Through Her Eyes

Когда Лорен было шесть лет, она думала, что будет заниматься музыкой всю жизнь. И до сих пор так думала. Музыка должна была просто подождать, пока она сделает кому-нибудь чашечку кофе. Когда ей исполнилось девять, ей казалось, что она проведет всю свою жизнь с соседом Китоном, потому что он был одержим ею и говорил, что они поженятся, а если она откажется, то он расскажет маме, что она била его. Она не хотела всю оставшуюся жизнь избивать соседа. Она согласилась. Когда Лорен достигла пубертатного периода, она решила посвятить свою жизнь софтболу, так как была хороша в этой игре. Когда ей исполнилось шестнадцать, её бабушка помогла ей купить гитару, и Лорен решила, что проведёт остаток жизни с гитарой. Потом её бабушка умерла, и Лорен бросила заниматься музыкой и решила, что не будет ничего делать, будет никем, и что ей никто не нужен. Это не стоило того. Поэтому Лорен была никем в течение года. Затем появилась Камила и изменила всё. Всё засияло и заискрилось, в том числе и сердце Лорен. Она втайне подумала, что может провести свою жизнь с Камилой. Теперь она думала, что может провести свою жизнь с тенью Камилы. Камила была спокойна, когда Лорен оттолкнула её, и как-то Лорен подумала, что это могло быть и к лучшему. Камила, возможно, приняла это, обдумала и теперь могла двигаться дальше. Двигаться дальше, подумала Лорен, но она будет оставаться Камилой, они обе останутся Камилой и Лорен. Лорен не хотела терять Камилу. Лорен не могла потерять её. Но всё шло не совсем по плану. Она должна была знать, что ничего с Камилой никогда не шло так, как предполагала Лорен. Всё началось с чего-то блестящего в мусорном баке Лорен, и также закончилось. Когда Лорен заглянула в мусорку на кухне на следующий день, как она оттолкнула Камилу, что-то привлекло её внимание. Оно блестело, что-то, что не должно было быть в мусоре, если Камила была дома. Она протянула руку, как это сделала бы Камила, и вытащила холодный металл. Это была её лопатка. Искривлённая, неправильная, выброшенная. Рука Лорен задрожала, и она крепче сжала изогнутую ручку. — Прости, — сказала она искривлённому металлу — Ариане. Голос Лорен дрогнул в пустом пространстве холодной комнаты. Лопатка не ответила.

***

Лорен никогда не должна была говорить Камиле о том, как она разговаривала, как танцевала, какой она была. Лорен следовало сказать, что ей была просто не интересна Камила, она должна была солгать. Фантик на столе исчез. Ящик сокровищ Камилы был задвинут под кровать, скрытый, как секрет, который никто не должен был знать. Толстовка Лорен и её шапочки были возвращены в шкаф. Они были неправильно разложены, но Лорен могла сказать, что Камила попыталась положить их там, где они когда-то лежали. Предметы потеряли свои имена. Тостер был просто тостером. Камила больше не танцевала на кухне. Прошли дни. Часы, минуты, секунды. Лорен считала всё. Что ещё ей было делать? Она заменила все лампочки в доме. Она разложила банки в шкафу по сроку годности. Безуспешно пыталась поговорить с миссис Смит. Купила семена цветов и оставила их в мусорном баке для Камилы, но она так и не забрала их. Она попыталась накрасить ногти фиолетовым, чтобы заставить Камилу улыбаться, но всё закончилось только руками, запачканными лаком. Камила не говорила. Ничто не могло заставить её говорить. Лорен пыталась. Она задавала вопросы, на которые Камила хотела бы ответить. Пыталась начать беседу, которая была бы ей интересна. Она спрашивала о звёздах, бездомных животных и могилах. Она говорила о музыке и гитаре. Иногда Камила открывала рот, готовясь что-то сказать Лорен об уменьшении луны или, что думали белки о новой шапочке Лорен. Но она так и не сказала ни слова. Она вспоминала себя и сжимала губы вместе с отрешённым взглядом. Она даже не отвечала «да» или «нет», как она иногда делала это в своей странной манере. Она просто кивала головой. Казалось, что Камила жила с девизом: «Если ты не можешь ничего сказать, что хотела бы услышать Лорен, тогда ничего вообще не говори». Это было неправдой. Лорен сделала бы всё, что угодно, почти всё, чтобы вернуть прежнюю Камилу. Камила пыталась измениться ради неё, и Лорен не нравилась эта мысль. Поэтому Камила была тихой, походя на призрака. Она свернулась калачиком, как умирающая, в большой комнате, которая была всё ещё её самой любой. Камила не смотрела на потолок, не пела звёздам, ничего не делала. Лорен села рядом с ней, поглаживая Камилу кончиками пальцев, затем она наклонилась и прошептала Камиле на ухо, как будто тишина была хрупкой, как стекло. Она наклонилась ближе, чем должна была, но Лорен не могла вспомнить, почему. — Почему ты любишь носить банты? — спросила она, её губа двигалась по шеи Камилы. Её волосы закрывали глаза Лорен. — Почему ты поёшь, как рок-звезда? Почему ты боишься моего телефона? Почему ты не боишься чего-либо ещё? Почему мои обещания имеют такое значение? Почему я твоя родственная душа, Камила? Лорен подумала, что её дыхание стало немного короче, чем в последний раз, перед фразой про родственные души. Но она не подняла голову, не ответила. Лорен гладила своими пальцами её длинные каштановые волосы. Камила выглядела усталой и взъерошенной. Выглядя ещё хуже, чем когда она жила в здании без электричества, без холодильника. Внезапно она показалась крошечной, её рука казалась хрупкой в ладони Лорен, как будто она легко могла её сломать. Лорен знала, что невозможно было за два дня стать настолько худой и хрупкой, чем прежде. Но Камила никогда не вписывалась в реальность Лорен. Она изогнула её, сформировала её, танцевала за её пределами. Она посадила гитарное дерево и дружила со звёздами. Она сделала это. Лорен положила голову на ковер, пытаясь посмотреть в глаза Камиле, но вместо этого смотрела на хрупкие тонкие веки. — Почему моя душа любит твою?

***

В доме было тихо, не было слышно даже шагов Камилы, как будто она плыла. Лорен пыталась заполнить пространство своим собственным голосом. Но это не звучало так, как Камила. Лорен не знала, что нужно сказать, чтобы дерево на заднем дворе заговорило о траве, растущей в гараже. Она не знала, что думал тостер о завтраке. Но она всё равно пыталась. Кто-то должен был. Лорен не могла позволить тишине распространиться по всему дому, которая давила на грудь и заставляла задыхаться. Она не могла позволить Камиле быть частью этого. Она попыталась танцевать с лопаткой на кухне, кружась с ней. Камила взглянула на неё только краем глаза. Когда Лорен повернулась, чтобы посмотреть на неё, Камила ненавязчиво ушла из комнаты. — Ты думаешь, что я не могу танцевать? — спросила Лорен, идя за ней. Камила свернулась в углу калачиком, и Лорен села рядом с ней. — А Ариана думает, что я могу? Она тоже не разговаривает со мной. Как и ожидалось, Камила ничего не ответила. Это было странно ничего не слышать от Камилы. Лорен никогда не хотела менять Камилу. Она никогда не хотела, чтобы Камила была такой, как все остальные. Она никогда не хотела, чтобы Камила не чувствовала себя собой. Лорен нравилась Камила. Вздохнув, она медленно протянула руку, чтобы провести пальцами по запутанным волосам Камилы. Камила немного повернулась к прикосновению Лорен, но всё ещё отказывалась смотреть на неё. — Сегодня я увидела муравья на кухне, — сказала Лорен. — Думаю, он был голоден. Это привлекло внимание Камилы. Она выпрямилась, посмотрев Лорен в глаза впервые за несколько дней. По крайней мере, её глаза были такими же, и Лорен была уверена, что могла видеть в них страсть Камилы, интерес и волшебство. Камила слегка приподняла бровь. — Я его накормила, — успокоила Лорен, потому что знала, что Камила хотела это знать. Лорен отдала муравью целый английский маффин. Она не была уверена, что не раздавила его под тяжестью булочки. Лорен нерешительно улыбнулась, и интерес Камилы сразу исчез, как будто она была смущена этим, отведя взгляд. Лорен вздохнула и резко облокотилась о стену. В тишине раздался стук её головы, ударяющуюся о поверхность.

***

В голове у Лорен начало звенеть. Она подумала, что сходит с ума. Может быть, она всегда была сумасшедшей, а Камила просто придерживалась этого. Лорен не могла заставить Камилу петь, даже не могла заставить её тихонько подпевать, пока Лорен пела так громко, как могла. Это не было тем же самым без голоса Камилы… Она не могла заставить себя играть на гитаре, зная, что Камила не будет петь. К концу недели Лорен прибегла к попрошайничеству. — Скажи что-нибудь, — сказала Лорен, держа Камилу за руку, умоляя её. — Скажи что-нибудь… как я могу узнать, что ты не потеряла голос, я могла бы отвезти тебя к доктору? Или у тебя проблемы со слухом! — Лорен махнула руками, и рука Камилы дёрнулась, но Лорен не отпускала её. — Глухота и немота! Как мы будем рок-звёздами, если ты не сможешь говорить или слышать? Как Лорен могла стать рок-звездой, если у неё не будет Камилы? Лорен вздохнула, широко раскрыв глаза, и Камила нерешительно сжала её руку. Трепещущий живот Лорен слегка успокоился. Значит, она не глухая. Дыхание Лорен замедлилось, и она успокоилась, узнав, что Камила могла слышать. Камила была в порядке. Камила должна была быть в порядке. Наконец, внимание Камилы сосредоточилось на Лорен, пока они не отводили взгляда друг от друга. — Камила, — попыталась Лорен. — Пожалуйста, скажи что-нибудь. Всё что угодно. Я не хотела этого. Внимание Камилы начало гаснуть, и Лорен потянула её за руку. — Нет… расскажи мне, как там Бен. Ты была на кладбище? Лорен приняла бы любой ответ. Упоминание о её надгробном друге привлекло внимание Камилы, и Лорен с облегчением вздохнула. — Бен мертв, — ответила Камила. — Все ушли. Это первое, что сказала Камила за всю неделю. Это было не тем, на что надеялась Лорен. Лорен никогда не видела Камилу такой расстроенной. Она не подумала, что старая фиолетовая толстовка в её шкафу могла бы успокоить Камилу на этот раз. Она не думала, что что-либо могло сработать… возможно было погибнуть от абсолютного несчастья? Просто исчезнуть, как будто её никогда здесь не было? Лорен не была уверена, что Камила не могла этого сделать. Следующий день стал понедельником. Лорен знала это, потому что Камила сказала ей. Когда она зашла на кухню, у Камилы в руках был календарь, сорванный со стены. Камила никогда не смотрела на него раньше. Даты и время были тем, что Камила искажала по своему желанию. Из всего, что было в доме, с чем она подружилась, календарь только раздражал её. — Понедельник, — сказала Камила. Она подняла свой взгляд, её лицо выглядело недовольным. — Майкл сказал, что придёт в понедельник. Лорен нервно сглотнула, её сердце начало биться быстрее. Она не знала, что это значило. Она не думала, что это было хорошей идеей. — Я знаю, — осторожно сказала Лорен, шагнув вперёд. Она положила руку на календарь, но Камила не отпустила его. Лорен не удалось забрать его. Камила погладила дату большим пальцем. — Где Майкл? Сердце Лорен сжалось. Ей хотелось бы знать ответ на этот вопрос. Ей хотелось, чтобы Камила забыла всё это. — Я не знаю.

***

Лорен ненавидела изменения. Всё, казалось, менялось, и Лорен была тем, кто начал всё это. Лорен была тем, кто настоял, вместо того, чтобы позволить жизни идти своим чередом, как хотели они, как хотела Камила. Это не сделало их счастливыми. Камила разговаривала с жестокой заботливостью. Слова складывались друг с другом, почти как и должно было быть, только произносились они не из уст Камилы. Камила пыталась изо всех сил быть тем, кого хотела Лорен. Кроме того, Камила была неподвижной и тихой. Она не пела и не танцевала. Лорен задавалась вопросом, было ли это правильно, просить Камилу жить с ней, а затем так оттолкнуть её. Ей казалось, что она не могла знать, чего захотела бы Камила, что не могла бы дать Лорен, и в то же время она задавалась вопросом, знала ли она это всё время. Она задумалась, будет ли Камила счастливее под содрогающейся, опасной крышей в здании с дыркой в стене и гвоздём у кровати. Камила не говорила об уходе. Лорен тоже. Лорен была эгоистична. Она всё ещё хотела быть рядом с Камилой, видеть её улыбку, слышать её голос, касаться её руки. Даже когда это было редко, Лорен ждала и хотела этого. Камила больше не забиралась в её постель. Лорен не знала, ждала она этого или нет. Камила тихонько подошла к двери спальни Лорен, но не перешагнула порог, так же, как и Лорен делала перед комнатой своей бабушки. Камила посмотрела на неё умоляющим взглядом, когда Лорен зашла в комнату, которая была не их. — Я пытаюсь, — прошептала Камилы, сжав пальцы, её голос был странным и грубым в тишине. — Я пытаюсь. Я знаю, — подумала Лорен, — я бы хотела, чтобы ты остановилась. — Спокойной ночи, — сказала Лорен. Камила не сказала «доброе утро».