбрал, в конце концов полностью слилось бы с его сознанием, и, если в этом теле изначально не предполагалось наличие сложного мыслительного процесса, Пеннивайз вскоре утратил бы всякое подобие личности, растворившись в примитивных инстинктах выбранного облика. А это было, пожалуй, хуже смерти, постепенно сходить с ума, в конце этот ум утратив. Так что он выбрал наименьшее из всех зол. Хотя предпочел бы не выбирать вовсе.

***

Дни тянулись невыносимо долго. Вскоре Пеннивайз худо-бедно научился жарить пойманных крыс на спицах от зонтика, который обнаружился в пирамиде игрушек, как и зажигалка, что выронили подростки, разбудившие его. Жизнь некогда могущественного существа, прибывшего с далеких просторов вселенной, стала похожа на личный, камерный ад. Но это была жизнь, все же клоун был не из тех, кто смиряется перед судьбой, признавая поражение. Возможно, когда-нибудь он найдет способ вернуть себе силы, да, нужно только немного подождать. Стали мешать волосы. За год они отросли так, что спадали со лба до самых ключиц. Пеннивайз пару раз пытался их выдернуть, но тут же шипел от боли и прекращал попытки, кое-как убирая рыжие космы за уши. Но из-за отсутствия должной гигиены, те стали настолько скользкими и сальными, что отказывались держаться. Это раздражало, но ножниц в куче хлама не нашлось, даже чертового ножа. Жалкая жизнь бы так и тянулась, повисая жвачкой, если бы он не почувствовал их. Причину всех своих бед, кучку ненавистных детей. Они вернулись, вернулись в Дерри и это… Пугало. Сейчас он ничего не сможет сделать против семерых. А то, что они вернулись за ним, почему-то резко въелось в сознание, приобретая статус непреложной истины. А какая еще причина могла быть им всем разом нагрянуть в город? В тот день Пеннивайз забился в самый темный ход катакомб, отсиживаясь и пытаясь не кашлять и не чихать. Получалось плохо, но вскоре он нашел способ — задерживал дыхание, давился, но сохранял тишину. Прошло три дня, но никто не пришел. Пеннивайз почувствовал, как ублюдки покидают Дерри и облегченно вздохнул, возвращаясь в зал с пирамидой, как вдруг услышал шаги со стороны колодезного домика. Сердце его пропустило удар, он всем своим существом ощутил, кто именно пришел по его душу. Билл Денбро, заика Билли, негласный лидер этой шайки спасателей мира и Дерри в частности. Пеннивайз наугад юркнул в тоннель, решив, что просто так не даст себя прикончить. Да что этот сопляк, тем более один, ему сделает? Решив подкараулить Денбро, клоун затаился в одном из ходов, сжимая в руке острый осколок стекла — так себе оружие, но уже счастье, что он попался на пути при спешном отступлении в тоннели. И Билл пришел. И даже пырнуть его у Пеннивайза вышло. Вот только при взгляде на широкоплечего, высокого мужчину, из-за пояса которого торчала ручка пистолета, Пеннивайз понял, что лучше было сидеть и не высовываться. И как он мог забыть, сколько времени прошло! Эти дети давно уже не мелкие сопляки, воздействовать на страхи взрослых людей ему и в лучшие дни было сложно, а теперь против Денбро у клоуна не было ни единого шанса. «Бежать, надо бежать и как можно дальше!» — билось в голове рыжеволосого, когда он шлепал по воде, а темнота уводила его, будто стараясь укрыть от опасности. Но рок распорядился так, что в панике Пеннивайз не свернул на первой развилке, а на второй ему была уже не судьба. Билл настиг его, прижал к стене, да так, что в глазах потемнело. Потом во взгляде Денбро мелькнуло осознание, его руки грубо освободили голову пленника от тряпок. Вопрос, такой смешной, молчание. Удар. Больно. И страшно. Билл точно убьет его, но было кое-что страшнее смерти. Уж Пеннивайз как никто знал, что умереть можно весьма разнообразными способами, к тому же время, которое займет убийство, может растянуть на дни, недели. Именно в этот момент в голове мелькнула мысль разозлить Денбро настолько, чтобы тот одним выстрелом покончил со всем, вот только это было ошибкой. Билл не выстрелил, но после очередного удара слабый солнечный свет для Пеннивайза погас. Глаза его закрылись, сознание провалилось во тьму. Бывший танцующий клоун рухнул на землю с ужасающим осознанием, что без допроса с пристрастием Билли его никуда не отпустит, тем более на тот свет.