Follow My Lead

Описание: Лэнс утрясает дела с семьей. Кит вытаскивает голову из задницы. Примечание автора: ахххххХХХХХХХХХХХХ это опять я! надеюсь, вам понравится эта глава, меня захлестнул флафф, и из меня выплеснулось это. Если кто-нибудь из вас читал другой мой фик ('something just like this'), то вы знаете, насколько я могу во флафф, так что…удачи. Я все еще работаю над ответами на комментарии! Если вы нашли время оставить комментарий, то будьте уверены, я найду время вам ответить, потому что было приятно их получить. Так что, просто огромное вам всем спасибо за комментарии и сообщения на tumblr! Вы потрясающие. Этому фику, скорее всего, осталось всего пара глав! Я пытаюсь придумать что-нибудь для следующей-- может, я приму предложения, если у вас есть идеи? У меня есть парочка, но я пока ни от одной не в восторге…посмотрим! Большое спасибо за прочтение, любимые! <3 --- Раньше Лэнс навещал семью по праздникам. В первые два года после того, как он переехал, он проделывал семичасовой путь на машине до своего дома на День благодарения, Рождество, иногда на Хэллоуин. Но это каждый раз было удручающе. Гнетуще, из-за напряжения, которое можно было хоть ножом резать, и он каждый раз ощущал грустный взгляд своей матери, прожигающий его голову, даже когда он на нее не смотрел. Он практически слышал досадные слова, вертящиеся на кончике языка Марии. Он мог чувствовать разочарование в пристальном взгляде Джейн, и оба его младших брата смотрели на него этими щенячьими глазами, будто спрашивая: «Почему ты больше с нами не играешь?» Так что по прошествии трех лет Лэнс перестал возвращаться. Это было слишком тяжело, он всегда понимал, что создает в своей семье напряжение. Он придумывал отговорки, и в течение целого года довольно хорошие: не хватает денег на бензин, сломанная нога, экзамены и тому подобное. После года отговорок, его семья перестала ожидать, что он приедет. Так что он перестал приезжать. С тех пор прошло уже четыре года. Теперь он смотрел на пустой чемодан на своей кровати, нервы сдавали, а сердце колотилось, как ненормальное. Он закинул в него пару джинсов. Пару трико, немного носков, несколько футболок. Он посмотрел на дверь ванной. Ему стало интересно, осталась ли его ванная дома такой же, как была? Его зубная паста все еще там? А его бритва, которой он так никогда и не воспользовался? Стоит ли ему взять с собой зубную пасту? У него дома, наверное, есть паста. Может, он сможет купить новую? Есть ли там шампунь? Может, его кокосовый шампунь все еще стоит на полке старого душа, высохший и загустевший. Это был его любимый шампунь. Он больше никогда его не покупал, после того, как покинул дом. Может, его сестра стащила его-- она постоянно врывалась в его ванную в полотенце, подначивая его тем, что хочет попользоваться его «девчачьим шампунем». Может, она использовала его до конца, после того, как он ушел. Может, она просто его выкинула. Вошла Пидж и плюхнулась на его кровать, уперев подбородок в ладонь и заглядывая в чемодан. — Насколько ты собираешься остаться? Лэнс пожал плечами. — Не знаю. Они могут вышвырнуть меня через пару дней. Но у меня есть в запасе пара недель до начала практики, и, думаю, у меня накопилось достаточно отгулов, чтобы остаться на…не знаю. Неделю, наверное, — закончил Лэнс немного безрадостно, — В любом случае, нельзя пропускать слишком много занятий. Пидж кивнула. — Ну, мы будем по тебе скучать, — сказала она серьезным тоном. Лэнс сглотнул. Он снова чуть не расплакался, но сдержал себя. — Ага, — вздохнул он, — Будем надеяться, что я выживу, чтобы рассказать об этом историю. — Ой, перестань драматизировать, — мягко сказала Пидж, — Они твоя семья, Лэнс. Не имеет значения, как много вы ругаетесь, они не могут тебя ненавидеть. Скорее всего, теперь они просто по тебе скучают. — Увидим. — Слушай, Лэнс…может тебе стоит--, начала Пидж, но остановилась, будто не зная, как выразиться. Лэнс закинул в чемодан еще пару вещей, включая упаковку крекеров и телефонную зарядку. Он позволил себе ненадолго задуматься, представить, как его родители отреагируют, если он расскажет им, что попал в команду. Они хотя бы обрадуются, или просто расстроятся? Нравятся ли уже его младшим братишкам девочки? Достаточно ли они уже взрослые, чтобы влюбляться? Дома ли вообще сейчас Джейн? Встречается ли она с кем-нибудь? Есть ли у нее работа? — Лэнс, приятель, я не позволю тебе вести машину семь часов в таком состоянии, — раздался голос Ханка, когда тот вошел в комнату, — Ты выглядишь так, будто готов в любую секунду отрубиться. — Это вообще-то важно, ребята! — сказал Лэнс, хмурясь, — Как вы можете не переживать так же сильно, как я? Вы что, не осознаете, какое это безумие? Пидж и Ханк взволнованно переглянулись. — Лэнс… — снова начала Пидж, но Ханк любезно заговорил вместо нее: — Чувак, слушай, ты через многое прошел за последние…два дня. Может, нам всем стоит присесть и немного поговорить-- — Я в порядке, — огрызнулся Лэнс, — Ну, не в порядке, но я знаю, что мне нужно делать. — И мы рады, что ты наконец-то едешь домой! –торопливо внес поправку Ханк, — Мы просто не уверены, что причина…такая уж здравая? Лэнс сердито нахмурился. — Какая причина? — Ну знаешь…все это «бегство от Кита», — печально сказал Ханк. — Кит сбежал от меня. Разве я не упомянул, что он на ком-то женится? А потом я его ударил? Я никогда больше с этим козлом не буду разговаривать. — Мы знаем! И все мы на него злимся, и от него одни неприятности, и все такое, но…чувак. Ты бежишь от одного огорчения к другому, может тебе стоит взять передышку, прежде чем видеться с семьей? Вроде как прийти в себя после всей этой фигни с Китом перед поездкой. И черт, Лэнс был уверен, что уже все выплакал, но выругался про себя, когда почувствовал слезы, наполняющие его глаза уже в тысячный раз за эту неделю. — Между мной и Китом должен был быть только секс, ладно? И мы оба перешли черту, и все пошло наперекосяк. Я переживу, — его голос дрогнул, и от такого упрощенного изложения ситуации было чувство, будто что-то внутри трещит по швам, но он выпятил грудь и сдержал слезы, пытаясь выглядеть так, как будто знает, какого черта он делает. — Ты влюблен в него, Лэнс, — сказала Пидж нехарактерно сочувственным тоном, — Перестань делать вид, что преодолел это. Тебе нужно больше времени. Лэнс раздраженно застонал, поворачиваясь к своим друзьям. — Мне не нужно время, мне нужна моя семья, — голос Лэнса надломился, — Ладно? Так что просто дайте мне…сделать это. Он разочарованно хмыкнул, глядя, как Ханк и Пидж кивают, медленно выходя из комнаты. — Ладно…ну, дай нам знать, если тебе что-нибудь будет нужно. Лэнс только кивнул в ответ. И затем он снова остался один. Он вздохнул и свернулся на кровати, утыкаясь лицом в подушку. Глубоко дышать…просто глубоко дышать… Худи, которое на нем было надето, все еще немного пахло Китом, только отголосок аромата, но этого было достаточно, чтобы голова Лэнса начала пульсировать. Он никогда не думал, что один единственный человек так запросто сможет разбить его сердце-- это было ужасающим открытием, которое ему лучше было бы никогда не делать. Лэнс никогда не был человеком, страшащимся любви. Он никогда не был человеком, который боится обязательств, и он никогда не понимал людей, которые боялись. Но теперь он боялся. Потому что за всю его жизнь ни один из тех многочисленных раз, когда его отвергали, никогда не причинял такую боль; и ему никогда, никогда не хотелось испытывать это снова. Он прекрасно помнил одну ночь, много лет назад, когда его старшая сестра Джейн вернулась домой в слезах после своего выпускного бала. Его нездоровое любопытство заставило его подслушивать на лестнице, как мать пыталась ее успокоить. Она плакала из-за того, что потеряла девственность, а парень ушел от нее рано утром. Лэнс был слишком мал, чтобы понять, что к чему, но он запомнил успокаивающий голос его матери, говорящий: «Иногда близость с кем-то может вызвать привязанность к этому человеку, Джейн. Здесь нечего стыдиться». Как только Лэнс вырос и получил свою справедливую долю свиданок на одну ночь, особенно после того, как он покинул дом, эти слова всегда вызывали у него позывы усмехнуться и закатить глаза. Может, Джейн и почувствовала привязанность, но это точно не про него. Может, это просто девчачьи штучки. Может, он просто не был создан для того, чтобы «привязываться» к людям. Может, несмотря на то, как отчаянно он этого желал, ему просто не суждено было в кого-то влюбиться. И, разумеется, нужно было появиться Киту и испортить все к чертовой матери. Боже, нахер этого парня. Лэнс встал и вырвался из своей задумчивости. В конце концов, ему еще вещи нужно собрать.   ***   — Я переезжаю. Широ поднял взгляд на Кита с шокированным выражением на лице. Они сидели в ресторане пятизвездочного отеля, и рука Широ лениво свисала с плеч Аллуры. Аллура чуть не подавилась своей едой, когда Широ внезапно сжал свою хватку на ее руке. — Что? Куда? — Я… не знаю. — Когда? — …Я не знаю. Широ приподнял бровь. — Эм? Кит вздохнул. С того самого момента содержательного разговора с его пьяным отцом все стало…очень странно. Не то, чтобы в плохом смысле, но в хаотичном, бессвязном и ошеломляющем смысле. Никогда прежде не принимая самостоятельных решений, Кит, совершенно неожиданно, понятия не имел, что ему делать. Его отец сказал ему вставать на свои собственные ноги. Взять на себя заботу о своем собственном счастье. Сама эта идея была очень привлекательной, и превосходной, и должна была бы быть в точности тем, чего Киту хотелось услышать. Но Кит довольно быстро осознал, что не знает, как это сделать. Как оказалось, брать на себя ответственность за свое счастье было, на самом деле, очень пугающе. И он, внезапно, совершенно по-новому оценил смелость Лэнса-- его целеустремленность и напористость помогли ему оказаться там, где он был сейчас. На следующий день после «разговора» его семья согласилась разорвать помолвку с Гретой. Ее семья не так уж и расстроилась-- по всей видимости, они уже поняли, что это было безнадежно, и уже подыскали ей четырех новых претендентов. Кит чувствовал, что его сердце снова может биться нормально, не задыхаясь под весом предстоящей свадьбы. После этого телефонного звонка его мать печально ему улыбнулась, и Кит мог разглядеть разочарование в ее глазах. Но она старалась, и это было намного лучше, чем-то, как она вела себя раньше. И теперь Кит понимал, что ему нужно думать о своем будущем, и поиске новой работы, и переезде в новое жилье, но все, о чем он мог думать, несмотря ни на что, был Лэнс. На следующий день после их драки он проснулся, все еще кипя от злости, чувствуя вину, чувствуя разочарование. У него ушел целый день за валянием в кровати и периодическими рыданиями, чтобы в итоге он все-таки был в состоянии встать, искупаться и надеть чистую одежду. И он чувствовал, что ему должно хотеться двигаться дальше. Ему должно хотеться бросить все, связанное с этой жизнью, и начать сначала. Но его сердце болело и, не переставая, ныло от одной только мысли о нем. Потому что из-за него он просто потерял голову, как идиот, самым болезненным и спирающим дыхание образом. Потому что у них с Лэнсом никогда ничего бы не вышло, и Лэнс ударил его в нос, и Кит всегда знал, что они из разных миров, но он никогда не думал, что это так сильно на них повлияет. Какая-то часть него, отчаянная и всеобъемлющая, на самом деле считала, что у него все же был призрачный шанс с Лэнсом. До того, как все это случилось. До того, как он наблюдал за тем, как Лэнс заливается слезами перед ним. До того, как он облажался и даже не извинился. Но теперь эта его часть просто горела, выжигая все изнутри, и это чувство было ужасающе похоже на то, что он чувствовал, когда Лэнс целовал его. Или…когда-то раньше целовал его. Так что он просто сидел в болезненно вычурном кафе, безучастно глядя на Широ и Аллуру, которые обеспокоенно смотрели на него в ответ. — Ты хочешь переехать? — снова спросил Широ. Кит сглотнул. — Не особо. Но, я имею в виду…было бы здорово, да? — В смысле… — Широ вздохнул, — Это кажется… — Импульсивным? — услужливо закончила за него Аллура. — Очень поспешным, — согласился Широ. Кит покачал головой. — Ну, если бы кто-нибудь сказал вам брать ответственность за свое счастье в собственные руки, то что бы вы сделали? — это прозвучало чуть резче, чем он планировал. — Ну, а что делает тебя счастливым? — спросила Аллура. — Эм, — Лэнс. Лэнс. Лэнс. ЛЭНС, — Работа в автомастерской. — Хорошо, тогда почему бы тебе не отправиться туда и не устроиться к Корану на полный рабочий день? Кит сглотнул. — Просто…это совсем рядом с… Широ и Аллура обменялись сочувствующими взглядами. — Кит… — сказал Широ мягко, — Ты поэтому хочешь переехать? — Ну, разве можно меня винить? — огрызнулся Кит, — Все, что делает меня счастливым, так или иначе напоминает мне о нем. Мне нужно уехать отсюда. — Или, может, тебе стоит прояснить ситуацию и снова жить нормально, — предложил Широ. — Ты с ума сошел? Да он ни за что не станет меня слушать. Не говоря уж о моем «прояснении ситуации». Что, кстати говоря, не имеет никакого смысла. Потому что приятели для секса не нуждаются в выяснении отношений, в этом и смысл. — Ты правда до сих пор веришь, что вы, ребята, были просто приятелями для секса? — Широ недоверчиво рассмеялся, — Боже, Кит, и насколько глубоко это отрицание засело? С того самого момента, как этот парень ворвался в твой офис, чтобы похвастаться тебе результатами своего бизнес экзамена, вы стали больше, чем приятели для секса. Кит почувствовал, как сердце в груди болезненно сбилось с ритма. — Я не могу с ним поговорить. — Ты должен хотя бы попробовать. — Прошло буквально сорок восемь часов с тех пор, как он ударил меня в лицо, — уныло сказал Кит. — Может, не прямо сейчас, но…если ты все же когда-нибудь переедешь, тогда хотя бы попрощайся с ним. Кит прочистил горло. — Я не…неважно, — он принялся за свой омлет, — Может, будет лучше, если я просто оставлю это. — Возможно, — сказал Широ, — Но это тебе решать. Кит решил, что «принимать самостоятельные решения» не так уж и круто, как говорят.   ***   Лэнс нервно барабанил пальцами по рулю, пока GPS выстраивала маршрут. Он уже в любой момент должен был свернуть на свою улицу, и он знал это только потому, что его окружение стало смутно знакомым. Он проехал мимо заправки, на которой покупал с Марией шоколадки. Мимо магазина Toys ‘R’ Us*, куда он ходил с мамой, чтобы купить новую кроватку для младшего брата. Конкретным уколом в грудь отозвалась маленькая огороженная площадка, на которой они с отцом когда-то играли в баскетбол. На кольце раньше не было сетки, но, кажется, кто-то недавно установил новое. Сработала мышечная память, и он свернул налево на свою маленькую улочку, сердце уже колотилось у самого горла. В ушах стоял шум пульсирующей крови. Улица была уютной и красочной, как он ее и помнил. Теперь она выглядела немного меньше, может, потому что он вырос, но все еще казалась прежней. Он все также чувствовал запах свежескошенной травы через приоткрытое окно. Он все также видел дом своего соседа Адама с тем же самым минивэном на подъездной дорожке. Он играл с Адамом в догонялки на его заднем дворе, когда был ребенком. Адам вырос редкостным говнюком, но эй, разве Лэнс лучше? Вероятно, нет. Лэнс мимолетно подумал, как бы Кит вписался в его жизнь, если бы они встретились в те далекие годы. Жил бы Кит в фисташково-зеленом доме напротив? Играли бы они в догонялки? Заходил бы он на ужин, чтобы отведать знаменитые мамины эмпанады**, засиживался ли бы с Лэнсом допоздна, читая книжки с картинками и рисуя фломастерами, спрятавшись под одеялом с фонариками? Были бы они счастливы? Влюбились бы они друг в друга правильным образом? Теперь его эмоции выделывали всевозможные непрошеные выкрутасы. На вершине своего отчаяния ему хотелось увидеть семью, а теперь ему было интересно, как бы все сложилось, если бы он рос вместе со своим бывшим приятелем для секса, и они бы влюбились как в каком-нибудь фильме Pixar. Он сделал глубокий вдох, пытаясь согнать с себя это наваждение, и повернулся, чтобы взглянуть на свой дом. Он был почти таким же, как и годы назад-- желтая краска чуть сильнее выцвела и местами потрескалась, и темную деревянную дверь, которую его отец всегда недолюбливал, наконец перекрасили в белый цвет, прямо как он всегда и умолял его маму сделать. На подъездной дорожке он увидел машину матери, а также еще одну, которую он не узнал. Он предположил, что она принадлежит Марии - в конце концов, теперь она может водить - и от этой мысли его желудок неприятно скрутило. Находиться здесь казалось почти нереальным. Будто он парил в воздухе, и до него еще не вполне дошло. Дискомфорт и страх странным образом развеялись от того, каким знакомым было это место. Он не ожидал, что будет чувствовать себя здесь так легко, особенно после стольких лет отсутствия. Но некоторые вещи никогда не меняются. Держа эту успокаивающую мысль у себя в голове, он неуверенно пошел вперед. Его колени подкашивались, пока он делал три шага по своему крыльцу. Его пальцы дрожали, когда он тянулся к скворечнику слева от входной двери, где, как он знал, его семья хранила запасной ключ. Его сердце колотилось как отбойный молоток, пока он поворачивал ключ, и он сделал последний большой глоток воздуха, когда дверь со скрипом приоткрылась. Он зашел внутрь и тихо закрыл ее за собой. Парение прекратилось. До него дошло. Слезы сами собой наполнили его глаза, когда он обвел взглядом маленькую гостиную и кухонный уголок. Нахлынувшая волна запахов чуть не сбила его с ног-- терпкие пряности от стряпни его матери, такие аппетитные и болезненно знакомые. Сладкий запах лимонного Лизола, который они использовали много лет назад, вроде бы, в попытке отмыть столешницу. Знакомый, слишком уж цветочный аромат дешевых духов Марии, как и обычно доносящийся из ее комнаты. Раньше Лэнс всегда жаловался на это, но теперь, когда он ударил ему в нос, его первой реакцией было тяжело сглотнуть и постараться сдержать свои глупые, глупые слезы. Затертые потускневшие узоры на диванных подушках напомнили Лэнсу, как же долго его не было. Стопка бумаг на кухонном островке вызвала неприятное чувство в глубине его живота. Эта поверхность всегда использовалась для приготовления семейных ужинов, но груда писем говорила о том, что ей уже какое-то время не пользовались. Старый маленький телевизор заменили на 52-дюймовый плазменный экран, выбор, на котором буквально было написано «Мария». Несколько крошечных футболок были разбросаны по полу, вероятно, принадлежащих его младшим братьям. Рядом с диваном стояла корзина с не разложенным бельем. Что-то варилось на плите. На кухонном столе все еще были расставлены грязные тарелки после завтрака. Пол был в крошках, стены в царапинах, рядом с камином красовался карандашный рисунок. Лэнс почти что чувствовал хаос, возню, выкрики на испанском и летящую через всю комнату еду. Это был дом. Он был дома. Он сморгнул слезы и едва успел навострить уши на поиски признаков жизни, как Мария неспешно зашла в комнату, уткнувшись в свой телефон. Она была в пижамных штанах и майке-- очевидно прямиком из душа, потому что ее длинные волнистые волосы свисали тонкими смятыми прядями, с которых все еще капала вода. Она стала выше, чем помнил Лэнс, как минимум на три дюйма, и детская пухлость окончательно сошла с ее лица, оставив на своем месте только взрослые черты. Она все еще выглядела юной, но была больше похожа на молодую взрослую, чем на ребенка. Ее фигура округлилась больше, чем Лэнс ожидал. Она всегда стеснялась своих тощих бедер и «мальчишеской» фигуры, но, похоже, в конечном счете, она догнала сверстников. Она, вероятно, больше не носила блестящие розовые топы из Джастис***. Лэнс сглотнул, что-то глубоко в его груди отозвалось болью при виде нее. Последний раз, когда он ее видел, на ее футболке блестками было написано «Дива Принцесса», а волосы были заплетены в косички. Теперь она выглядела как молодая женщина, с темно-синим лаком на ногтях и стильной многослойной стрижкой. Он не знал, как долго он просто стоял и пялился, сконфуженный и ошарашенный, пока Мария не подняла глаза от телефона. Ее ленивый взгляд упал на Лэнса, и она завизжала, вытаращив глаза. Лэнс застонал и закрыл уши руками. Нда, все та же старая добрая Мария. — Черт возьми! Лэнс?! –завопила она, уронив телефон на пол, — О мой--мама! Здесь Лэнс! У Лэнса не было времени подготовиться, прежде чем Мария подбежала к нему, заключая в объятья, которые от неожиданности чуть не сбили его с ног. — Мария, — он рассмеялся, немного грустно, крепко оборачивая руки вокруг нее. Дешевый цветочный аромат заполнил его нос, и затем его глаза снова наполнились слезами, когда он зарылся лицом в ее волосы: — О боже мой, ты больше не маленькая, — пробормотал он, обращаясь скорее к самому себе. — Что ты здесь делаешь? О боже мой, мама охрене--! — Следи за языком, Мария! –услышал Лэнс голос своей матери из коридора, — No permito ese lenguaje en my casa****--, его мать вошла в комнату, все еще отчитывая Марию на испанском, грозя над головой тонким пальцем в своей обычной забавной манере, как и каждый раз, когда она начинала тараторить. Ее взгляд наконец упал на его лицо, и вся ее экспрессия испарилась, оборвав пламенную речь. Лэнс практически мог видеть смену эмоций в ее глазах. Она неуверенно улыбнулась, и глаза ее наполнились слезами. — Mijo, - сказала она дрожащим голосом, прижав руки к груди, — Dios, Mijo, какой сюрприз, — последние слова она пробормотала в ткань футболки Лэнса, когда схватила его и увлекла в объятья, — Я не ожидала, что ты придешь. Я бы приготовила ужин. Лэнс тихонько рассмеялся, уткнувшись ей в плечо. Его мама была крошечной, почти на фунт ниже него, но куда как сильнее. Она произошла от древнего, древнего рода свирепых кубинских женщин, которые много кричат и готовят, чтобы показать свою любовь. Разумеется, первой вещью, что она сказала после четырехлетней разлуки, это: «Я бы приготовила ужин». Лэнс покачал головой, все еще уткнувшись ей в плечо, позволяя упасть парочке слез. Ему не хотелось отпускать. Ему не хотелось, чтобы это мгновение заканчивалось, уступая место неминуемой напряженности-- напряженности, которой он с таким трудом избегал все эти годы. Его мать отстранилась и взяла его лицо в ладони. — Dios Mio, да ты целую вечность не ел. Я уверена. Только взгляни на это лицо! Как ты мог сотворить такое с собой? — Mamá, porfavor*****, я в порядке, — мягко сказал Лэнс, опуская руки матери со своего лица, — Я в порядке, — повторил он. Еще больше слез выступило на глазах его матери, и она покачала головой. — Почему ты здесь? Я с ума сходила от волнения за тебя, каждое мгновение, каждый божий день! Лэнс сглотнул, и ладно, теперь слезы определенно текли ручьем по лицу. За последние две недели он, вероятно, плакал больше, чем за всю свою предыдущую жизнь. Может, Ханк и Пидж были и правы в том, что ему нужна была передышка между разбивающими сердце событиями. Мария подошла к матери сзади и положила подбородок на ее плечо, выжидающе глядя на Лэнса с таким же печальным выражением на лице. Лэнс было открыл рот, чтобы ответить, но страх стиснул его горло. Открылась боковая дверь, и Лэнс увидел своего огромного высоченного отца, пригнувшись, заходящего в кухню, за которым следовали двое его младших братьев, Алекс и Бенни. Лэнс едва смог их узнать. Им было по восемь, когда он ушел-- теперь им было по тринадцать. Они вымахали почти на шесть дюймов, доставая Лэнсу уже до груди, а не до пупка. У них были светло-коричневые непослушные волосы, прямо как у него, и они оба были покрыты мелкими веснушками. У него эта черта с возрастом стала не так заметна, но к ним, похоже, крепко прицепилась. Сердце Лэнса затрепетало, когда они оба его заметили, и у него в голове промелькнула довольно глупая мысль, узнали ли они его вообще. Но потом на их лицах растянулись улыбки, и они завопили своими ломающимися подростковыми голосами: «ЛЭЭЭЭЭНННССС!». И бросились вперед, сбивая его с ног. Лэнс испустил тихое «ууф», потеряв равновесие, и затем руки оказались вокруг его шеи, его плеч, взъерошивая его волосы и дергая за футболку, и он ничего не мог поделать со счастливым смехом, вырвавшимся из него. Они осыпали его вопросами, но он едва мог расслышать, что они говорили, за всеми этими криками. Его братья стали намного тяжелее с тех пор, как они раньше это делали, и Лэнса почти что раздавило под этим весом, и он пыхтел и смеялся, спихивая их с себя. Что-то было по-другому в этот раз. Что-то ощущалось по-другому в том, чтобы быть дома. Лэнса раньше никогда так не встречали. Он никогда не чувствовал себя таким долгожданным. Все это было так неожиданно и ошеломляюще, потому что он знал, что когда-то его семья злилась. Они должны были. Может и до сих пор злились. Так почему же тогда он чувствовал себя так, словно никогда и не уходил? Его братья оставили его лежащим на полу, и Лэнс, взглянув наверх, увидел своего отца, глядящего на него расширенными глазами и с доброй улыбкой. Он протянул Лэнсу большую ладонь, и Лэнс какое-то время просто смотрел на нее, не зная, что делать. В конце концов, он принял ее, и его отец притянул его в костедробящие объятья. — Лэнс, ты вернулся, — три слова, но их значимость была невероятно высока. Он слышал, как отец сказал это в его волосы-- Лэнс отметил про себя, что его отец действительно гигантский, если уж он оказался выше своего каланчи-сына-- и Лэнс стиснул его в объятьях в ответ, безуспешно пытаясь найти слова: — Джейн будет так рада увидеть тебя, — сказал его отец. Джейн с отцом всегда были очень близки, намного ближе, чем с матерью. Может из-за того, что в отличие от Марии, которая была такой девочкой-девочкой до мозга костей, Джейн была ребенком, которая любила походы и рыбалку, и ненавидела готовить, красить ногти и болтать о мальчишках. В Лэнсе всегда было больше от девочки-девочки, чем в Джейн, так что отец, на самом деле, приглядывал за ней больше, чем кто-либо еще. Они друг друга понимали. — А где она? — пробормотал он нервно. — Подыскивает дом, — ответил отец, — Она вернулась и остановилась здесь ненадолго, но она нашла работу в городе, так что теперь ищет жилье там. Лэнс отстранился от отца. — Город не так уж и далеко, — сказал он тихо, еще много невысказанных слов повисли в этой фразе. Его отец печально улыбнулся. — Нет, совсем не далеко. Она, может, даже заедет вечером домой за кое-какими вещами. Лэнс кивнул. Сердце все еще колотилось у самого горла. Теперь на него смотрело пять пар глаз-- ожидая какого-то объяснения, какого-то оправдания, почему он внезапно объявился без предупреждения. Лэнс не понимал, почему в этот раз они не сердятся. И от этого у него закралось сомнение, так уж ли они злились на самом деле, или просто он сам так на себя злился, что не видел разницы. Они твоя семья, сказала Пидж, и была права. Потому что теперь его окружала тишина, но в ней не было напряжения. Не было неловкости. В ней были теплота, и нетерпение, и волнение. И на Лэнса, наверное, в этот момент было страшно смотреть: глаза опухшие от нескольких недель плача, волосы спутаны в беспорядке, растянутое худи и драные джинсы. Но по тому, как его мать смотрела на него, можно было поверить, что у него солнце светит прямо из задницы. И Лэнс не знал, из-за того ли это, что все они стали старше, или из-за того, что Мария теперь стала взрослее, или потому, что он сам сильно вырос, но у него было странное чувство, что фраза «Время лечит раны» вполне подходит в этой ситуации. И по какой-то причине, слова, которые ему никогда не хотелось говорить, слова, которые всегда витали в воздухе, но ни разу не были произнесены вслух, теперь было намного легче сказать, чем он ожидал. — Простите, — сказал он, и у него будто камень с души упал. Он всхлипнул и вытер нос рукавом: — Я так рад вас видеть. Я так по вам скучал, я--, — его голос сорвался, и Мария потянулась вперед, положив руку ему на предплечье, — Простите, что не звонил, и перестал приезжать. Я даже не знаю, почему-- Его мать оттолкнула Марию в сторону и, к удивлению Лэнса, хлопнула его в грудь. — Мы не будем об этом разговаривать, пока ты не поел, mijo, — сказала она строго, — Пойдем, покормим тебя, а позже поговорим, — и затем выдала ему свою самую искреннюю улыбку, и это было так знакомо, так уютно, что он просто почувствовал, как кивает и следует за своей семьей к столу.   ***   Ночь прошла неожиданно, странным образом и блаженно спокойно. Лэнс на самом деле не знал, чего он ожидал, но совершенно точно не этого. Они поужинали. Как семья. И Ханк готовил просто потрясающе, но было что-то такое в стряпне его матери, чего больше нигде не найти, даже если это просто разогретые остатки. Мария все разглагольствовала и разглагольствовала о колледже, в который собиралась поступать, стараясь посвятить Лэнса во все детали, будто его не было всего лишь несколько недель, а не шесть лет. Он подумал, что в этом и есть смысл семьи-- или, может, просто ему очень повезло иметь такую семью. Его отец все говорил и говорил о Джейн: ее новой работе, о том, чем она занималась после колледжа, что она решила изучать. Лэнсу пришлось несколько раз моргнуть, чтобы увязать в своей голове братьев с сестрой, которых он видел перед собой, с теми, которых он знал четыре года назад, но это на самом деле касалось только внешнего вида. Потому что практически все в них было узнаваемо. Все в них было таким родным. Сидеть за кухонным столом на том месте, где он обычно сидел, одновременно было и нереально, и отрезвляюще. Была причина, по которой возвращение к своим корням вызывало ощущение…приземленности, решил он, отправляя в рот очередную порцию риса. В воздухе все еще чувствовалось напряжение, но оно не было плохим. Это было напряжение слов и историй, которые пока еще не были высказаны. Историй многих лет. Когда все они доели, отец Лэнса направился на второй этаж с близнецами, чтобы помочь им с домашней работой по математике, потому что «каким бы потрясающим не было возвращение Лэнса домой, тест по математике — это тест по математике». Будто он никогда и не уходил, Лэнс автоматически встал, чтобы помочь навести порядок: убрать со стола и вытереть его. Он чувствовал, что Мария с матерью подозрительно на него смотрят, и когда их взгляды стало сложно переносить, он повернулся к ним. — Что? — Просто так странно видеть тебя здесь… — сказала Мария немного осторожно, будто ступая на опасную территорию, — В смысле, последний раз это было на Рождество…четыре года назад, — его мать согласно кивнула, в глазах все еще стояли слезы со времени перед ужином. Лэнс тяжело сглотнул. — Да…да, я знаю. Прошло и правда много времени. Простите, — он опустил взгляд на тряпку для мытья посуды в своей руке. — Что-то случилось? — тихо спросила его мать, — Ты заболел? Ты умираешь? Пожалуйста,  mijo, не говори мне, что ты умираешь,  Dios Miо, ты поэтому вернулся--? — Мама, нет, я не умираю, я…- он переводил взгляд между матерью и сестрой, пока они терпеливо ожидали объяснения. Он печально вздохнул: — Просто я очень сильно по вам скучал. И дела…были немного не очень, так что… — Ты пришел за деньгами? — предположила его мать, в голосе ее звучало некоторое разочарование. — Что? Нет! Нет нет нет, у меня достаточно денег. Нет, дело не в деньгах, просто… — он отодвинул один из стульев и устало плюхнулся на него, — Просто личные…дела. В смысле--, — мать с сестрой отодвинули два стула и сели напротив него, — Просто прошло столько времени. Так много всего произошло. — Еще бы, — наконец произнесла Мария. Лэнс вздохнул. — Вы не злитесь? — спросил он тихим голосом, будто снова был ребенком. Но ему необходимо было знать, что на самом деле произошло. Ему необходимо было наконец решить этот вопрос и зарыть топор войны, спустя все эти годы. Его мать открыла было рот, чтобы сказать, вероятно, что-то утешительное, но Мария ее перебила. — Я была очень зла, — высказала она, — Действительно долгое время. Мы так долго ждали, что ты вернешься домой, — мать бросила на нее печальный взгляд. Мария продолжила: — На протяжении всего девятого и десятого класса, наверное. Но… — выражение ее лица смягчилось, — Лэнс, я, может, не такая уж взрослая и мудрая, но теперь, когда я сама поступаю в колледж и пытаюсь решить, чем я хочу заниматься, в смысле…я понимаю. Что ты сделал. Даже если мне это и не нравится, — она провела рукой по волосам, — И я могла бы напустить «злых слез» и измазаться соплями, но честно? Это все, что я собираюсь сказать по этому поводу, — ее тон смягчился, — В смысле, тебе, очевидно, было необходимо это время для себя, а иначе все так не сложилось бы. —  Dios, Мария, да ты можешь быть даже взрослее меня. — Ммхмм, ну, женщины взрослеют быстрее мужчин, — самодовольно заявила она. Лэнс нахмурился. — Это определенно точно не так, — возразил он. — Именно так. — Неа. Ни за что. — Да, это так! Мой учитель по генетике говорил мне-- — Готов поспорить, это из-за того, что твой учитель женщина! — Это вызов--? — Ладно, хватит вам, — сказала его мать, закатывая глаза, и на мгновение Лэнс перенесся обратно в шестой класс. Затем она смерила Лэнса пугающим взглядом: — Лэнс. Я никогда не была зла на тебя, — сказала она строго, — Я беспокоилась. Я с ума сходила от беспокойства с того самого мгновения, как ты вышел за порог этого дома. Ты был так молод— и до сих пор. И я была расстроена, да, что ты не принимал мою помощь, — она покачала головой, — Ты хоть представляешь, как это тяжело? Позволить своему ребенку уйти и потом никакого представления не иметь о том, где он? — Mamá… lo siento****** mamá, прости меня…- глаза Лэнса в тысячный раз наполнились слезами, — Я не приезжал домой, потому что…мне казалось, что вы не хотите меня здесь видеть, — сказал он дрожащим голосом, потому что это не было тем, что ему хотелось бы признавать вслух, — Все было так натянуто, раньше. — Нам было больно, Лэнс, — попыталась его мама. — Как и мне, — ответил Лэнс. Мария обняла себя руками. — Ты можешь злиться на человека только до тех пор, пока просто не начнешь скучать по нему, — сказала она, с блестящими глазами. Лэнс сглотнул, в его голове пронесся образ Кита, в самый неподходящий момент. — Я…понимаю, о чем ты. Я тоже по вам скучал. Все это время…даже, когда вы все еще делали «злой» вид, — губы Лэнса изогнулись в робкой улыбке. — Ты мог бы присылать сообщения, — сказал Мария. — Знаю, — кивнул Лэнс, несколько слез упало, когда он моргнул, — Но обещаю, теперь я смогу ввести вас в курс дела. И я расскажу все, что вам интересно… — и, похоже, каким-то образом, этот ответ был достаточно удовлетворительным, потому что Мария улыбнулась ему. — Лэнс, — сказала его мать, возвращая его внимание к себе, — Ты ушел…. Но ты сделал это самостоятельно. И я поняла…на своем горьком опыте, что ты сильнее, чем я когда-либо о тебе думала. Так что, хоть нам и было больно, мы также никогда еще не гордились тобой сильнее, — ее голос дрогнул, — Твой отец, и братья, и Мария, и я. Мы так гордимся тобой. Шлюзы прорвало, и Лэнс зарылся лицом в свои ладони, стараясь не слишком драматизировать, но безуспешно, потому что такой уж он был, ладно? Его мать даже не знала, где он был-- она не спрашивала, куда он поступил, или какие у него отметки, или сколько денег он зарабатывает. Она даже не знала, что его приняли в команду. Но несмотря ни на что, она гордилась им. Из всего, что его мать могла бы сказать ему, этого Лэнс меньше всего ожидал. Он так много времени потратил, пытаясь убедить себя, что он сам гордится своими достижениями, но услышать это от своей семьи было совершенно другим делом. То, что все еще поддерживало его спустя все это время. То, что они все еще хотят, чтобы он был счастлив. Он чувствовал себя так умиротворенно, и таким признательным, и его сердце, кажется, готово было разорваться. Он решил приберечь заявление о команде Алтеи на другой день, и вместо этого просто начал жалким образом всхлипывать, уткнувшись в свои ладони, пока его мать поглаживала его по спине. — Хорошо, что ты вернулся, большой ты ребенок, — сказала Мария, хлопнув Лэнса по плечу, и когда Лэнс поднял взгляд, то увидел слезы и в ее улыбающихся глазах.   ***   Кит и Широ сидели в кинозале, лениво развалившись на диване. Широ переключал каналы, а Кит листал ленту фейсбука на своем телефоне. Он проводил довольно много времени с Широ с тех пор, как подрался с Лэнсом, потому что быть в одиночестве — была не очень хорошая идея для него. Он не то, чтобы был подавлен-- просто не совсем понимал, что с собой делать. Он начал подыскивать жилье по разным районам и изучать, как обстоят дела с автомастерским бизнесом в разных местах. Он продолжал уговаривать себя снова пойти увидеться с Кораном, но у него было чувство, что окажись он опять в той части города, все те небольшие результаты исцеления, которых он достиг, пойдут насмарку. Его родители поддерживали его намного больше, чем он ожидал. Прошло всего две недели с тех пор, как он обо всем поговорил со своим отцом, а он уже отметил, что они старались намного лучше, чем раньше. Он отметил, что иногда это давалось им тяжело, но они предлагали ему разные варианты и искали вместе с ним, а в остальное время вели себя как нормальные родители. Кит видел в этом огромное продвижение, и если бы он не был так зациклен на Лэнсе, то сказал бы, что жизнь его стала существенно лучше. — Как насчет Сиэтла? Я слышал, что квартиры там роскошные. Кит приподнял бровь. — Роскошные квартиры везде есть. — Да, но в Сиэтле больше машин…для ремонта. Кит фыркнул. — И откуда у тебя такие сведения? Широ сглотнул, уголки губ дернулись вверх. — Ээ…дороги? Кит рассмеялся, а Широ продолжил быстро и ритмично переключать каналы, и Кит вернулся к экрану своего телефона, печатая в строку поиска «квартиры в аренду в Сиэтле», потому что эй, почему бы и нет? Затем с экрана телевизора он услышал фрагмент речи между каналам и-- «новые игроки Команды Алтеи--» — Эй, эй, стой! Верни назад! — Кит потянулся и выхватил пульт из рук потрясенного Широ. — Что? Что происходит? Это просто местные новости-- — Просто подожди. Ведущая новостей сидела напротив дородного мужчины в смокинге, и заголовок внизу экрана гласил «Новые Игроки к Новому Сезону: Команда Алтеи». Сердцебиение Кита начало учащаться, когда он прибавил громкость. Ведущая перечисляла регалии, и Кит понял, что она представляет своего гостя, который оказался тренером Команды Алтеи. Закончив свою речь, она повернулась к нему и спросила: «В этом году в вашей команде было даже меньше свободных мест, чем обычно. Что вы можете сказать о ребятах, которых вы отобрали, чтобы заполнить эти позиции?» «Что ж, Карен, я как никогда горд нашим выбором для команды в этом сезоне. Нам на пути встретились кое-какие сюрпризы-- и мы думаем, что наших оппонентов также ожидают сюрпризы от нас в этом году. Новые игроки невероятно преданы своему делу, и я уверен, они не подведут». — Кит, что за--, — встрял Широ. — Шшшш! — пихнул его Кит. Ведущая новостей нахально рассмеялась от слов тренера: «Полагаю, в этом году университетский баскетбол произведет фурор!» «Ну, мы намерены достойно представить этот город, — сказал тренер, улыбаясь. — Это самое меньшее, что мы можем сделать». «Готова поспорить, эти новые места было непросто заполнить! Каким для вас был отбор на этот раз?», — спросила Карен. «У нас…хочу сказать, около 180-190 человек проходили отборочные в этом году, — тренер кивнул. — Заполнено шесть мест. Так что, это должно вам о чем-то говорить». Кит сглотнул. Нихрена себе. «И мы узнаем имена этой золотой шестерки?» «Что ж, Карен, думаю, их как раз собираются показать на экране!» — ответил тренер слащавым голосом. «Ну, вы правы, тренер Джим! Дамы и господа, новые подающие надежды игроки Команды Алтеи!» Кит крепче вцепился в пульт. На экране появилось лицо парня. «Сэм Вентворт, 19. Факультет биологии». Его лицо сменилось новым. «Энтони Винс, 19. Факультет рекламного дела». Кит наклонился ближе, когда его лицо сменилось на другое, на…на-- «Лэнс Санчес, 22, факультет маркетинга и спортивной журналистики». Кит буквально выскочил из своего кресла и заорал: — О боже мой! Он сделал это! Фотография была довольно качественной, на чисто синем фоне и с хорошим освещением. Кит заметил воротник дорогого костюма, и, похоже, это был тот, который он для него купил. На Лице Лэнса играла сногсшибательная кривая улыбка, и при виде нее сердце Кита таяло. Весь кислород куда-то делся из комнаты, заставляя его дыхание сбиться. — Он сделал это, — сказал он опять, на этот раз тише. — Ээ… Что случилось? — бесполезно добавил Широ из-за его спины. Кит развернулся. — Лэнс попал в команду! Он пытался сделать это четыре года. Я…интересно, когда это произошло? Он, наверное, был вне себя от счастья, — Широ бросил на Кита подозрительный знающий взгляд. Кит сглотнул, хмурясь: — Чего ты хочешь? — О, ничего. Совсем ничего. — Широ. — Просто на твоем лице было такое выражение, — сказал Широ, улыбаясь, — Непривычно видеть его у тебя. Думаю, это называется «радость»? — В смысле…я рад за него, — сердце Кита сжалось, — Ну, знаешь, теперь у него есть план. — И ты даже ни капельки не заинтересован в том, чтобы немного сблизиться с ним прежде, чем он станет звездой большого баскетбола и исчезнет навсегда? Кит сердито нахмурился. — Ты злой. — Я просто стараюсь быть откровенным с тобой, Кит, — сказал Широ мягко, — Один из пунктов…принятия ответственности за свою жизнь в собственные руки, это осознание того, что для тебя наиболее важно. Кит закатил глаза. — Ну, это самая сложная часть, — сказал он, хотя кривая улыбка Лэнса уже каким-то образом успела отпечататься на внутренней поверхности его век, — Так много вариантов, я даже не знаю. — Дело не в том, что ты не знаешь-- дело в том, что тебе наплевать. Тебе наплевать на хорошие квартиры в больших городах. Ты всегда был простым человеком, Кит. Ты не хочешь вычурности, и никогда не хотел. Ты хочешь маленький авто-гараж, несколько друзей, уютный домик… — он подошел ближе, и Кит обхватил себя руками, сердце кольнуло от мысли от такой простой жизни, — …и человека, которого ты любишь, — закончил Широ. Кит просто уставился на него, смесь гнева и осознания забурлила в его груди. — Я-- — Так что, с точки зрения «поиска своего счастья», думаю, ты можешь начать, по крайней мере, с чего-то из этого. Кит шмыгнул носом. — Это не так просто, — сказал он, качая головой. — Нет, — согласился Широ, — Но какой в этом смысл, если ты, хотя бы, не попытаешься?   ***   Лэнс оглядел свою старую комнату, сердце сжалось в его груди. Так много воспоминаний было связано с этим местом. Маленькая двуспальная кровать. Выцветшая темно-синяя краска на стенах. Разные баскетбольные награды со времен старшей школы и груды потрепанных тетрадей на столе. Воздух был немного затхлый, и кровать выглядела так, будто к ней не прикасались несколько лет, и когда он заглянул в свою ванную комнату, то улыбнулся, увидев маленькую бутылочку кокосового шампуня, все еще стоящую на краю ванны. Вздохнув, он присел на край кровати и попытался сделать несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Раз уж он никогда не пускал Кита в эту кровать, то может быть, вся эта штука с «родственными душами» все еще не потеряна. Это было странно — сидеть на кровати, которая не имела даже ни малейшего намека на запах Кита, въевшегося в подушку. Лэнс так привык к этому, что почти позабыл, что он там, но теперь он так сильно по нему скучал, что кружилась голова. Кит собирается жениться, идиот. Отпусти его. Пожалуйста. Лэнс плюхнулся на спину, ноги все еще свешивались с края кровати. Было уже 2 ночи, и весь этот день был таким эмоционально утомительным. Ему правда нужно было немного поспать. Дверь распахнулась, и в комнату вбежала Мария, запрыгивая на его кровать и с громким скрипом приземляясь в сидячем положении, со скрещенными ногами и широченной улыбкой на лице. Лэнс заметил, что ее брекеты пропали, и зубцы теперь выглядели довольно ровно. — Привет, Мария? — сказал Лэнс подозрительно. — Хватит с эмоциональными разговорами. У тебя есть шесть лет сплетен, чтобы вывалить их на меня, я это знаю. Лэнс рассмеялся. — Хммм, я определенно думал, что ты уже выросла из этого, — сказал он шутливо, и Мария потянулась через кровать, чтобы пихнуть его. Раньше они постоянно этим занимались-- просто сидели друг напротив друга на кровати Лэнса и по очереди говорили о своих друзьях, влюбленностях, учителях. Их мать все время заходила и разгоняла их, но если бы она этого не делала, Лэнсу казалось, они могли бы зависать часами. — Да ладно, Лэнс! Расскажи мне! Ты говорил, что дела были не очень. Я хочу об этом услышать! Лэнс захихикал, немного печально. — Звучит так, будто это могла сказать моя соседка Пидж. — Здорово! Можешь начать со своих соседей! — она хлопнула в ладоши. Лэнс вздохнул. — Это…долгая история. Она пожала плечами. — У нас вся ночь впереди. Лэнс улыбнулся и начал рассказывать про Ханка-- как он подобрал его при очень странных обстоятельствах, но относился к нему как к члену семьи. Он рассказал Марии о том, как он готовит, и как всегда делает больше еды, чем нужно на одного, просто на случай, если кто-нибудь тоже захочет. Он обнаружил, что смеется над какими-то историями, которые он даже не подозревал, что помнит, и она тоже смеялась. Он рассказал ей о Пидж, и как бы они хорошо поладили с ней, потому что они обе были нахальные, и взрослые не по годам, и умные. Он рассказал ей, каково работать в тренажерном зале, каково ходить на занятия в колледже. Он рассказал ей о большей части (не обо всех, потому что это было бы чересчур) своих интрижек и немного самых забавных историй, с ними связанных. Она смеялась до слез. Когда он наконец упомянул Кита, это на самом деле получилось случайно. Он, честно, не собирался этого говорить, но сказал: — Потом я встретил этого парня Коди, и он был буквально великолепен, мне даже удалось заставить Кита ревновать, — после этих слов он сделал паузу, рука, до этого выстукивающая ритм на его колене, остановилась. Мария приподняла бровь. — Кит? Это кто-то новенький. — Эм…да. Ну. Это…та часть, которая не очень, — Лэнс прочистил горло, — Но уже поздно, так что нам, пожалуй, пора закругляться. — Стой! Кто такой Кит? — Нет, сейчас 4 утра, уходи. — Лэнс. Лэнс застонал. — Просто парень, на которого я злюсь. Не так важно. — Лэнс. Лэнс вздохнул. Он знал, что Мария не собирается сдаваться. — Да ничего особенного, — сказал Лэнс, намереваясь сократить историю и рассказать ее вскользь, насколько это возможно, - Мы встретились в баре и какое-то время виделись, — ладно, круто, пока звучит довольно небрежно, — Ну, довольно долго. В смысле. Мы встречались около пяти месяцев. Но это был просто дружеский секс! Вот и все, — ты теряешь самообладание, приятель, — А потом мы повздорили… — Лэнс сглотнул, — Ну, родителям Кита не нравится то, что он гей, и…ладно, что ж, может, мне стоило начать с того факта, что его семья при деньгах? Я не знаю, с чего начать. Я… — все шло не так гладко, как планировалось, — В любом случае, если вкратце, он теперь помолвлен на какой-то девице, которую он не знает, и я вполне уверен, что люблю его, но уже слишком поздно. К тому же, я ударил его в лицо и, кажется, сломал ему нос. Мария моргнула. — В этой истории нет никакого смысла, — сказала она прямо, — Тебе нужно начать сначала. И на этот раз, расскажи мне все. Лэнс вздохнул, сдаваясь. — В смысле… — чем больше он об этом думал, тем больше расстраивался, — Мы были друзьями с бонусами…долгое время. Он скрывал это от своей семьи. Он всегда делает все, что они говорят. Он ходит на работу, которую ненавидит, потому что этого хотят его родители. Как будто они заковали его в кандалы. Он был несчастен, сколько я его знал, и мне было невыносимо видеть его таким. Потому что я лю-- беспокоился о нем, — Лэнс прочистил горло, — Так что…опуская детали…когда его семья узнала о нас, это была катастрофа. И потом он не разговаривал со мной месяц, а когда мы снова увиделись, то жутко поссорились. Он сказал мне, что его родители организовали ему помолвку, и он собирается пойти на это. И…в смысле, я никогда не говорил ему о своих чувствах, но всегда думал…где-то в глубине души, что, может, он чувствовал то же самое. Но затем он вывалил на меня это дерьмо, и как можно поступить так с кем-то, кто тебе не безразличен? — сказал Лэнс дрожащим голосом, — Так что я вышел из себя и ударил его в лицо. Потому что…не знаю. Это забавно, потому что это было даже не со зла, или типа того, просто. Знаешь. Типа, «будь счастлив, скотина!». В таком роде. Мария очень долго просто смотрела на него. Затем спросила: — Он симпатичный? Лэнс рассмеялся. — Он красивый. У тебя бы буквально слюни потекли, если бы ты его увидела. — Хм. Красивый. Интересно. В смысле, просто я спросила, симпатичный ли он, но… — она самодовольно ухмыльнулась, Лэнс пихнул ее, — Итак, что ты собираешься с этим делать? — спросила она. Лэнс пожал плечами. — Ничего. Он выбесил меня. И…разбил мне сердце. Все кончено. Что тут еще сказать? Ее улыбка сочувственно угасла. — Так, ты поэтому вернулся домой? Лэнс сглотнул. — Я вернулся домой по множеству причин, Мария. Но…он определенно одна из них. Мария наклонилась вперед и обвила руками шею Лэнса, притягивая его в объятья. Лэнс слегка замялся, не ожидая близости, но затем сдался и обнял ее в ответ. — Вау, это потрясающе, — сказала она немного печально ему в шею, — Ты наконец-то в кого-то влюбился, и все закончилось ударом ему в лицо. Лэнс рассмеялся. Но затем Мария продолжила: — Но ты сделал это из любви. Лэнс закатил глаза. — Это звучит…так банально. Она отстранилась. — Мама всегда говорит, что самые ужасные ссоры, что были у нее с отцом, даже не были на самом деле ссорами. Просто два упертых человека, которые хотят друг для друга лучшего, — она улыбнулась, — Думаю, это и есть любовь. Сердце Лэнса пропустило удар. — Ну, может, ты и права, — сказал он грустно, — Но, думаю, теперь у меня уже нет выбора.   ***   Лэнс проснулся в полдень следующего дня с теплым уютным ощущением внутри. Был полдень, и ему никуда не нужно было идти. Запах блинчиков доносился через дверь, и он мог слышать свою мать, подтрунивающую над Марией внизу. Не торопясь, он выбрался из постели и почистил зубы, прежде чем спуститься по лестнице и присоединиться к ним. — Доброе утро, mijo! — сказала его мать в слезах, и боже, теперь Лэнс понял, откуда у него чрезмерная плаксивость, — Я сделала тебе блинчики! Садись, садись. Они уже на столе. Лэнс захихикал и плюхнулся рядом с Марией. Она доброжелательно ему улыбнулась, и Лэнс почувствовал тепло на щеках, когда вспомнил их разговор. Он начал поглощать свои блинчики, пока его мать суматошно рассказывала о планах на день, как делала это каждое утро, когда Лэнс был в старше школе. — У Алекса и Бенни сегодня сокращенный день, так что я собираюсь приготовить пышный обед, и мы поедим все вместе, когда ваш отец вернется с ними домой. Чего бы вам хотелось? Я думаю об эмпанадах и рисе, может немного запеченной курицы и ох! Давайте не забывать о пряных бобах, которые я приготовила вчера вечером, я могу еще и их разогреть! Лэнс глянул на Марию, и она по-доброму закатила глаза. Он рассмеялся. Они закончили с завтраком, и мать отправила их в магазин за продуктами. Лэнс ничего не мог поделать с чувством ностальгии-- все это он прежде делал тысячу раз. Но теперь он дорожил каждым мгновением, потому что знал, какие они особенные. Какие они редкие. И поход в магазин не был просто «походом в магазин», это было частью его жизни, которую он не забудет, сколько бы лет ни прошло. Он шел рядом с Марией и слушал ее смех. Впервые за долгое время он почувствовал, будто солнце выглянуло из-за туч.   ***   — Какого хрена ты тут делаешь? — зашипела Пидж, и черт, Кит ожидал враждебности, но не ожидал, что кто-то столь крошечный может испускать столько жгучей ненависти. Он сделал глубокий вдох. — Лэнс тут? — Нет. Уходи, — она начала захлопывать дверь. — Стой! Подожди, пожалуйста. Его правда здесь нет, или он просто не хочет со мной разговаривать? — Не твое дело. — Пидж, пожалуйста, впусти меня, мне нужно с ним поговорить. — Ну, ему с тобой разговаривать не нужно. Так что свали. Ханк робко вышел из-за спины Пидж в открытый дверной проем. — Пидж, что происходит--, — его взгляд очерствел, когда упал на Кита, — Хей, чувак, тебе…пожалуй, лучше уйти. — Да ладно, ребят. Слушайте, я знаю, что сделал ему больно. Пожалуйста, позвольте мне просто объяснить ему-- — Мы правда не считаем, что это хорошая идея — вам двоим снова разговаривать, — сказал Ханк, сочувственно, но все еще непреклонно, — Лэнс был разбит. Кит сглотнул. — Как и я. — Отлично! — выпалила Пидж, но Ханк поднял руку, успокаивая ее. — Ну, тогда вам обоим стоит двигаться дальше. Так что…иди и займись этим, — сказал он печально, начиная опять закрывать дверь. Рука Кита взметнулась, останавливая дверь. — Пожалуйста, я влюблен в него, — он запнулся, когда произнес это, немого шокированный тем, что признался вслух, — И я не…я не хочу двигаться дальше. — Ох, ну тогда ладно, в таком случае, замечательно! Идите целуйтесь, миритесь и будьте счастливы вовеки веков и ох, подожди — ты же собираешься жениться, гандон, — саркастично проворчала Пидж. — Нет! Нет, больше нет! — Кит умоляюще посмотрел на Ханка, который, казалось, начинал сдавать, — Я все отменил, я… Нет, я больше не помолвлен. Ханк приподнял бровь. — Что ж…здорово тебе. Но, эм…все же. Держись подальше от Лэнса. Кит неистово запустил пальцы в волосы. Разочарование нарастало. — Слушайте, мне жаль. Я облажался. Я не хотел делать ему больно. Мне просто нужно все исправить. Ханк и Пидж немного замялись, но стояли на своем. Пидж покачала головой. — Мы забинтовывали твое лицо! И делали тебе завтрак! Я разрешила тебе играть в свою нинтендо! А потом ты просто свалил и заключил помолвку, и больше не объявлялся! Ты хоть знаешь, что было с Лэнсом? Он был раздавлен! Кит прерывисто вздохнул, сдуваясь, как воздушный шарик. Он не собирался позволить этому закончиться вот так. Ему нужно было поговорить с Лэнсом. — Я знаю, — сказал он срывающимся голосом, — Я знаю, потому что тоже был раздавлен. Позвольте мне исправить это, пожалуйста. Я просто должен извиниться. Я даже больше ничего не скажу. Затем я исчезну из его жизни навсегда, обещаю. Ханк и Пидж переглянулись, прикидывая варианты. — Слушай, Кит, — начал Ханк, лицо его смягчилось, — Мы расскажем тебе, где он, но…будь осторожен в этот раз, — сказал он, — Потому что он и так уже хлебнул достаточно дерьма в жизни, а ты был одной из немногих хороших вещей. Так что не…просто не облажайся снова. Пидж торжественно кивнула, глядя себе под ноги. Кит сглотнул. — Клянусь, я не облажаюсь. Ханк жестом пригласил его войти, и Кит нервно поковырял кожу вокруг ногтей, прежде чем сделать глубокий вдох и зайти внутрь. Пидж все это время глазела на него, взглядом прожигая затылок. Но он получил крохотный клочок бумаги с написанным на нем адресом, и внезапно почувствовал, что все это того стоило.   ***   Мать Лэнса не шутила, когда говорила «пышный обед». В итоге она пригласила некоторых кузенов Лэнса, живших неподалеку, которые, по-видимому, до смерти хотели с ним повидаться, и его тетю и дядю. Они все собрались вокруг крошечного кухонного стола, используя дополнительные раскладные стулья и сдвигая диванные подушки, чтобы всем хватило места. На столе было расставлено точно больше семи блюд, и Лэнс получил так много поцелуев в лицо от разных людей, что на самом деле чувствовал, что весь покрыт помадой. Они все прочли молитву, чего Лэнс не делал уже буквально годы, и затем приступили к еде. Воздух был словно наэлектризован, наполненный громкими выкриками на испанском, когда родственники старались перекричать друг друга. Его братья громко смеялись и воровали еду друг у друга из тарелок. Мария закатывала глаза, глядя на них, и пыталась украдкой проверить свой телефон. Мать и отец Лэнса суетливо бегали туда-сюда, подавая напитки и следя за тем, чтобы всем было комфортно. Лэнс всегда подшучивал над матерью за то, что та никогда на самом деле не сидела за столом и не ела в компании, и, похоже, она нисколько не изменилась. Он определенно к такому не привык, но в то же время и привык. И пока он глядел по сторонам на все эти знакомые лица, что-то в его сердце начало стремительно оттаивать, и он обнаружил себя, поднимающимся на ноги и прочищающим горло. — Хей. Привет всем! — объявил он, перекрывая крики, пытаясь призвать всех к тишине, — Я просто хотел кое-что сказать. Около двух дюжин глаз повернулись посмотреть на него, и он моргнул, стараясь не терять духа. — Что ж…как все вы знаете, меня не было дома какое-то время, — сказал он нервно, — Но теперь я вернулся с объявлением. Эм… Мария бросила на него вопросительный, но ободряющий взгляд. Он продолжил: — Как большинство из вас знает, в старшей школе я много играл в баскетбол. И, ну, мне не хотелось прекращать, в колледже…так что я много играл все эти годы, — он взглянул на отца, который сидел с немного ошеломленным выражением лица, — Команда в Университете Алтеи одна из лучших в стране, поэтому я и переехал. Чтобы…ну знаете…попытаться попасть в эту команду, чтобы иметь возможность играть профессионально, — его отец еле заметно кивнул в подтверждение, Лэнс вздохнул, — И, ну, я как раз выяснил пару недель назад, что наконец-то попал в команду. Так что я хотел поделиться этим со всеми вами-- Он услышал резкий звук отброшенного в сторону стула, и затем оказался смят в объятьях, которые могли быть только от его отца, который-- он что, плакал? — в плечо Лэнса. Все вокруг него восклицали и хихикали, совершенно точно пораженные. Он слышал, как его мать выкрикивает всевозможные поздравления на испанском, но все, что он мог слышать после, это как его отец бормотал ему в плечо: — Я знал, что ты сможешь сделать это,  mijo. Я знал это. Я так рад, что ты не сдался, — слова были личными и предназначались только ему. И было странно думать о том, что после многих лет тренировок со своим отцом на заброшенной площадке по соседству, он теперь в одном шаге от профессиональной игры. Ему действительно нужно было поблагодарить отца за все, чего он достиг, но он плохо представлял, как это сделать. Лэнс обнял его в ответ, так крепко, как только мог, и его братья и сестры радостно восклицали и пытались оттащить отца, чтобы тоже обнять его. Они выкрикивали вопросы о команде, и о спорте, и как много Лэнсу пришлось тренироваться, и внутренности Лэнса чувствовали одновременно липкое и пушистое тепло, когда два его брата свалили его на пол, а Мария спихнула их и стиснула его в удушающих объятиях. Его кузены обступили его, и смех его семьи звучал как музыка, и как его угораздило быть благословленным такой замечательной-- Вся комната замерла в тишине, когда от двери раздался тихий стук. — Ты что-нибудь слышал? — спросила Мария, отстраняясь от Лэнса. Лэнс оглядел свою семью, каждый выглядел любопытным и настороженным, с приподнятыми в процессе поздравлений руками. Еще один стук. — Кто-нибудь заказывал пиццу? — спросил Бенни, скорее в шутку. Мать Лэнса цыкнула и хлопнула его по голове. — Может, это доставка, — сказала Мария, направляясь к двери, — Да, это просто какой-то парень. Должно быть, посылка. Она открыла дверь, и вся семья столпилась вокруг, безуспешно пытаясь скрыть свое любопытство. Лэнс задержался позади них, стараясь не оказаться вовлеченным в ситуацию. Не хотел усугублять положение бедолаги, который решил показаться во время семейного застолья. Затем незнакомец заговорил, и сердце Лэнса застряло в горле. Кровь застыла в жилах, и он замер, как вкопанный. Не может быть. Не может быть, как это возможно? У него галлюцинации? Или это на самом деле? Он официально сошел с ума? Потому что голос, плывущий по гостиной, низкий, и опасливый, и хриплый, и такой знакомый, определенно принадлежал не незнакомцу. — П-привет. Эм. Меня зовут Кит. Здесь… Лэнс Санчес здесь?