Лучшая половина

Утро сменял вечер, вечер незаметно перетекал в ночь. Сколько недель прошло, я не знал. Помнил только, что миновало Рождество и открытие нового центра упало на плечи вице президента нашей компании, потому что президент, как оказалось, всерьез и надолго выпал из обоймы, как только подписал приказ на увольнение Кайлера Уайта. Кажется, это называется крушение надежд. Хотя какие там надежды, я сам был сокрушен и не знал, смогу ли вообще когда-нибудь восстановиться. Даже мой первый и единственный развод не так сказался на психике, как разрыв всех связей с Каем. Я хотел его увидеть и не хотел видеть никогда одновременно. Я стал ненавистен сам себе после учиненного «допроса», хотя Кай в моих глазах все еще продолжал выглядеть предателем. Только уже не из-за хищения и взлома, а из-за того, что за все время, что он был рядом, даже не намекнул на эту свою острую потребность во мне, тем самым позволив мне же всё разрушить, все, что было в нем, уничтожить. «Отпустило наконец», — так он сказал, и эти погибшие в нем чувства не давали спокойно дышать. Реквием по любви. Я начал пить и всерьез подумывал о переезде в Лос-Анджелес. Высадившись из такси, возвращаясь неизвестно откуда, непонятно во сколько, я шел к парадному, когда увидел его, стоящим у входа. Пришлось снять перчатки, чтобы нащупать в кармане чертовы ключи и хоть как-то на них сосредоточиться. Он подошел сам. Такой весь свежий и юный, и ничто не могло испортить его красоты: ни простая стеганая куртка, ни тонкие, совершенно не по погоде кеды, ни круги под глазами, ни тень щетины, даже отросшие волосы, торчавшие во все стороны из-под натянутого на голову капюшона толстовки выглядели так, будто весь этот беспорядок много часов придумывал стилист. Я же чувствовал себя по сравнению с ним пьяным в дым дерьмом, пусть и в дорогом пальто и еще более дорогих туфлях. Может, конечно, я и стал дерьмом — самоанализ вообще не моё. — Консьерж сказал, что вас нет, — слишком пристально изучая мое лицо, произнес Кай. — И он прав, как видишь, я только вернулся, — бегло пройдясь по нему взглядом, стараясь не вдыхать его свет, я все же решил, что нужно валить, и увереннее зашагал к парадному. — Мистер Нейлс. Я давно жду. Мне нужно с вами поговорить. Я обернулся, сделал пару шагов назад — не близко, но так, чтобы получилось рассмотреть выражение глаз. — Давай быстро и по существу. Кай поднял голову и будто вышел из транса. Лицо стало беспокойным, взгляд сосредоточенным и напряженным. — Я вас ждал. — Это я уже слышал, — металл ключей холодил кожу, от его голоса я начал трезветь. — Давай ближе к делу. Но сразу скажу, обратно взять не проси. Вижу, дела у тебя не очень хорошо идут, но, извини, это уже твои проблемы, — господи, что я нёс. — Это не про работу. Я работаю вообще-то, и всё устраивает, не совсем всё, конечно, но мне подходит и… — поправив очки, неловко спрятал руки в карманы. — Ты давно очки носишь? — спросил, понимая, что это вообще к делу не относится. — Всегда, только обычно линзы. Этого я тоже о нем не знал, как-то зло стало от такой мелочи. А ведь мог знать, мог, если бы он позволил. Во всем сам виноват, себе жизнь по тупости испортил, мне переломал… Не жалко. Запрокинув голову, посмотрел на небо — как падает снег, столько снега давно не было в нашем городе. — Я хотел… — Знаешь, а вообще-то я спешу. Ты не вовремя, давай потом как-нибудь. Без обид, ладно? Кай на автомате кивнул, больше ни на чем не настаивая. Я чувствовал, что он смотрит, как я ухожу, как дверь плавно скользит и закрывается за моей спиной. Уже в лифте стало совсем паршиво. Воздух в легкие не идет, потихонечку втягивать сдавленным горлом кислород, до панической атаки еще далеко, но вот отчаяние давит сверху бетонной плитой. Передохнуть бы немного. Кай… Ебучие губы и глаза, очки эти ботанские — все же нельзя было тебя разглядывать. Ничего, вроде не умер, можно и глубже вдохнуть, но, будто заледеневшие в хрусталь, легкие отказываются сокращаться. В горле ком, в груди что-то ноет, по-моему, это что-то и есть причина асфиксии. И всё — осознание, что проебываю свою судьбу, как Кай когда-то проебал свой шанс. Но что его опыт в сравнении с моим? В его двадцать простительно быть нерешительным долбоебом, мне же уже не оправдаться. Кай все еще был у дома, сидел на каменном ограждении у ворот. Волосы трепал ветер, в руке зажат мобильный. — Что ты хотел? — голос чужой и уже трезвый. — Кай, не молчи. Я ведь жду. Зачем ты пришел? Он встал мне навстречу. Скользнув тыльной стороной ладони по щеке, натянул капюшон, пряча еще непролитые слезы за опущенными ресницами, вот черт — пограничное состояние между чем-то и чем-то. И все смотрел вниз, гипнотизируя носки моих туфель. — Я… — Черт, Кай, говори! Я здесь, я слушаю. Теперь темные в вечернем освещении глаза сверлили напрямую из-под такой же темной челки, беспощадно высасывая остатки самообладания. — Я хотел, чтобы вы знали… Мне не все равно, — помню, как он сжимал кулаки, пряча руки снова в карманы. Нервничал. — Не все равно?.. — я понимал, что оттолкну его снова, но как сдержаться хотя бы от сарказма, когда так изводят? И все, что я себе позволил, только нервное подобие усмешки. — Можно подробнее? — Я дурак, простите, что приперся, — отшатнулся, едва удерживая равновесие, и попытался обогнуть меня. Я тогда уяснил для себя четко, что хватит с меня этой пытки под названием «нерешительность Кая». Сбежать не дали мои пальцы, вцепившиеся в его предплечье. Немного поехавший от того, как неловко он отводил взгляд, я подцепил его подбородок и заставил смотреть на себя. Он смотрел. А потом медленно я заскользил рукой по его шее и привлек к себе, обнимая. Другой накрыл затылок, ощущая через тонкий капюшон непослушные пряди. Он прижался, и я почувствовал, как его ладони ощутимо вжались в мою спину. — Что ты сказать собирался на самом деле? Мне нужно знать, Кай, не мучай. И едва слышно мне в шею горячим выдохом ответ: — Не отпустило, я думал так, но нет… Плохо всё. — Что же ты со мной делаешь? — Не знаю. — Что ты вообще знаешь? — мы направились, наконец, к дому, точнее, я его за собой повел. —  У вас же дела? — уточнил он, все еще плетясь позади. — Точно, но я отменил уже все. Пошли, нормально объяснишь, что значит «не отпустило».