The Essence of our fear

      Эдди Каспбрак       Эдди сильно сжимает пальцы на руле велосипеда, потому что рука рефлекторно тянется к ингалятору в кармане шорт. Его жизнь слишком зависит от этого маленького баллончика, вспомнить хотя бы, как он задыхался и беспомощно держался за грудную клетку в ожидании, когда мама прибежит с аптеки и нажмет на спасительный поршень. Он посмотрел на свои ладони, и его передернуло. Ему показалось, что дорожки крови стекают по смуглой коже, напористо задерживаясь на костяшках. Но ведь он использовал перчатки, натянул их до самых локтей, вдруг эта кровь еще и спидозная. Тогда бы Эдди уже откачивали в больнице. Мальчик поморщился, вспоминая ленивые кровавые потоки, стекающие с тряпки, и мерзкий капающий звук. Клэр в это время, максимально закрыв ноздри, но с доступом к намеку на воздух, оттирала ванну и нервно ворчала на Стэна, который стоял в этой самой ванне, с непроницаемым выражением лица отмывая окно. Она пошутила о том, что Эдди присосался к своему ингалятору словно к соске и тут же в отвращении закашлялась, когда Билл выплеснул в ванну бордовую, дурно пахнущую воду.       — Стойте-стойте, а только девственники это видят? — кажется, всерьез спросил Ричи. — Поэтому я не вижу эту хрень?       Если бы ты был на моем месте, ты бы уже обоссал свои штаны, Тозиер!       Эдди содрогнулся. Прокаженный в доме 29 по Нейболт-стрит приходит к нему каждую ночь в страшном кошмаре. Каспбрак больше всего боялся, что этот посеревший труп сможет до него дотронуться. В тот день он, сильно задыхаясь, прибежал домой и, даже не поздоровавшись с мамой, пролетел в комнату и испуганно прижался к закрытой двери. Сумасшедшие карие глаза наткнулись на приоткрытую для проветривания форточку. Секунда, и трясущиеся пальцы задвигают щеколду. Эдди запрыгнул на кровать и накрылся одеялом с головой, прячась от пережитого кошмара. Он не знал, было ли это на самом деле, или он умудрился получить солнечный удар, но причина была не так уж и важна. Немного успокоившись, он прошел в ванную комнату. Вставшие дыбом растрепанные волосы и лихорадочный блеск в глазах выдавал его взбудораженное состояние. Ипохондрик начал яростно тереть в руках кусочек мыла, смывая липкий пот ужаса с ладоней и щек. Теплая вода приятно омыла лицо. Эдди схватился за бортики раковины и измученно выдохнул. Теперь можно показаться маме.       Спустившись вниз, он удивленно осмотрел гостиную, заметив одинокое кресло. Осматривать дом бессмысленно, основное место обитания Сони Каспбрак пустовало. Задумчиво хмурясь, мальчик поднялся обратно в комнату и замер на пороге. На письменном столе лежала ярко-красная подарочная упаковка, обмотанная золотой ленточкой. Эдди прекрасно знал, что буквально две минуты назад ее здесь не было, застрявший в горле ком отказывался протолкнуться. Он сделал настороженный шаг, затем еще один, так он медленно подошел к подарку. Пальцы дернули за ленточку. Мальчик настороженно снял крышку и тут же с испуга откинул ее к стене, отбежав к двери. Внутри коробки находилась тарелка опарышей. Сотни личинок мерзко копошились в узком пространстве, толкаясь, и наскакивая друг на друга. Эдди прижал кулак ко рту, сдерживая рвотный позыв. Звук многочисленного шевеления поднимал в горле рвоту. Холодная потная ладонь обхватила дверную ручку, и Эдди не смог сдержать вскрика. Дверь не поддавалась, будто ее заварили с той стороны, даже ручка намертво застыла. Мальчик резко обернулся, опарыши из коробки начали выпрыгивать и ползти в его сторону. Каспбрак завыл и отчаянно начал бить руками по двери.       — Мама! Мама, помоги! — вне себя орал он. Личинки неизбежно ползли к нему и с приближением к жертве увеличивались в размерах. Эдди попытался выбить дверь плечом — безуспешно, он хотел добежать до кровати и взять бейсбольную биту под ней, но, когда ипохондрик обернулся, он увидел перед собой огромного опарыша (намного больше, чем все остальные) с раскрытой зубастой пастью. Эдди громко закричал, вся комната была наполнена белыми тварями размером с крысу, и, шоркая трясущимися ладонями и ступнями по полу, отполз в угол. Вонючее мертвое дыхание коснулось его влажного от слез отвращения лица. Эдди не знал, что убьет его быстрее: личинка переросток или острый приступ астмы, ведь его болезненный свист заглушал даже тошнотворное копошение. Рука нащупала ингалятор, и Каспбрак с истошным криком направил баллончик на монстра. — Уйди от меня, тварь!       Одно нажатие на поршень, и струя лекарства брызнула прямо в раскрытую пасть. Опарыш пронзительно завизжал, отчего Эдди прижал ладони к ушам и отвернул голову, молясь, чтобы мама сейчас ворвалась в комнату со своими сочувствующими завываниями, прижала его к себе и утешительно погладила по голове. Весь страх бы ушел, и осталась только привычная жизнь. В комнате стало слишком тихо. Ипохондрик боязливо открыл глаза, и с удивлением заметил, что все твари исчезли, а на столе не было никакой коробки. Он вскочил и подбежал к окну, может, они как-то выбрались на улицу. Но там его ждал еще больший кошмар. Знакомый до мурашек клоун стоял на другой стороне улицы, большая белая перчатка держала связку кроваво-красных шариков. Клоун устрашающе улыбнулся, янтарные глаза блеснули и даже на секунду ослепили Эдди. Он помотал головой, но Оно никуда не делось. Задул ветер, шарики медленно повернулись к нему, и он ошеломленно захрипел.       Красный латекс украшала надпись: «ЛЕКАРСТВО ОТ АСТМЫ ВЫЗЫВАЕТ РАК, ЭДС!»       — Если вам интересно, у меня дома есть больше материала, — голос Бена вывел его из ужасных воспоминаний. Эдди очнулся, заметив, что сжал ингалятор с такой силой, что мог его раздавить.       — Нет-нет-нет, — активно замотала головой Клэр. Их со Стэном пальцы были до сих пор переплетены, и девочке уже самой не хотелось его отпускать. Ей казалось, что стоит отпустить его руку, клоун вновь бешено засмеется в ее голове. Потому что Клэр вспомнила, что именно поддержка Стэнли всякий раз прогоняла Оно: кинотеатр, Бэсси-парк, карьер… Но теперь Урис сам напуган (или просто не внимает сумасшедшей теории о клоуне-убийце, воплощающему все их страхи) и крепко сжимает ее ладонь. Наверное, если бы девочка сказала, что все это лишь их больная фантазия, он бы безоговорочно поверил.       — Д-давайте посмотрим, — с тяжестью в голосе сказал Билл и взглядом спросил каждого, готовы ли они идти дальше. Неудачники напуганы, но выхода особо не остается, поэтому они в полной тишине едут к дому Бена.       Ричи Тозиер       Ричи не узнавал своих друзей, которые стояли с минами, одна испуганней другой. И черт с ними, он не узнавал Клэр и Эдди, она не засмеялась от очередной блестящей шутки или не стукнула его по голове, а он не заворчал и даже не наградил очкарика возмущенным взглядом. Но неудачники, будучи поглощенные персональными страхами, глубоко засевшими в голове, не обратили внимания на то, как лоб Тозиера прошиб холодный пот. Ричи не понимал, что происходит, или просто не хотел понимать, но память — обоюдоострый меч, колющий с двух сторон. И сейчас она уколола мальчика в тот злопамятный отрывок, который он навсегда попытался выбить из головы.       Ричи помнит, как мама заставила его пойти с ней на праздник в честь дня города неделю назад. Он согласился за два доллара, за один — даже прилично оделся, чтобы не выглядеть белой вороной на официальном параде. Празднество с Главной улицы плавно перетекло на площадь со статуей Пола Баньяна. Еда была вкусной, особенно острые крылышки и двойной бургер с говядиной; музыка тоже не сплоховала, а вот с программой развлечений было намного хуже. На протяжении нескольких часов на сцене выступали самые ненавистные для Ричи существа — клоуны. Их раскрашенные рожи с идиотской широкой улыбкой мелькали перед его глазами повсюду, куда бы он ни отвернулся или забился. Ему казалось, что каждая такая тварь норовит усадить его к себе на колени (сраные извращенцы) и рассказать реально тупую шутку, протянуть шарик, сделать совместную фотку. И эту фотку повесили бы на его надгробии как причину смерти. А когда мать за руку потащила его поближе к сцене, чтобы посмотреть на громкое представление, сердце очкарика испуганно ругнулось, и он был с ним полностью солидарен. Ближе к обеду он не выдержал, к черту эти несчастные два доллара, ему хватит и одного. Ричи поспешил домой, запрыгнул на велик и позже устроил гонку с Биллом и Эдди по Уитчем-стрит. Когда часы Каспбрака раздражающе запищали, показывая шесть часов вечера, друзьям пришлось разъезжаться по домам.       И тогда он попал в свой самый худший кошмар. Чтобы быстро доехать до дома, Ричи нужно было пересечь Главную улицу, которая темным вечером напоминала свалку своим обилием использованных хлопушек, огромных лопнувших шариков и брошенным серпантином. Яркие полоски сверкающей фольги, разбросанные по всей дороге (интересно, кому потом придется убирать весь хлам), отражали свет уличных фонарей. Мальчик неспешно крутил педали, когда свет часто замигал, а потом и вовсе потух. Улицу накрыли объятия непроглядной тьмы, и даже мириады звезд не освещали путь, что удивило и изрядно напугало Тозиера. Он резко затормозил, колеса плаксиво завизжали, и осмотрел улицу. Очкарик охнул и обхватил себя руками, когда из одного переулка прозвучал высокий короткий смех, похожий на клоунский. Ричи встал с велосипеда, и решительно остановился напротив темной арки трехэтажных кирпичных домов. Он хотел убедиться в собственных глупых галлюцинациях, но потом он горько пожалел.       Из полосы тьмы шагнула нога, обутая в яркий оранжевый сплюснутый ботинок. Затем Ричи громко сглотнул, увидев мягкие желтые помпоны, заменяющие пуговицы, и разноцветный полосатый костюм. Рука в белой перчатке держала огромный игрушечный молот. Клоун вышел к нему с нарисованной красной улыбкой. Тозиер, не отрывая округленных глаз, постепенно стал отступать к велосипеду. Но затем он пораженно остановился, когда спиной наткнулся на чье-то тело, и надавил на гудок…       — Хочешь шарик, малыш? — безумно засмеялся другой клоун, стоявший сзади него. Его рот был зашит узором в виде многочисленных улыбок (как он, сука, может еще смеяться и говорить???), нити давно окрасились алой кровью. Рука протягивала банальный желтый шарик, где бурлило и плескалось что-то бордовое. Ричи закричал и запутался в собственных ногах. Он упал на асфальт, к рукам прилип ярко-розовый серпантин, и побежал по-собачьи. Многочисленный раздражающий смех ударил его по ушам. Мальчик развернулся.       — Твою мать! — его велосипед облепили около десятка клоунов, которые выглядели еще страшнее, чем обычно. Их тупые улыбки превратились в кровожадные оскалы, искусственный румянец на щеках полопался, и из дыр начали выползать черви, один за другим как по жесткой военной дисциплине. Сердце Ричи уже давно выпрыгнуло и убежало домой, а он не мог оторвать взгляда, в котором горел неистовый страх.       — Иди к нам, Ричи!       — Мы покажем тебе фокус, Ричи!       — Бип-бип, Ричи, ты уже уходишь?       Крупно дрожа, очкарик беспомощно отползал как можно дальше. Он нащупал большой камень, и с паническим криком кинул в толпу разукрашенных монстров увесистый снаряд.       — Пиздуйте обратно в свой цирк, гребаные клоуны!       Ричи вскочил и побежал, не оглядываясь. Его ноги болезненно гудели, когда он с громкой одышкой остановился на крыльце дома. Родителей еще не было, поэтому Тозиер добрался до холодильника, откупорил бутылку и сделал большой глоток отцовского коньяка. Горло жгло, кашель настойчиво вырывался, но Ричи с удовлетворенным выдохом глотнул еще. Это был его первый раз, когда он попробовал алкоголь. А потом утром мама ругала его за оставленный на улице велосипед, который доставил домой сотрудник полиции. Балабол улыбнулся недовольной матери самой ангельской невинной улыбкой и, схватившись за руль, покатил велик в гараж. Миссис Тозиер проводила сына прищуренным взглядом и поблагодарила офицера. Очкарик облегченно выдохнул, вытянув подставку, а потом он удивленно присмотрелся. К багажнику была приклеена какая-то записка, жирные красные буквы вызывающе просвечивали сквозь бумагу. Он осторожно отлепил скотч и повернул лист. Из его рта вырвался судорожный вздох, а пальцы расжались. Бумага плавно опустилась на пол, пугая его злосчастной надписью.       «ПРИСОЕДИНЯЙСЯ К КЛОУНАМ, РИЧИ!»       Ричи, похоже, не видел того самого клоуна, о котором лузеры с содроганием говорили, но зато он видел целый десяток других клоунов, и в глазах каждого горело адское желание прикончить его глупым игрушечным молотом.       Как вам такое, сосунки?!       Он смотрел на стены, завешанные многочисленными вырезками из газет, копиями исторических фотографий, объявлениями о пропавших детях, и не понимал, почему здесь находится. Вернее, причина все же была, и эта причина сейчас разглядывала фотокарточку Старого Дерри. Ричи не мог не заметить больной интерес Билла к этому долбанному клоуну, и он прекрасно знал, к чему это ведет. Билл хочет найти брата, который уже давно мертв, и Денбро заходит слишком далеко, вовлекая неудачников в ужасающие события против их воли. Он же хотел умыть руки по одной простой причине. Ричи Тозиер хотел жить, перспектива умереть девственником его явно не устраивала.       На секунду, всего на секунду ему показалось, что среди лиц основателей города он увидел лицо клоуна с косыми глазами, и этот пожирающий взгляд заставил его оцепенеть. Очкарик позвал неудачников, но когда те подошли, они с недоумением проследили за пальцем Ричи, который указывал на мужчину с густой бородой и в больших очках.       — Думаю, ты смотришь на свое будущее отражение, Ричи, — с коротким смешком прокомментировала Беверли, а Балабол обреченно уставился на фотографию. Гребаные клоуны.       Майк Хэнлон       — Мой дедушка говорит, что город проклят, и всему виной является злобное существо, пожирающее жителей Дерри.       — Но почему это обязательно должен быть клоун! — страдальчески выдохнул Ричи и уронил голову на руки.       Ему никто не ответил. Обстановка между неудачниками была настолько напряжена, что нельзя было пройти мимо них и не содрогнуться от расползающегося чувства безвыходности. Майк неловко потер руки и посмотрел на друзей. Затем удивился этому слову, прозвучавшему в голове. Хэнлон знает их всего несколько дней, но его не покидает ощущение, что он являлся частью этого Клуба Неудачников уже долгое время. Майк всегда был один, когда он выходил во внешний мир. Единственным другом помимо дедушки для него оставался его пес Мистер Чипс, но однажды он просто не вернулся на ферму, а через пару дней его мертвое тело нашли привязанным к дереву. Мальчик со слезами на глазах хоронил своего верного друга, обращение, переданное в полицию, «блюстители закона» наверняка просто скомкали и выкинули в ведро. А все потому что Майк был негром. Из-за темного цвета кожи у него не было друзей, он учился дома и редко посещал город, лишь периодически ездил в магазин, доставляя мясо в лавку. И скорее всего, он провел бы так всю жизнь, если бы в один день лета не наткнулся на неудачников. За это даже стоило сказать Генри Бауэрсу спасибо, чего Хэнлон делать, конечно же, не будет.       — Но я могу отличить кошмар от реальности, — твердо ответил он на предположения еврея. Голос звучал убедительно, но всего лишь крохи сомнения заставили его пальцы похолодеть.       Майк ехал по центру города, направляясь домой. Шелест купюр в кармане напомнил ему, что дедушка просил купить продуктов. Он свернул к магазину, оставив велосипед на подставке. Дверь открылась, приветственно зазвенел колокольчик, но Майка встретила удивительная пустота. Темно-карие глаза осматривали помещение, натыкаясь на полочки со скромным ассортиментом. Странно, что в воскресенье в магазине совсем нет людей, и даже продавец отсутствовал. Пожав плечами, Хэнлон взял корзинку. Список продуктов практически никогда не менялся, поэтому с их сбором мальчик быстро справился и прошел к стойке продавца, пару раз вежливо кашлянув.       — А, здравствуй, Майк, — из служебной комнаты, похрипывая, вышел мистер Стивенсон, пожилой хозяин небольшого магазина на Палмер-лейн. Он приветственно улыбнулся, обнажив отсутствующие в некоторых местах зубы. Хэнлон с неловкой улыбкой поздоровался. Мистер Стивенсон — хороший знакомый дедушки и тот человек, который судит людей по поступкам, а не по цвету кожи, поэтому он нравился и Майку. — Ты не мог бы подождать несколько минут? Мне нужно разобраться с завозом продуктов, я быстро, хорошо?       — Не волнуйтесь, все в порядке, — кивнул он. Старик снова улыбнулся, но Майк заметил непонятный отблеск в его опухших глазах. Да и от улыбки, мелькнувшей каким-то искажением, у него во рту вмиг скопилась слюна.       Продавец ушел, оставив мальчика терпеливо ждать, поглядывая через окно на оставленный велосипед. Мало ли кто может просто снять его с подставки, запрыгнуть и благополучно смыться. Дерри — небольшой городок, и многие люди друг с другом знакомы. Кражи здесь происходят нечасто, но, учитывая, что велик принадлежит чернокожему парню, его могут без особых проблем и угрызений совести украсть, поэтому Майку с детства прививали привычку тщательно следить за своими вещами. Любой другой наверняка желал бы свалить из этого прогнившего города, но, несмотря на пренебрежительно отношение его жителей, Майку всегда нравился Дерри, штат Мэн. Во многом благодаря красочным описаниям из дневника отца, который вместе с матерью погиб в пожаре в «Черном пятне».       Он помнил те события очень смутно, лишь отрывистыми кадрами, но безжалостная штука память выжгла в голове самые ужасные. Майк помнит, как отец держал его за руку, и они оба наблюдали за плавными движениями матери на небольшом танцполе, как его окружала музыка в стиле джаза, кантри и старого доброго рока. Помнит, как в один момент почувствовал удушающий запах и, потеребив отца за рукав, несмело высказался о том, что кто-то «рядом сжигает траву». После этих слов через окно влетел подожженный факел, а дверь, ведущую на служебную кухню клуба, выбило мощное давление огня. Майк услышал крик матери и увидел, как ее придавила рухнувшая балка, а отец, впихнув мальчика в руки семейного друга, побежал к ней на помощь. Последнее, что Майк помнит, как он задыхался от дыма, как его выкинули через окно и как он потерял сознание от сильного удара с мусорным контейнером.       Майк помотал головой, отталкивая болезненные воспоминания. Мистера Стивенсона все еще не было. Внезапно свет в магазине энергично замигал, лампочки, искрясь, лопнули. Нос дернулся, почувствовав до боли знакомый запах гари. Мальчик невольно напрягся и осмотрелся. Купюры жалостливо хрустнули в сжавшейся руке. Магазин накрыл плотный купол дыма, из служебного помещения вырвались обжигающие языки яркого пламени. Майк, крича, закрылся руками и побежал к двери. Ручка накалилась до такой степени, что, едва коснувшись ее пальцами, Хэнлон с шипением отдернул ладонь. Ядовитый дым все проникал через дыхательные пути, и мальчика настигло знакомое ощущение удушения. Он натянул футболку до лица, закрыв нос, но это не принесло никакой пользы. Майк взглянул на улицу и оцепенел. Вся Палмер-лейн не просто горела — полыхала в огне. Болезненные крики людей безжалостно резали слух. Пламя очень быстро подобралось и к нему, огненные объятия с силой сжали его руки, доставляя немыслимую боль. Майк громко кричал, чувствуя, как стихия сжигает его кожу, как ее обугленные остатки противно слезают с мышц и приземляются на пол, превращаясь в жареный бекон. Он прищуренными глазами посмотрел на выход. Дверь внезапно открылась, на пороге стоял высокий клоун в каких-то средневековых помпезных лохмотьях и с безобразной улыбкой, держа в руке большой красный шарик. Его жестокие янтарные глаза показались очень знакомыми. Он провел широким языком по кроличьим зубам и приветливо помахал чернокожему мальчику, которого пожирал огонь.       — Ты слышишь их крики, Майки? Да, слышишь? — Хэнлон слышал лишь свой крик, он не понимал, почему пламя доставляет такую невыносимую боль, но он продолжает жить. После слов клоуна он внезапно услышал и дикие вопли матери, а потом мучительные рычания отца. Оно прыгнуло к Майку, не обращая на огонь ни малейшего внимания, и раскрыло пасть с огромными бритвенными зубами. — Ты будешь кричать также. Очень-очень скоро!       Клоун безумно засмеялся, шарик лопнул прямо перед испуганными глазами Майка. Он испуганно зажмурился. Внезапно ядовитый запах больше не проникал в ноздри, языки пламени не пожирали тело и кожу. Трясясь и вытирая бегущие по щекам слезы, мальчик медленно раскрыл глаза и обнаружил себя сидящим в углу магазина.       — Ты чего это тут расселся, парень? — мистер Стивенсон подошел к кассе и подозрительно на него посмотрел. Майк в шоке оглядел себя в круглом зеркале на стенде со сладостями. Никаких ожогов. Он разжал руку, купюры не были сожжены, лишь смяты им самим. Без слов Хэнлон подошел к стойке, кинул несчастные три доллара и взял пакеты с продуктами. Продавец что-то недоуменно кричал вслед, но Майк его не слышал. В ушах все еще стояли крики родителей и его собственный, и усмехающийся голос клоуна.       «Ты будешь кричать также. Очень-очень скоро!»

***

      Клэр и Стэн шли в полном молчании. Ее пальцы еле удерживали руль велосипеда. Несколько раз он падал на землю, когда она погружалась в неутешительные мысли. После всплытия всей правды наружу было решено тщательно осмотреть все материалы Бена и понять, что за существо охотится на каждого из них. Девочка жестко усмехнулась. Я даже не удивлена, что подобная хрень свалилась именно на наши лузерские задницы. Она выдохнула и кинула потухший взгляд на Стэна. Он был подавлен не меньше, конечно, а как еще реагировать, если тебя хочет сожрать клоун? Артхейт поджала губы и нажала на гудок. Внезапный звук заставил Уриса нервно подпрыгнуть и недовольно оглянуться на подругу, которая остановилась и, бесцеремонно бросив велик, камнем упала на скамейку, задрав голову к небу. Он присел рядом, шумно выпустив воздух через рот. Руки, покоившиеся на коленях, мелко тряслись, и Клэр понимала, что это не только из-за элементарного страха.       — Тебе, наверное, хуже всех нас, — мальчик лениво повернул голову к ней. Артхейт запнулась под его удивленными, но мертвыми глазами, сглотнула неприятный ком в горле. — Я имею в виду, ты же у нас мистер логика…       Она сконфуженно замолчала, не добившись от него ни единого отклика, и со злости сжала кулаки. Она ведь хотела немного оживить друга, вывести на разговор, помочь, но никак не нести такую чушь! Клэр отстраненно посмотрела на небо, собирались облака, скоро в Дерри дождь выложится на полную силу. Девочка сейчас мечтала о холодном дожде. Он остудит кожу, освежит мысли, разбудит Стэна… На губах мелькнула легкая улыбка, она вспомнила те спонтанные объятия под дождем в недалеком мае. Дождь сейчас мне не помощник.Артхейт неожиданно вскочила, но Урис не обратил на нее внимания, буравя пустым взглядом дом на противоположной стороне.       — Что ты делаешь? — вяло отозвался он, когда Клэр требовательно потянула его за руки. Ему пришлось встать, подруга было слишком настырна. Он уставился на нее уставшими глазами, заметив, как ее зрачки яростно блеснули.       — Перестань быть таким овощем, Стэнли! — такого он никак не ожидал, брови удивленно сложились домиком, и девочка мысленно взвизгнула. По крайней мере, он выглядел живым. Она не собиралась отступать на полпути. — Я знаю, что мы сейчас в полной жопе, но это не повод строить из себя мертвеца, возможно, раньше времени! — мальчик поморщился от грубых слов, а ее это только распалило. — Да-да! Мы именно в жопе, морщись сколько угодно, но это ничего не изменит!       — Перестань, Клэр, — тихо попросил Стэн, но девочка и не думала слушать его.       — И серьезно, Стэн? Картина?       — Она ужасная…       — Да, я видела, и что с того? Разве взрослые мальчики не должны бояться чего-нибудь посерьезнее? — Кларисса видела, как вечное терпение Стэнли Уриса стремительно утекает под ее словами, как из карих глаз уходит смиренная пассивность, но зарождается обиженное недовольство. Она понимала, что, возможно, доставляет ему боль и дискомфорт, но она не знала других способ вырвать друга из пучины обреченного отчаяния.       — Ты не видела ее! — возмущенно крикнул он. — Ты не видела ее перекошенное лицо и острые зубы!       — Зато я видела, как меня пытался сожрать собственный отец, весь покрытый кровью! А это, знаешь, ли страшнее уродливой женщины. Да у нас полгорода выглядит ужаснее, чем она, что ж ты от них не шарахаешься?!       — Прекрати, Клэр! — мальчик требовательно схватил ее за руку. Пальцы сомкнулись на запястье и придвинул девочку ближе. Она с вызовом взглянула на него, Стэн чувствовал, что скоро по-настоящему взорвется. Наверное, впервые в своей жизни. — Просто замолчи!       — Не затыкай мне рот, Урис! — кажется, ее представление давно вышло за рамки, потому что щеки Клэр загорелись, когда его громкое дыхание коснулось ее лица. — Решил помериться, кто больше высадился? Тогда не буду спорить с твоим первенством! Поздравляю, Стэнли Урис, ты самый трусливый сукин с…       Последнее слово застыло на ее губах, к которым сейчас прижимались губы Стэна. Клэр широко раскрыла глаза, увидела такой же шок в глазах друга, хотя можно ли его теперь так обзывать. Ее словно пронзили тысячи иголок. Стэн резко отстранился, но девочка, не понимая собственных действий, поддалась вперед, неуверенно обхватив губами кончик его носа и закрыв глаза. В ту же секунду рука неуклюже легла на темные волосы, а Стэнли более уверенно ее поцеловал, или точнее стукнулся зубами. Клэр замерла, легкое прикосновение его губ заставило сердце счастливо подскочить и гулко застучать. Она положила ладонь на его плечо, заметив, что оно дрогнуло и расслабилось под ее пальцами, мягко гуляющими по ткани футболки. Это длилось всего секунд семь, но Артхейт отчетливо запомнила каждую частичку своего первого поцелуя.       — Никогда больше не называй меня по фамилии, — чуть отстранившись, выдохнул Стэн. Он впивался пожирающим взглядом в ее мило заалевшие щеки, влажные от нервного касания языка губы и ярко-голубые сияющие глаза. Стэнли был счастлив, освободившись от груза недомолвок, но и обескуражен. Он не мог найти разумного объяснения своему порыву, кроме как «я захотел, я сделал». Ричи сказал бы, что именно так становятся мужчиной, а не произношением занудной речи. Но Стэнли был полной противоположностью Тозиеру, и только теперь он задумался о последствиях.       — Стэнли… — он все еще ощущал ее теплую ладонь. Мальчик накрыл ее руку своей и опустил. И что теперь? Что теперь ей говорить? Вот что случается, когда думаешь эмоциями. Он беспомощно посмотрел на нее.       — Прости, Клэр, — сбивчиво начал говорить Урис охрипшим от волнения голосом. Артхейт смотрела на него с немного нервной улыбкой, чувствуя, как тепло внутри импульсивно бьется в грудной клетке. Но после следующих слов ее лицо приобрело резкие черты. — Прости, я не знаю, что на меня нашло, я… ты просто разозлила меня.       — В таком случае я могу радоваться, что тебя не злила Беверли, — сжав челюсти, ответила девочка. Она хмыкнула. — Знаешь, Стэн, обычно поцелуй оправдывают более… красивыми словами или действиями.       Очень тонкий намек, Клэри, так держать!       Заметив на его лице искреннее удивление, Артхейт грустно улыбнулась и сделала шаг к своему велосипеду. Рука Стэна не дала ей двинуться дальше. Наверное, можно еще немного подумать эмоциями. Он взял ее за запястье, на этот раз мягко, и повернул к себе. Его лоб медленно прижался к ее лбу. Клэр рвано вздохнула, чувствуя его частое дыхание на своем лице. От прежнего разочарования не осталось и следа. Этот жест в любовных романах всегда проникновенно описывался, и она считала его более глубоким, чем поцелуй. Стэн улыбнулся ее реакции, от такой успокаивающей улыбки сметало все сомнения. Он открыл рот, но не успел ничего сказать. Ее горячие пальцы нежно прижались к его губам. Стэн затаил дыхание.       — Ты тоже мне нравишься, Стэнли Урис, — тихо сказала Клэр, а потом резко отстранилась и запрыгнула на велосипед.       Педали быстро закрутились, оставляя мальчика одного прокручивать переворачивающие обычно спокойное состояние Стэна слова с ног на голову. Клэр подставляла лицо порывам ветра, освещая счастливой улыбкой дорогу. Она на мгновение коснулась пылающих губ, и этот жест эхом отозвался в ее бешено бьющемся сердце.