Лучшая половина

Кай готовился к защите диплома, я делал на него большие ставки, доверял настолько, что и уже вся финансовая аналитика компании стекала в его руки. Он был рядом каждый день, я мог видеть его, контролировать работу, отслеживать состояние нездоровья или перегруженности. Я был спокоен, как отец за выгодно пристроенного ребенка, хоть роль отца меня не устраивала и немного бесила. Но он находился в зоне моей власти и не собирался уходить. Я не мешал ему, не лез, не провоцировал, не решаясь (не решаясь!) переключить его внимание с учебы и сбить стремление к цели. Все шло обреченно гладко, безнадежно и апатично, пока не пришел новый стажер. Не могу сказать, чтобы я переключился. Мне было на новенького ровно. Я закрепил его за кем-то из отдела маркетинга, лишь иногда нагружая аналитической работой. Стажер исследовал рынки сбыта в нашей отрасли, а результаты использовал в дипломе. Он не был моим протеже, пришел на практику от одной финансовой школы официально через отдел по работе с кадрами, как и Кай когда-то. Но Кай, очевидно, так не считал. Да и не мог я подумать, что для него наличие новичка имеет какое-то значение. Он продолжал оставаться для меня важным и нужным. Я контролировал его работу в рамках деятельности фирмы, правда, уже не лично, потому что очередной бизнес-проект требовал моего присутствия, да и, если честно, не мог я на Кая уже смотреть без боли. Но мои доверенные лица могли и держали меня в курсе его дел. «Завал», связанный с открытием новой точки, буквально заставлял меня на этой точке жить. До «перфоманса» на Манхеттэне, запланированного на Рождество, оставалось меньше двух месяцев, и понимая, что работа не стоит на месте, но и не продвигается, как должна, я бросил на объект все силы. В головном офисе не появлялся вовсе, забрав с собой полностью отдел маркетинга и стажера вместе с его аналитикой по сбыту. Все же его работа заключалась именно в этом, его и брал, его и натаскивал, после отправлял обратно в целости и сохранности. Кая же не видел неделями. Скучал — да, но ответственность и сжатые сроки не позволяли большего. То, что уже тогда он повесил на меня эту табличку «моё», я не знал. Узнал значительно позже, при фатальных практически обстоятельствах. Всё шло без изменений — работа до ночи, дома — поздний ужин и сон, так непрерывно неделями. Кай доводил диплом до блеска, готовился к защите и тихо-мирно вынашивал план моего уничтожения, а заодно и всех нас, вместе с новеньким, девочками и свеженьким рынком сбыта. Это сейчас смешно, когда шесть лет прошло. А тогда зарвавшийся мелкий ублюдок, которому я сам дал власть в руки, на полном серьезе решил этой властью воспользоваться и угробить мой бизнес. Тогда было страшно и еще омерзительно противно, стоило выяснить, откуда ноги растут. Думал на ремни его пущу, и едва не пустил, едва… Промышленный шпионаж — серьезное обвинение. Пока я вел переговоры с подрядчиками, план мести был тогда уже продуман и проработан, оставался лишь финальный штрих — сдать меня основному конкуренту, весь мой бизнес, всю мою жизнь предварительно залив на несколько мегабайт. Он не пришел на работу в день Х. Просто не явился, никого не предупредил. Я не успевал ничего, лично некогда было даже его набрать. Он сидел в своей машине, припаркованной за зданием центра, курил и в одной руке крутил флешку, в другой — телефон, на который я не звонил. Он сам потом рассказывал, в каком отчаянии был, полной жопе, если быть точнее, и чем дольше я не звонил, тем сильнее он в ней увязал. Около двенадцати зашел бледный как мел безопасник и сказал, что накануне вечером перед закрытием был совершен несанкционированный доступ. Базы взломаны и скопированы грубо, топорно. Преступник следы не замел, айпи-адрес засветил, с которого вход был сделан. Я все понял сразу: и почему Кай не вышел на работу и почему последнее время смотрел на меня так, будто тот «второй» Кай поговорить со мной не решался. Я набрал его сразу. Гудок прошел — длинный и тут же короткие, а потом сразу же «вне зоны действия». К кому он с этим пойдёт, я знал прекрасно и понимал, что потом, уже после передачи флешки меня, как и моего дела, здесь больше не будет — это смерть профессиональная, что для меня равнялась физической. Он меня уничтожить решил, сердце вынул и растоптал, как сука последняя, просто так, ни за что. Я тогда пристрелить его решил на полном серьезе, чтоб не мучился, и меня отпустило чтобы во всех смыслах. Не хотел и не мог в его позорное предательство поверить. И все равно фоном себя винил за то, что не просчитал его, не заметил изменений. «Отдалился», — интуиция шептала. Но почему-то ему я безоговорочно верил, в его профессионализм и человеческие качества. Кай ценить умел чужой труд и себя уже одним целым с компанией считал, со мной. Я чувствовал уже давно, что значу для него много, пусть пока как просто руководитель, не близкий, но на его профессиональную преданность я, не сомневаясь, полагался. Кретин. Вышел из здания нашего, направился к парковке. Земля из-под ног уходила и глушило меня периодически, как во время глубоководного погружения. Но как бы тошно ни было, краем глаза его машину я сразу просек. Черный форд старый, 008 номер стоял на парковке за центром. У меня на его тачку глаз пристрелян был давно по понятным причинам. Через секунды какие-то я уже стучал в закрытое окно его машины. Кай голову свою взъерошенную и дебильную от руля оторвал, будто очнувшись, и на меня посмотрел. То, что я увидел, мне не понравилось. Даже показалось, что не он это вовсе, а сумасшедший двойник. Глаза шальные, бесцветные, на лбу испарина, волосы липнут, а сам белый, как лист бумаги. Очевидно, я его тоже своим неадекватным видом напугал, да еще и ручку дергал, пытаясь до него добраться. Он машину в секунду завел. Во взгляде мелькнули паника и страх, резко тронулся, меня откинуло от тачки. А черный форд скорость набирал. Кай даже по зеркалам не смотрел, потому что, когда перестраивался, варварски подрезал такси и в миллиметре всего проскочил. И я сразу понял, что всё — конец старому ходу вещей. Переломный момент — либо всё закончится трагично для нас обоих — решеткой или летально — либо я его… Сложно было представить альтернативу. Вариант, что всё уляжется, я не рассматривал вовсе. Фору ему дал хорошую, но будто вел меня кто-то. Я летел по улицам и проспектам, смутно представляя его маршрут, и в итоге поравнялся с его фордом где-то минут через десять под мостами на выезде из даунтауна. Куда он ехал, даже понять не пытался поэтому, как нашел его тогда, до сих пор остается загадкой. Но пришлось отпустить после того как, от меня уходя, на скользком повороте обгоняя тойоту, Кай едва не перевернулся. Снег пылью вился, застилая обзор, и на какое-то мгновение, которого оказалось более чем достаточным, чтобы отпустить, показалось, что черный форд выносит на встречку. Это потом я уже понял, что так быстро сознание варианты исхода той погони просчитывало и, так как я на самом деле за него до ужаса боялся, выдало самый плачевный вариант. Но иллюзия рассеялась. Он вывернул удачно и, оторвавшись, потерялся на темной трассе за отсвечивающими фарами в цепочке чужих машин. Переводя дыхание, съехал на обочину и впал в какое-то оцепенение. Где меня носило потом, не могу вспомнить, как ни пытаюсь. Кому-то звонил, куда-то ехал, что-то узнавал и просчитывал при этом возможные варианты его нахождения, как и вероятность слива информации. Но, раз за разом прокручивая ситуацию, приходил к выводу, что шансы сохранить бизнес в том виде, в каком он сейчас есть, ровно 50/50, и ответы на всё мне только один человек мог дать.