Through Her Eyes

В кухонном шкафу лежал корм для кошек, пакет был настолько большой и тяжёлый, что Лорен удивлялась, как её бабушке удавалось заносить это всё в дом. Этот пакет находился на нижней полке и насмехался над ней. Это то, что ты унаследовала: дом, надгробный камень, любопытных соседей и кучу бродячих кошек. Затем она со злости пнула пакет и ушла так быстро, как могла, не чувствуя себя так, как будто бежала от кошачьего корма. Но эти бродячие кошки всё равно приходили. По шесть или семь штук каждый день, некоторые были старыми и истощенными, некоторые молодыми и игривыми, семья, Лорен не думала об этом. Они сидели у задней двери её бабушки — её задней двери — просто смотря на неё, их взгляды прожигали древесину. И Лорен оставила их. Они продолжали возвращаться. Каждое утро в течение первой недели. Лорен жила в слишком большом, слишком тихом доме. Кошки сидели на заднем крыльце и ждали её. — Она мертва! — закричала Лорен в конце недели. — Разве вы не в курсе? Она ушла, а вы теперь одни! Уходите! — сказала она, хлопнув дверью, оставив кошек одних, как всегда. Она приготовила завтрак, но не съела его. Через час Лорен, наконец, посмотрела в окно на крыльцо, и, конечно, кошки всё ещё были там. В итоге Лорен накормила их, в этот день и в следующий, она кормила их в течение нескольких недель и месяцев, а затем и целый год. Когда первый пакет кошачьей еды закончился, Лорен купила ещё один и продолжила кормить кошек. Она не была любителем животных, она не пыталась прикоснуться к ним, а они не приближались к ней. Но Лорен заметила одну кошку. Она заметила её глаза. Лорен была уверена, что кошка была девочкой, у мальчика никогда не было бы такого осознанного взгляда. Эти глаза врезались в её кожу, наблюдая, ожидая, зная. Лорен не была уверена, что именно она знала. Возможно, то место, где можно найти бесплатную еду или дружелюбных людей, может быть, то место, где были самые толстые крысы города. Может больше. Она не говорила. Лорен начала называть её Кэт. Не то чтобы она дала ей имя, ей просто надо было что-нибудь придумать, чтобы подзывать её. Кэт приходила каждый день.

***

В течение нескольких недель Камила была как во сне. Божественной на свету, нереальной, существующей только в темноте, как звезда. Ей, казалось, очень нравилось говорить, пока она копалась в мусоре Лорен, пока та в то время увлеченно наблюдала за ней. В течение нескольких недель Камила существовала только в определенном месте и в определенное время. На протяжении многих недель Лорен мечтала, а потом внезапно перестала. Это был понедельник, «Какао» был пустым, и Лорен направилась выбрасывать мусор в переулок за маленьким кафе, потому что была доброжелательным и полезным сотрудником. А ещё он начал плохо пахнуть, и Лорен проиграла в жребии Нормани, которая была единственным человеком, работающим с ней в тот день. Переулок был большим, «Какао» находился рядом с другими магазинами, поэтому Лорен не была совсем удивлена, когда бросила мусор в контейнер и увидела движение краем глаза. Слегка испугавшись она повернула голову и увидела знакомую фигуру, которая была немного бледнее при дневном свете. Девушка с коричневыми волосами стояла, наклонившись над мусорной корзиной соседнего мебельного магазина, и счастливо вытаскивала всё содержимое. Камила рылась в мусорных баках. — Камила? — недоверчиво спросила Лорен. Камила посмотрела на неё, улыбаясь, не выглядя удивленной. — Привет! — улыбнулась она, ещё ярче, чем обычно, в полуденном свете. Лорен уставилась на неё. — Ты… что ты здесь делаешь? Как ты… — Лорен не могла вспомнить о том, что когда-либо говорила Камиле, где она работала. — Ты не поверишь, что люди выбрасывают, — легко сказала Камила, игнорируя вопрос, и продолжила копаться в большой зеленой корзине. Затем она нахмурилась. — Ну, я думаю, ты в курсе. Лорен почувствовала смутное чувство стыда и даже не знала, почему. — Ты видишь это? — спросила Камила, перемещая что-то у себя над головой. И Лорен не могла видеть это. — Это прекрасно… прекрасно… хорошо, что бы это ни было, это прекрасно, — сказала Камила, задумчиво нахмурившись, держа предмет в руках, чтобы Лорен могла понять, что это. Это было похоже на абажур. Лорен была обеспокоена тем, что Камила добавит к нему бантик и превратит это в какой-нибудь модный аксессуар. — Ты заберешь это? — спросила Лорен, задаваясь вопросом, что может Камила сделать с этим. — Конечно! — закричала Камила. — Это прекрасно. Лорен фыркнула. — Ты уже говорила это. — Да? Ну, я права, — сказала она, поставив абажур на ноги, где была куча того, что Лорен считала её другим сокровищем. А именно, пенопласт и большой рулон пузырьковой обертки. — Я уверена в этом, — согласилась Лорен. Она думала о том, чтобы спросить Камилу, что она делала в этом переулке рядом с её работой. Да, она рылась в помойке, но что еще? Также Лорен хотела спросить, как Камила нашла это место, но это Камила, поэтому любой ответ, несомненно, будет способствовать увеличению числа вопросов. — Эй! — крикнул кто-то сзади. — Лорен обернулась и увидела Нормани, стоявшую в дверном проёме, скрестив руки. — Ты не можешь просто так оставлять меня с клиентами, Лорен! Лорен подняла бровь. — С клиентами? — Ну, с клиентом. Она хотела кофе, и я сделала его. Но это была твоя очередь! Это всегда была очередь Лорен. — Камила… — Лорен начала защищаться, но когда обернулась, чтобы указать на причину задержки, Камилы там не было. — Кто? — спросила Нормани. Лорен вздохнула.

***

Как только Лорен увидела Камилу при свете дня, она начала видеть её повсюду. Она была на бензоколонке, глядя на конфеты, и на рынке, стуча по консервных банкам, и в парке, сидя на скамейке и смотря на небо, как будто там было что-то помимо темных облаков и маловероятного дождя. — Ты преследуешь меня, — сказала Лорен в четвертый раз, увидев Камилу далеко от своего дома. — Это единственное объяснение того, как ты внезапно оказываешься везде. — Правда? — спросила Камила, смотря на обширное небо. — Да, прекрати. — Прекратить что? — Камила казалась не вовлеченной в разговор. — Что я только что сказала? Я сказала перестать преследовать меня. — Ты? — Да! — резко сказала Лорен. — Ты самый раздражающий человек, ты знаешь это? — Нет? — ответила Камила, откинув голову обратно к облакам, обнажив свое горло всему этому сломанному и испорченному миру, в котором никому не следует обнажать свое горло, особенно Камиле. — На что ты смотришь? — спросила Лорен, хоть и не знала, почему. Она пришла в парк, чтобы уйти от удушающих стен дома своей бабушки, а общение с Камилой, вероятно, только поощряло её. Лорен должна остановиться. В самом деле. — Шторм, — ответила Камила, все еще склонив голову. Это выглядело головокружительно. Лорен села рядом с ней. — Облака? — спросила Лорен. — Нет, шторм. — Тут нет шторма, Камила, — сказала Лорен, посмотрев на небо. — Скорее всего дождя не будет. Мы в Лос-Анджелесе, понимаешь? — Я знаю, — сказала Камила, и Лорен усмехнулась. — Ты не так хороша с гипотезами, да? — Нет? — Нет. — Да? — сказала Камила, на её губах появилась странная улыбка. Лорен закатила глаза. — Ты такая странная. — Да. Лорен вздохнула, откинув голову назад, чтобы понаблюдать за облаками.

***

Шёл дождь. В ту ночь шёл дождь, как будто его не было целый год. Всё было пропитано холодной водой. В открытые окна попадали капли дождя, а в гостиной протёк потолок. На ковре уже образовалось пятно, поэтому Лорен поставила тазик. Если её бабушка недостаточно позаботилась об этом, то Лорен тоже этого не сделает. Но она подумала, не утонут ли растения её бабушки, не заболеют ли её бездомные кошки, в порядке ли Камила. Она не знала, почему задумывалась о том, хорошо ли всё с Камилой. Лорен не привязывалась к людям. Если бы у неё была одна черта характера, которой она бы гордилась, то это была бы она. Она не привязалась, ей было все равно, уйдешь ты от неё или останешься. В основном, это было потому, что все всегда покидали Лорен, поэтому это было удобной чертой характера. Лорен не знала, почему это не работало с Камилой. Она не знала, почему задумывалась над тем, было ли у Камилы сухое место для сна, было ли у неё что-нибудь теплое. Однако она все же думала об этом.Она задавалась вопросом, была ли Камила бездомной, несмотря на то, что большую часть времени она была относительно чистой. Была ли у нее семья, заботился ли кто-нибудь о ней, способна ли она заботиться о себе. Лорен задумывалась, было ли это все у Камилы: дом, семья и жизнь. Почему она рылась в мусорных баках, вытаскивая из них лампы и абажуры. Лорен задумывалась, было ли у нее все это, и почему включился свет на её переднем дворе. — О, черт возьми, нет, — прокляла Лорен, стоя у большого окна в семейной комнате и смотря в темноту, которая была уже не такой темной, как несколько секунд назад. Камила всегда появлялась после заката, ночью, но шёл дождь, и Камила должна была знать, что надо остаться под крышей, не так ли? Яростно нахмурившись, Лорен открыла переднюю дверь и встала на холодное крыльцо. — Камила? — попыталась Лорен крикнуть сквозь грохот дождя, шторма. Тем не менее, она едва могла слышать свой голос. Вздохнув, Лорен вышла в дождь. Это была Камила. Конечно. Она всегда стояла перед открытой мусорной корзиной, склонив голову. Её волосы прилипли к её коже. — Эй, — Лорен попыталась перекричать дождь. Камила либо не слышала, либо её это не волновало, она просто продолжала копаться в мусорном баке Лорен. Лорен подошла ближе и протянулась к Камиле, схватив её за руку. Камила взглянула на неё сквозь мокрые волосы, это был холодный и жалкий взгляд. На ней не было куртки и даже кофты с длинным рукавом. — О, чёрт, — пробормотала Лорен, и затем потащила Камилу к входной двери. Лорен почти год прожила в квартире своей бабушки. Когда Камила переступила порог в сырых ботинках, Лорен поняла, что у неё никогда не было гостей дома. У нее больше не было друзей, с тех пор, как её школьные приятели пошли в колледж, а Лорен переехала в Лос-Анджелес, чтобы заняться дерьмовой работой, бабушкиным домом, и играть свою музыку, пока её соседи, особенно миссис Смит, не начинали жаловаться. Это было нормально, перед смертью своей бабушки она ходила на свидания и проводила их в свой дом, даже при том, что это никогда не было чем-то серьезным, потому что Лорен не была хороша в отношениях. Через десять лет Лорен, вероятно, все ещё будет жить в этом доме, поливать мертвые растения и кормить несчастных бездомных котов, но это все равно будет домом её бабушки. Лорен не могла заставить себя привести безымянных любовников в те комнаты, где сидела её бабушка, читала рассказы и готовила еду. Улыбалась, пела, смеялась и умирала. — Оу, — пробормотала Камила, широко раскрыв глаза. — Он просторный. — Да, — согласилась Лорен, сразу же отпустив руку Камилы. Дом был большим и пустым, стены отбелены от теплоты, которую они когда-то имели, мебели было мало. — Моя бабушка оставила его мне. Пойдем, с тебя капает. — Оставила? — спросила Камила, глядя в потолок, как на Сикстинскую капеллу [Сикстинская капелла — бывшая домовая церковь в Ватикане]. Камила всегда смотрела на верх, подумала Лорен, на верхушки деревьев, на небо, на звезды. — Почему она ушла? — Я не… — Лорен нахмурилась неуверенно. — Я не знаю. — Она скоро вернется? — спросила Камила, прижимаясь к пустым белым стенам, пока Лорен проводила её по коридору. Лорен резко засмеялась. — Нет, она не вернётся, — сказала она. Они остановились в прихожей, и Камила чуть не натолкнулась на неё, когда та брала полотенца. Затем Лорен дала их в руки Камилы. — Там ванная комната, обсохни. Камила медленно моргнула, пока с её длинных волос капала вода. — Ты вся мокрая. Ты не можешь выходить в таком виде под дождь, — прорычала Лорен. Камила пожала плечами. — Я могу, — не согласилась она, с любопытством глядя на гипсокартон. — Камила, — сказала Лорен, мучительно медленно. Возможно, если бы она произнесла эти слова лучше, Камила бы поняла. — Камила, идёт дождь. — Да, — кивнула она. По крайней мере, они смогли договориться о погоде. Ковер под ногами Камилы начал темнеть из-за воды. Лорен потянулась к полотенцу в руках Камилы и начала вытирать её волосы. — Тебе не холодно? — спросила Лорен. — Элвису холодно, — сказала Камила, что на самом деле не было ответом. — Это твой друг? — спросила Лорен, задумавшись, не упоминала ли Камила это имя за последние несколько недель. Дело не в том, что она не слушала Камилу, просто она не всегда понимала её. — Конечно! Лорен кивнула, вытирая воду со щёк Камилы. — Эм, Элвису нужна куртка? — Он пользуется моей, — заверила Камила. Лорен нахмурилась. — Значит, тебе нужна куртка? — Элвис пользуется моей, — поворотила Камила без интереса. — Хорошо, — сказала Лорен, убрав полотенце от лица Камилы. — У меня есть фиолетовая толстовка, которую я не ношу. Камила моргнула, с интересом переключив внимание на Лорен. — Мне нравится фиолетовый, — осторожно сказала она, убирая последние капли дождя с ресниц. Лорен фыркнула. — Конечно, тебе нравится. Как ни странно, у Лорен не было достаточно яркой одежды, соответствующей вкусу Камилы. Кроме толстовки, конечно. Камила прижала толстовку к груди, когда Лорен вытащила её из самых глубоких и темных областей шкафа. — Да, это твоё, — сказала Лорен. Камила так крепко сжала толстовку, что её пальцы побелели. — Твоё, — повторила Камила. — Нет, это… — начала поправлять Лорен, но затем просто покачала головой. — Неважно. Итак, — сказала Лорен, неловко передвигаясь и впервые задаваясь вопросом, что эта девушка делала в её доме, почему она впустила её, и было ли это справедливо, высушить её, а затем отправить обратно на улицу в дождь. Возможно, нет. — Итак… как насчет видеоигр? Камила и Лорен сидели вместе на полу гостиной. Камила счастливо нажимала на яркие кнопки джойстика и смеялась, когда маленький человечек на экране двигался. Лорен, в основном, делала сложные атаки и комбо, которые никогда её не поражали. Лорен подумала, что смех Камилы на самом деле был неплох.