Лучшая половина

В радиусе двух миль от квартала, где он проживал, Кая пасли три машины моей службы безопасности. И когда его форд замаячил на въезде в район, мне отзвонились. Кай возвращался домой. Приказ отдал — без меня ничего не делать и никого не трогать. Не спугнуть, а тихо ждать, наблюдая за входом. За два года, которые он у меня отработал, я впервые был у его дома. Квартира в обычном кондо — вот что оставили ему родители. Знал, конечно, адрес, но приезжать к нему не доводилось, негостеприимным он был человеком. По номеру апартаментов быстро просчитал расположение окон, и в одном из них горел тусклый свет. Не думал я, что первый мой визит сюда случится при таких обстоятельствах. Пытаясь выдохнуть ком боли и разочарования, застрявший в груди, я вышел из машины. Дверь открыл сразу, будто ждал. И выглядел не испуганным даже, просто слишком бледным. Двигался спокойно и разговаривал ровно, будто совсем не он два часа назад гонки не на жизнь, а на смерть устроил. Я вновь подумал о двойнике. Он положил маленькую голубую флешку на столик под зеркалом и произнес: — Я ничего не сделал… Не смог, — типа: «На, забирай, еще и спасибо скажи». Затем скользнул по мне взглядом и, отвернувшись, пошел вглубь неосвещенной квартиры. Это спокойное ничто в его голосе сорвало последнюю пломбу у меня внутри. Я галстук еще в машине снял, но казалось, меня все равно что-то душит. Секунды не прошло, как я оказался за его спиной и, схватив за плечи, рывком к себе развернул, вцепился взглядом в его глаза, совершенно точно при этом понимая, что никогда, вообще ни разу за все время не трогал его, просто запрещал себе это из уважения, понимая, что в моих прикосновениях очевидный подтекст скрыть сложно. Не став копаться в себе, я отогнал левые мысли, чувствуя, как наполняюсь самой настоящей яростью. — Какого черта, твою мать?! Что ты себе позволяешь?! — орал я ему в лицо. — Какого хрена ты вытворил?! Это несанкционированный взлом, тебе ни один адвокат не поможет!!! Если сам лично тебя!.. — тут я почувствовал, как он поплыл. Качнулся на меня, потом резко назад, но вырваться не смог и, лишь медленно прикрыв глаза, сам подался в мои руки. Я крепче перехватил его запястья, скорее для того, чтобы самому себе придать уверенности. Захотелось обнять его, прижать к себе и не отпускать, пока не почувствует себя в безопасности, пока не успокоится, а потом обо всем расспросить по-человечески… По-человечески? Это слово, мелькнувшее в мыслях, привело в отчаяние. А он со мной разве по-человечески? Затрясло от неприязни к себе, к собственной тупости и слепой ненависти к нему за то, что сделал из меня вот это… Бесхарактерное, жалкое ничто. Я встряхнул его, что было сил, и толкнул, впечатывая в стену. Голос. Его выдал голос, дрожь в нем и интонации, которые я раньше не слышал. Неуверенность. — Я все сказал, как есть. Что вам еще нужно? — Ты хочешь знать, что мне нужно? О’кей. Вопрос номер один, — я разгибал пальцы, — тебя изначально ко мне внедрили или купили потом? Вопрос второй: кто? И еще хочется знать, за какую цену ты меня продал? Я восхищался его игрой, верил каждому взгляду, каждому жесту, в которых сквозили растерянность, непонимание, и я запретил себе вестись на эти уловки, на его искреннее отчаяние во взгляде. Расстояние в ладонь разделяло нас, я протянул руку, прикасаясь впервые к его лицу, да еще так смело. Секунда, чтобы почувствовать, как тепло его кожи проникает в кровоток и разносится по телу, всего секунда, а потом будто не мои, негнущиеся пальцы стиснули его подбородок, впиваясь в ту самую теплую и податливую плоть. «Это всего лишь маска, Кристофер», — шептал внутренний голос. «Маска, в которую ты влюбился. За ней чудовище, использовавшее тебя, и если сейчас ты не проявишь твердость, использует снова. Вспомни кто ты, Кристофер Нейлс, вспомни, что важно для тебя на самом деле». — Рассказывай все, как есть, — сжимал пальцы крепче, чувствуя, как ладонь Кая упирается мне в грудь. Он ненастойчиво пытался меня отстранить. Ненастойчиво. В той ситуации это было все равно, что пытаться отбиться от несущегося поезда теннисной ракеткой — глупо и безнадежно, смешно. Я накрыл его руку ладонью и, выворачивая запястье, завел ему же за спину. Надо отдать должное выдержке Кая — он едва слышно шикнул, хотя я понимал, какую боль ему приходится терпеть. — Я так долго могу, поверь. И это только начало. — Никто никого не заказывал. Я сам хотел, но не смог… — он шептал, прерывисто дыша, я лишь усиливал нажим на запястье, неизбежно приближая момент спирального перелома. — Ты не понимаешь, во что ввязался. Не та весовая категория. В этом бизнесе за такое и убить могут, Кай. Проще сдать заказчика, чем всё необоснованно валить на себя. — Это правда, все, что я сказал. Нет никакого заказчика. Я сам. — О’кей, хочешь сказать, есть кто-то, за кого ты готов жизнь отдать? — Что? — Что слышал. Проверим, на что ты пойдешь, чтобы сохранить вашу тайну? В следующую секунду Кай уже смотрел лицом в стену. Разница в росте все же была, затылок его находился на уровне моего подбородка. Кончики волос касались губ, щекотали лицо. Я все еще продолжал заламывать ему руку, уже понимая, чего хочу на самом деле и что сказать себе "нет" будет сложно. Кай не двигался, даже не дышал, он тоже начал понимать. Глушило от его запаха и тесного контакта. «Почему бы и нет? Я получу то, что давно хочу, а он, да плевать, что он… Он никто больше. Был важен, дорог, а теперь просто тело, которое я все еще по инерции продолжаю хотеть». Отпустил запястье, но сжал горло, вырывая резкий поверхностный вдох. — Если бы ты только знал, как я к тебе относился, если бы понимал, как сильно разочаровал меня, — шептал, чувствуя губами жар кожи, он буквально горел в моих руках и все же не дергался, позволяя чужим пальцам сжиматься на шее. — Я был готов на все ради тебя и при этом тебя и пальцем не коснулся… — в горле пекло и становилось трудно дышать от перекрывающих эмоций. — Доверял тебе… А ты сукой продажной оказался… — его живот поджался резко под прикосновением, а грудная клетка заходила ходуном, когда я расстегнул пуговицу на свободно сидящих джинсах. Медленно накрыл ладонью его ширинку. Не ощутил ничего, только полное отсутствие эрекции. И как водой окатило. К такому я не привык. Никогда никого не насиловал, а все мои партнеры меня хотели, даже более чем. А тут перепуганный, спасибо, хоть не зареванный пацан. В груди заломило. И кто? Кай? Вот так, после двух лет моего к нему трепета? Нет, пусть лучше никогда не узнаю его с «другой» стороны, чем это. Если не судьба нам — пусть так… Но дожать надо, полдела сделано уже. Я отошел, нахрен убирая от него руки. Будто не понимая, что случилось, Кай обернулся. Тер запястье и всё смотрел на меня этими своими блядски горящими глазищами, лишенными всякого выражения. Захотелось въебать, чтобы пришел в себя. Я достал телефон и набрал начальника службы безопасности. — Брайан, пришли двух бойцов, — недоумение на его лице тут же сменилось осознанием. — Лучше трех. И, Брайан, выбери небрезгливых, грязная работа предстоит, — осознание - страхом. — Нет. Ты не сможешь. — Я и не смог. — Ты не сделаешь этого, — всё с большим ужасом он косился на дверь. — Назови причины, которые меня остановят. Давай, пока еще есть время. Имя заказчика? — Нет никакого заказчика. — Вот видишь, не клеится у нас диалог. Но вдруг он усмехнулся и неожиданно откровенно посмотрел на меня. В глазах неподдельная злость горела. — Так ведь проще, да? Делать вид, что не доходит? Ждать прямых объяснений, чем признать и поверить в то, что я говорю. — Мне нужна конкретика, иначе твои слова — пустой звук. Отвеча-а-а-й и тогда никогда не узнаешь, как далеко я могу зайти. С лестничной клетки донесся шорох нескольких пар быстро поднимающихся ног. Кай тоже слышал, и голос его стал резким и отрывистым, он нервно потирал руками лицо. — Я отвечу за всё… Только перед вами, не надо этого, — рваным жестом он указал на пока еще закрытую дверь. — Я ничего такого не сделал. — Сделал ты или нет что-то «такое», мне судить. — Так судите… Сами… Лично! — Не путай судью с палачом. — Руки марать не привык?! — он презрительно фыркнул, такого Кая я уже знал, но неподдельный страх все же оттенком улавливался в голосе. —  Вот в этом весь вы, мистер Нейлс. Ничего до конца довести не способны, даже со мной разобраться, — он метался по комнате, то подходил вплотную, то забивался в угол, а звук голосов на лестнице становился четче. Дверь распахнулась. Кай сполз по стене. Смотреть на него не было сил. Я подошел и присел рядом. — Последний раз спрашиваю. Имя заказчика. — Нет никакого заказчика. Горький вкус на языке. Уничтожать то, что любил, мне еще не приходилось. Я сплюнул на пол, но слюны не было совсем, только горечь и будто обожженная слизистая. — Я давал тебе шанс, запомни. Поднялся быстро и пошел к двери. Трое бритоголовых парней, все как один в черных футболках, повыше и пошире меня в плечах, зашли в комнату. Я смотрел, как меняется лицо Кая, когда его взгляд переходил на одного за другим. В глазах горело отчаяние, но при этом губы искажала надменная ухмылка. В небольшой комнате они не сразу заметили его, сидящего на полу у стены, хоть Кай особо и не прятался, просто стал каким-то неподвижным, будто часть интерьера. Двое подошли и встали по обе стороны, сжав руки, вздернули, поднимая. — Нет, — Кай метнулся, его вернули на место. «Давай, Кристофер, в твоих силах все это прекратить, парень ни в чем не виноват, неужели ты не видишь?» - и в то же время, перекрестно: «Понятно одно, он что-то скрывает, и выяснить правду — вопрос жизни и смерти твоей, Кристофер, так что держи себя в руках». — Нет… Не надо, — Кай полоснул взглядом по лицу, когда двое потащили его к кровати. Я отвернулся, борясь с желанием выйти, но ситуацию бесконтрольной оставлять было недопустимо. Если есть, что скрывать, он расколется обязательно, все кололись, только вот как далеко придется зайти? — Я ненавижу тебя! Я!.. — Я слышал, как трещит ткань его футболки и скрипит кровать под весом не одного тела. Слышал характерный скрежет открывающихся наручников, пол зашатался, подступила тошнота. — Вниз лицом, — услышал я фоном, будто сквозь сон, голоса. — Отчего же вниз? Я хочу всё видеть! — неузнаваемый, придурковатый смех сквозь истеричные всхлипы. — Ей ты, здоровяк, хочешь быть первым?! Наверное, у тебя, как дубинка? Я люблю толстые, такие, чтобы наручники не застегивались, у тебя такой? Ну давай, че встал, снимай штаны, показывай! Какие-то вы, парни, нерешительные, я уже весь в нетерпении. Смазку взяли? Потому что у меня нет, извел всю… Не рассчитывал на гостей, а то бы прикупил. — Заткнись, — не выдержал кто-то. — Иначе рот заклею. — Отлично, так не пробовал еще, с заклеенным-то ртом. Спроси, может у босса есть смазка?! А то без нее не айс ни вам, ни нам. — Нарываешься? — Эй босс, ну что стоишь, как неродной? Подходи ближе. Или позвони своему Брендену, может, у него смазка есть, а лучше зови его к нам! Такое веселье… — голос сорвался, а потом уже было что-то нечленораздельное и откровенно отвратительное. — Кровь, — уловил я из общей массы звуков. Рванул к кровати, где выполнялась «работа». Кай лежал на спине в разорванной футболке, с болтающимся на запястье, так и не пристегнутым к изголовью наручником, и смотрел на все расфокусированным взглядом. Подбородок и губы были в крови. — Я же сказал! — Да никто его не трогал. Просто кровь носом пошла. Крышу сорвало пацану. — Кай, — я склонился над ним, похлопал по щеке, но взгляд его все больше утрачивал фокус, веки смыкались. — Ждем пока? — спросил один из парней. — Тут либо пытать по-настоящему, либо в участок сдавать, пусть копы с ним разбираются. Он нестабильный, отъезжает от страха и хуйню несет, ни слова по делу, — фоном профессиональные заключения. — Ну так что скажешь, босс? Ждем, пока оклемается, и по-новой? Едва уловимо Кай шевельнулся и приоткрыл глаза, увидел меня, потянулся рукой со звенящим наручником на запястье к моей: — Хочешь верь, хочешь нет, но я ничего не сделал. А ещё… я больше тебя не люблю, спасибо, отпустило. Мертвая тишина повисла в комнате. Но я буквально чувствовал недоумевающие взгляды мне в спину. — Хватит. Все свободны, — приказ был выполнен. Помещение опустело, я достал телефон. — Распускай своих, уезжайте. Да, уверен. Дальше я сам. Я смотрел на Кая, Кай смотрел в потолок, его пальцы лежали рядом с моей рукой. — Почему ты сразу не сказал? — Что именно я должен был сказать? Что взломал базу и спиздил данные, чтобы хоть как-то привлечь к себе твоё внимание? Пошел на такое, потому что, как последний идиот, злился на то, что ты заимел себе нового стажера, а меня в упор перестал видеть? — он усмехнулся, тут же размазывая по губам кровь. — И вы бы поверили в подобное, мистер Нейлс? — Если бы я знал, насколько ты пизданутый, ты бы у меня и дня не проработал. Чего ж не спалил там все подчистую из мести? — Не мой метод. Скорее ваш. — Мой? — Камня на камне после себя не оставляете. Я отмолчался, окинув взглядом обнимающего себя Кая, Кая, который смотрит в стену, намеренно игнорируя мой взгляд. — Так что? Поверил бы мне? — Поверил или нет — это другой вопрос, но так хотя бы был мотив, над которым стоило всерьез задуматься, не доводя до… Кай прикрыл глаза, я взял его руку и, игнорируя рефлекторную попытку высвободиться, открыл и снял нелепый наручник. — И далеко бы они зашли? Хотя не нужно, не говори. Или?.. — он приподнялся на локтях и нечитаемым взглядом впился в дверь. — Или они вернутся? Но ты звонил Брайану… Или? Было больно на него смотреть: — Никто не вернется. Ничего больше не будет. Всё закончилось, — да, в эти слова я вкладывал куда больший смысл. Всё закончилось, не начавшись. Претендовать на что-то было глупо, да и момент неудачный. — Ты сказал правду, пусть она и кажется тебе глупой, но все же здесь есть какое-то объяснение. — Если бы я знал, что всё так просто… — Если бы я знал, Кай. Если бы ты не тупил… — «а лучше года так на два раньше признался». — Тогда бы не узнал, на какое чудовище работаю? — Вроде того… Ладно. Результат все же есть. Я получил, что получил, тебя, наконец, отпустило, - встал с кровати. — И, Кай, ты уволен, думаю, это логичное решение и для тебя тоже, — переломанным, вот каким я стал внутри. Пошел к выходу из этой удушающе тесной комнаты. И ни при каких условиях нельзя было оборачиваться.