The Essence of our fear

      Здравствуй, папа. Я не писала тебе с начала летних каникул, а июль уже сделал первый шаг. Бумага — мое верное спасение от происходящего безумия. Наверное, если бы ты мог прочитать все эти письма, у тебя бы возникли большие сомнения об адекватности твоей потерянной дочери. Но я не хочу пугать тебя этим, просто… Думаю, ты помнишь тот день, на улице была страшная гроза, и нам с тобой пришлось остаться дома вместо прогулок по любимому Бэсси-парку, который теперь стал для меня кошмаром. Я жмурилась от страха и прижималась к тебе весь фильм, а ты обнимал меня и говорил, что все это ненастоящее, что монстров на самом деле не существует. Но знай, что монстры есть. Лучше я спрошу, как у тебя дела. Я уверена, что у тебя давно есть другая семья, потому что мама часто повторяла какой ты «красавчик», и я пошла в тебя. А теперь она старается не смотреть в мои глаза, чтобы не ударить меня лишний раз, проклиная тебя за уход. Я не злюсь, и никогда не злилась, наверное, потому что была слишком беспечной и наивной, а сейчас я просто привыкла, что тебя нет.       Ах да, как я могла забыть о новом жильце — Дэвиде. Мамин богатенький любовничек. Я боюсь его, точнее не его самого, а того, что он может сделать. Он чувствует себя здесь хозяином настолько, что мне кажется, будто это я лишняя в своем доме. Он слишком часто остается здесь, даже сейчас, он попивает пиво в гостиной на нашем с тобой диване. Я ненавижу его глаза, они смотрят на меня оценивающе, будто я картина на аукционе. Я припрятала отвертку в карман, чтобы проткнуть ему печень, если он хотя бы попытается дотронуться до меня. Пожалуйста, просто будь здесь, это не его дом, ты должен выкинуть его отсюда.       Не считая таких дерьмовых (прости за грязные слова) моментов, есть и светлая сторона. Стэн Урис поцеловал меня, и это было лучше всякого описания в романах. Ты помнишь его, еврейского мальчика из церкви, куда мама заставляла нас ходить для поддержания бессмысленной репутации? Мы уже тогда хорошо дружили, и ты в шутку говорил, что он «ничего такой», хотя мне было всего десять лет, и я смеялась и кричала, чтобы ты перестал, потому что он может услышать. Я призналась, что он мне нравится, и сбежала в лучших традициях маминых книжек. Ты нужен мне, потому что я запуталась, мне нужен твой совет. Я не знаю, что делать, не хочу шугаться Стэна, хочу быть свободной с ним, как и раньше. Но я больше не могу без смущения смотреть в его глаза. Папа, я, наверное, влюбилась…       Я все еще жду тебя.       Целую.       Твоя Клэр.       Она с облегченным выдохом отложила ручку. Перечитала готовое письмо, ее губы затряслись и дрогнули в подобии улыбки, и аккуратно сложила его напополам. Открытый ящик, где бережно хранились десятки подобных писем, пополнился еще одним экземпляром. Клэр часто писала отцу, надеясь, что когда-нибудь встретит его и вручит эту кипу сокровенных секретов ему в руки. Потому что только отцу она всегда безоговорочно доверяла. Когда девочка написала первое письмо, она поддалась порыву поделиться мыслями с кем-то помимо безучастной бумаги и показала свои откровения Биллу. Он читал внимательно, морщинки на лбу то хмурились, то разглаживались, выдавая его задумчивое состояние. Он просто обнял ее, когда строчки закончились, и с утешением сказал, что у нее талант к сложению текста, так как Денбро сам пописывал небольшие рассказы, мечтая о карьере писателя. Клэр отмахнулась, музыка — ее единственная страсть. Перо не сможет заменить клавиш рояля.       Предаваясь воспоминаниям, Артхейт не сразу услышала, как дверь в комнату тихо скрипнула. Мужчина медленно прошел к письменному столу и удивился количеству сложенной бумаги в открытом ящике. Он издал смешок, и Клэр, дернувшись, быстро закрыла ящик.       — Это любовные письма?       — Это не твое дело, — хмуро ответила она, впиваясь презрительным взглядом в Дэвида.       Неофициальный отчим хмыкнул и оперся рукой на стол. Клэр напрягла все мышцы тела. Она пожалела, что отвертка лежит в рюкзаке, который беспечно валялся на кровати. Ее неимоверно бесило, что он позволяет себе по-хозяйски заходить в ее комнату. Вдруг он находится здесь и в ее отсутствие? Девочка прижала рукой лежащий на столе ключ от ящика. Письма наверняка его заинтересовали, вот только она не допустит, чтобы он прикасался к ее мыслям своими большими мерзкими ладонями.       Клэр не успела пискнуть. Ненавистные пальцы внезапно схватили ее за подбородок. Не больно, но она не на шутку разозлилась, взирая на Дэвида снизу вверх.       — Мы ведь почти одна семья, дорогая, разве от семьи должны быть секреты? — ласково поинтересовался он, отчего девочка сжала зубы, настолько были отвратительны его прикосновения.       — Ты — мне не семья, как и Элиза! — моментально вспыхнула девочка, заметив на его лице удовлетворенную улыбку. Она осознала свою ошибку. Ублюдок наслаждается, когда ее холодная маска с треском разбивается. Отчим провел языком по губе, пальцы сильнее сжались. Его глаза сверкнули победной усмешкой. Дэвид наклонился ближе, и Клэр не выдержала. — Отпусти меня!       Он только схватил ее за руку. Артхейт почувствовала на своем лице размеренное дыхание и в отвращении отвернула голову. Мужчина тут же дернул ее обратно, заставив болезненно зашипеть, шея хрустнула от резкого поворота. Он взял ее лицо в обе ладони, вынуждая смотреть в оливковые глаза. Клэр ненавидела оливки.       — Твоя мама очень расстроится, если узнает о твоих словах, — это прозвучало бы сочувствующе, если бы он не прикусил губу, испытывая удовольствие от чувства власти над беззащитной девочкой. Клэр сглотнула, он знал, за какие ниточки дергать. Потому что одно его слово решало ее судьбу до конца лета, если не всю жизнь. Только поэтому она продолжала терпеть невыносимо медленные поглаживания ее щек большими пальцами. — А мы не хотим ее расстраивать, верно, малышка?       Кларисса всхлипнула и попыталась отстраниться. Эти прозвища она просто не могла выдерживать. А когда язык отчима на долю секунды коснулся ее уха, по девичьей щеке заскользила одинокая слеза. Дэвид неодобрительно зацокал, нервные клетки Клэр раздражительно дергались от этого звука. Он одним движением стер каплю.       — Твои слезы не вызывают сочувствия, Клэри, лишь желание видеть их чаще, — она округлила глаза, смотря на него как на сумасшедшего. Хотя, почему «как»? Он и есть самый настоящий псих, а еще, похоже, педофил. Клэр только хотела добраться до отвертки. На ее счастье он неожиданно отстранился, ладони больше не удерживали девочку, и она вскочила, отойдя к краю стола. Дэвид снисходительно улыбнулся и ткнул пальцем в окно. — Смотри, твои дорогие друзья приехали за тобой. Интересно, кому из них адресованы письма? Ставлю на кудрявого, не думаю, что тебе по вкусу очкарики.       Ее действительно ждали. Стэн и Ричи подъехали к почтовому ящику, но не решались шагнуть дальше. Артхейт, несмотря на ухмыляющегося мужчину, рывком схватила рюкзак и сбежала по лестнице. Входная дверь громко хлопнула. Дэвид видел, как она подкатывает к друзьям велосипед, как очкарик что-то спрашивает, и она шлепает его по плечу, как кудрявый мальчик не отрывает от нее взгляда, а она наоборот старается на него не смотреть. Вся эта ситуация казалось ему забавной. Дэвид уже хотел покинуть комнату драгоценной «дочери», как его внимание привлек ключ, оставленный на столе. Он покрутил его в руках, затем перевел осмысленный взгляд на незапертый ящик. А следом на его лице растянулась торжествующая улыбка.       — Что с тобой? — осторожно спросил Ричи, когда подруга резко ухватилась за руль велосипеда. Ему показалось, что тот жалобно скрипнул. Клэр выглядела, мягко говоря, устрашающе: голубые глаза метали молнии, волосы растрепались во все стороны, а губы превратились в оскал. Тозиер не удивился бы, если бы она вместо ответа зарычала или того хуже отгрызла ему руку со злости.       — Я ненавижу свой дом, а так, все в полном порядке! — рявкнула она, с силой сжав пальцы на руле.       — Ты расскажешь, что случилось? — спокойно спросил Стэнли, пронзительно смотря на нее. Девочка развернулась, будто только сейчас увидела Уриса, и Ричи едва не поперхнулся. Гнев мгновенно улетучился, уступив место растерянности. Клэр невольно облизала губы, воспоминания о первом поцелуе смели посторонние мысли из головы. Она слегка покраснела. Ее глаза уперлись в соседскую собаку, которая озадаченно виляла хвостом, потом на колеса велосипеда, их следует чуть подкачать, затем на оправу очков Ричи. В общем, Клэр смотрела куда угодно, только не на Стэна.       — По дороге, — наконец, выдохнула она и робко взглянула на еврея. Точнее на воротник его полосатой футболки, но это уже прогресс. Стэнли отметил, что сейчас она невыразимо прекрасна. Он видел ее разной: кривляющейся и язвительной, продрогшей и хрупкой, стойкой и презирающей, униженной и плачущей, но такой она предстала перед ним впервые. Клэр смущается его взгляда, но улыбка пробивается сквозь наигранное безразличие, Клэр теребит складки сарафана. Урис замечает, что даже ее одежда изменилась: нежно-голубой цвет и белый цветастый принт раньше не входили в ее предпочтения. Неужели девочки так меняются после поцелуя? Стэн и сам покраснел от своих мыслей и поспешил забраться на велик. Подул ветер, светлые кудри удачно закрыли горящее лицо.       Ричи смотрел на их долгие переглядки и с досады шлепнул рукой по колену. Потому что, глядя на смущенных друзей, он не мог придумать ни одной шутки. Или просто не хотел, наблюдать за «голубками» было гораздо веселее. Ричи не заметил, как сам стал улыбаться, чувствуя себя профессиональной свахой.

***

      Клэр быстро крутит педали, пытаясь догнать до чертиков упрямого Билла и кинувшуюся за ним Беверли. Ее сердце не хочет успокаиваться, оно отчаянно стучит, стремясь вырваться, потому что хозяйка явно желает его остановки, иначе бы она ни за что не согласилась включать проектор. Девочка одной рукой трет лицо, тонкие дорожки слез давно высохли, и теперь кожа чешется. Она до сих пор не может поверить в то, что увидела несколько минут назад…       Клэр вцепилась ногтями в футболку Стэна, прячась за его спиной. Проектор мигает, доставляя дискомфорт глазам, но кого это волнует, когда вместо миссис Денбро неудачникам улыбается клоун. Майк сносит прибор одним пинком, экранный квадрат замирает на стене гаража. Девочка утыкается лбом в спину еврея, она отказывается отрываться от него, она отказывается открывать глаза, но вздрагивающие плечи друга заставляют ее взглянуть на размазанную фотографию. Свет лампочки испускает последние силы, детские всхлипы звучат вместе с ним, черноволосая не отличает, кому принадлежат рваные вздохи, кому — испуганные короткие завывания. Но она четко улавливает собственный громкий крик, когда клоун, размером с весь гараж, вылезает из фотографии и издает бешеный вопль, демонстрируя длину и остроту пожелтевших зубов.       Ей страшно. Нет, не так. Она испытывает непреодолимый ужас, что сковал ее тело. Девочка, не отрывая глаз от Оно, делает шаг назад и спотыкается о треклятый проектор, картон фотокарточки оставляет на голой коленке небольшую царапину, и клоун замечает потенциальную жертву.       Щелчок. В огромных янтарных глазах от жажды лопаются капилляры, и пузыри взрываются багровыми всплесками.       Щелчок. Клэр раскрывает рот в немом крике, когда когтистая рука тянется к ее ноге.       Щелчок. Клоун на секунду успевает коснуться ее балеток, когда гараж освещают солнечные лучи.       Она открывает глаза и не может пошевелиться, лишь смотрит на тусклый луч проектора, ожидая Оно. Беверли сидит в углу, спрятав искаженное ужасом лицо в ладонях, ее поднимает Билл, а к Клэр медленно идет Стэнли. Она ничего не слышит, но резко дергается, когда чьи-то руки обхватывают ее плечи, и безвольно прижимается спиной к груди. Стэна нешуточно трясет от страха, но он крепко обнимает черноволосую, их дрожь сливается в одну.       — Клэр…       — Это было хуже твоего тупого фильма про оборотней, Ричи, — нервно выдает она. Немного безумные смешки наполняют гараж.       — Ты ненормальная, Артхейт! — Балабол облегченно выдыхает и обнимает обоих своих «голубков», зарываясь носом в волосы подруги. Дыхание друга щекочет шею, и девочка понимает, что существо ушло, пока что.       Она еле успевает схватить себя за руку, которая почти взлетела на вопрос Билла: «Кто хочет остаться снаружи?» Клэр до жути боялась, что греха таить, но лучше окунуться в неизбежное безумие с друзьями, чем стоять здесь в одиночестве и тихо сходить с ума от каждого постороннего шороха. В ней кричал заядлый параноик. Что, если пока неудачники будут ходить по дому, клоун атакует кого-то из них, оставшегося на стреме, без поддержки и оружия. Она обернулась на Стэна. Заметив ее ободряющий взгляд и натянутую улыбку, он медленно опустил руку, сдаваясь ее бестолковым идеям.       Они зашли в дом 29 по Нейболт-стрит, трясясь, и держа друг друга за руки, чтобы никого не потерять. Артхейт почти сразу замутило. Дом смердел изнутри, болезненная влажность проникала в легкие, многолетняя пыль поднималась в воздух от каждого настороженного шага. Когда входная дверь открылась с отвратительным проникающим скрипом, неудачники услышали тонкий писк и мелкие быстрые перебирания лапками. Даже крысы не хотели оставаться в проклятом доме. Клэр как ненормальная вертела головой во все стороны, стараясь охватить широко раскрытыми глазами как можно больше территории. Одна рука держалась за ингалятор Эдди, вторую сжимал Стэн. Девочка почувствовала, как голова внезапно закружилась, словно она целый час без перерыва каталась на карусели. Помещение завертелось, рвота уже была готова вырваться, но в мгновение ока все прекратилось. Клэр беспомощно схватилась за голову и запоздало вскрикнула. Если рука свободна, то где Эдди?!       — Клэр, это ты? — Артхейт все еще чувствовала давление на вторую руку. Она обернулась, карие глаза Стэнли испуганно смотрели на нее. Поддавшись порыву, девочка с судорожным вздохом обхватила свободной трясущейся рукой его шею, пальцы зарылись в светлые кудри.       — Слава яйцам, Стэнли! — Урис противоречиво поморщился: от неприязни к ее словам и от горячего дыхания, касающегося кожи. — Прости…       — Все в порядке, — успокаивающе сказал он, но голос предательски дрогнул на последнем слоге. Ему чертовски страшно, но сейчас Стэн не должен зацикливаться на прорастающих внутри щупальцах паники, ему нужно позаботиться о Клэр.       — Эм, ребята? — окликнул их Майк, который держался за Уриса. Девочка резко отпрянула. Хэнлон не мигал, капельки пота четко отражались на темном лице. Он откашлялся. — Где мы? И где остальные?       Место, где они находились, уж точно не было похоже на заброшенный дом. Вряд ли за гнилыми досками, ветхими неустойчивыми лестницами и обшарпанной штукатуркой смогли бы спрятать совсем другое помещение. Здесь были лампочки, горевшие тревожным красным светом, железные цепи, которые устрашающе медленно покачивались, хотя никакого ветра и в помине не было, а еще нередкие лужи крови, насыщенные и темные. В одну из таких Артхейт как раз наступила. Ее лицо перекосило от отвращения, она оцепенела, не в силах сделать шаг в сторону.       — Боже, если сейчас выйдет Фредди Крюгер…       — Сколько раз ты смотрела этот фильм? — не к месту поинтересовался Стэн.       Мальчик мягко отвел ее от лужи. Он снова включил режим «полной непроницаемости», но частое вздымание грудной клетки выдавало, что Урис на грани панической атаки. Майк оглядел комнату, в конце с мерзким скрипом отворилась металлическая дверь. Он жестом подозвал друзей, но никто не торопился заходить.       — Оно играет с нами, — прошептала Клэр, обхватив себя руками. — Оно специально разделило нас.       — Но для чего? — спросил еврей.       — Вероятно мы сильнее, чем думаем, — выдохнула Артхейт и, взяв за руки мальчиков, шагнула в темный проход. Их ослепило на мгновение, на этот раз неудачники не расцепили хватки, лишь крепче сжали ладони. — Какого?..       Обстановка резко переменилась. Глаза заслезились, не успев адаптироваться из угнетающего темно-красного освещения к ярко-белому выжигающему фильтру. Майк прищурился, рассматривая помещение сквозь ладони. Он увидел классическую белую плитку, разломанный вдребезги унитаз, большие мраморные куски окружали сливную дыру. Дверь позади них с грохотом захлопнулась, заставив лузеров подскочить от громкого звука. Они обернулись на единственный выход, но тот исчез, вместо него красовалась унылая стена. Клэр охватила паника. Она расцепила руки и встала посередине комнаты, ногти больно впивались в нежную кожу ладоней, но она уже не обращала внимания на столь мелочный факт.       — Мы тут заперты, — пролепетала она, смотря на полуразрушенную ванну перед собой. Мальчики опустили головы. Клэр не особо боялась замкнутого пространства, но сам факт и вообще осознание происходящего кошмара давило на голову, заставляя пульс бешено стучать в висках. Нельзя такое стерпеть. Она подняла затравленный взгляд в потолок, который оказался зеркальным. На грани сознания мелькнула мысль, что их тела просто превратятся в кровавый фонтан, если потолок треснет, потому что спрятаться было негде. В отражении Артхейт увидела, насколько жалко сейчас выглядит. А клоуна наверняка забавляет эта ничтожность. Клэр сжала кулаки. — Что тебе от нас нужно, козел?! Хочешь сожрать?! Тогда зачем весь этот долбанный спектакль, приди и сожри! Или ты любитель растянуть удовольствие?       — Не надо, Клэр, вдруг Оно действительно придет, — Майк посмотрел на Стэна и кивнул ему, мол разберись с ее истерикой. Сам Хэнлон, сглотнув, взял отколотый от унитаза кусок в качестве защиты и решил осмотреть ванную комнату.       — Посмотри на меня, Кларисса, — Урис встал перед ней, загородив полуразрушенную ванну, аккуратно взял ее руки в свои и переплел их пальцы. Сердце защемило при виде ее слезящихся голубых глаз и потерянного выражения лица.       — Ты же знаешь, я не люблю свое полное имя, — отстранено пробормотала она, смотря на их ладони. Стэн вынужденно улыбнулся.       — А мне нравится так тебя называть, и что ты можешь с этим поделать?       — Настучать тебе по голове, например, не повторяй ошибок Ричи, — Клэр подняла на него взгляд. Страх перед клоуном, как ни странно придавал ей решимости в отношении Стэнли. Она мельком посмотрела на Майка, тот осторожно ступал по плитке, держа в обеих руках кусок унитаза, стоя к ним спиной. Призрачная улыбка осветила ее лицо, и Клэр поддалась ближе, на мгновение коснувшись губ Стэна. Он вздрогнул и слишком громко выдохнул. — Если мы выберемся, ты пригласишь меня на прогулку.       — Я бы сделал это и без попыток сожрать нас, — отозвался Урис хриплым голосом, от которого у девочки по коже побежали мурашки. Он заметил эту реакцию, ведь сарафан был без рукавов, и уголки губ чуть дернулись.       — Спасибо, Стэнли, — он удивленно приподнял брови, но девочка уже отошла.       Она приблизилась к ванне. Смутно знакомые звуки доносились из сливного отверстия. На глазах Клэр она стала заполняться густой бордовой кровью. Кровавые пузыри лопались и взрывались, расплескивая красную жидкость по обломанным бортикам.       Стэн подошел к стене, где несколько минут назад находилась дверь. Он выдохнул сквозь зубы и прикоснулся к плитке, покрытой ветвями плесени. Отвратительно, но он продолжил ощупывать поверхность. Может, здесь есть нажимная панель, и выход на самом деле не исчез, его лишь замаскировали. Урис с горькой усмешкой помотал головой. Это же не фильм про шпионов.       Майк остановился у треснувшего зеркала над пожелтевшей раковиной. Он на время отложил увесистый кусок мрамора и внимательно присмотрелся. Трещины не давали ему покоя, они выглядели слишком ровными, словно кто-то сделал их нарочно. Хэнлон сделал два шага назад и ошеломленно приоткрыл рот. Трещины выводили букву «W», такая же красовалась на обложке дневника отца.       Клэр отшатнулась. Очертания головы появились из кровавой гущи. Она услышала хрипы отца, отчего глаза моментально наполнились слезами. Стэнли на секунду отвернулся от стены, когда что-то завозилось под его ногами. Он отскочил, как можно было не заметить, что он стоял на трупе крысы. Уриса передернуло, но он застыл от страха, услышав знакомую мелодию. Майк провел рукой по зеркалу, убирая липкую паутину. В отражении блеснула мать, она раскрыла рот в немом крике и обхватила руками лицо, кожа отсутствовала, а мышцы до сих пор ласкали огненные языки. Хэнлон вскрикнул и принюхался.       — Музыкальная шкатулка…       — Кларнет…       — Запах гари…       Яркий раздражающий свет, шедший непонятно откуда, ведь никаких лампочек здесь не наблюдалось, начал судорожно мигать. Из кровавой ванны поднимался хрипящий труп отца Клэр, обтянутый бордовой кожей. Он раскрыл рот, из него полилась черная жидкость, смешиваясь с волнами крови. Смесь запузырилась и хлынула через края ванны к ногам девочки. Она, заикаясь, отходила к середине комнаты.       Вздрагивающий Урис медленно повернулся, и в карих глазах отразилась кровожадно улыбающаяся женщина с картины. Она зарычала, кларнет снова выпал из ее рук. Мальчик моментально схватил инструмент и, подняв его над головой, начал отходить от своего кошмара, не отрывая запуганного взгляда от перекошенного ненавистью и безумием бледного лица. Он столкнулся спиной с Клэр. Отчаяние охватило обоих, и они крепко сжали ладони друг друга.       Майк взялся за кусок унитаза, занеся его над зеркалом. Крик девочки заставил его развернуться. Из ванны вылезало какое-то существо, с него бурными потоками стекала вязкая кровь. Мальчик замахнулся и со стоном бросил мраморный снаряд в ванну. Существо болезненно захрипело, схватившись обеими руками за голову, размазывая красные пятна по черепу. Яркая вспышка ослепила неудачников, а когда они смогли открыть глаза, кошмары исчезли. На месте ванны в воздухе повисло облако пыли, сквозь которое виднелся темный квадрат.       — Это что, люк? — удивленно спросил Стэн, откашливаясь.       Хэнлон настороженно подошел и дернул за ручку. Лузеры переглянулись и начали спускаться. Клэр как-то облегченно выдохнула, они снова были в проклятом доме на Нейболт-стрит. И в этот момент они услышали надрывные крики Эдди. Майк выбил ногой дверь, заставив девочку присвистнуть, и неудачники побежали по смежному коридору на мольбы о помощи.       — Эдди! — закричала Артхейт и закрыла рот рукой.       Девочка увидела Оно слишком близко, чтобы не закричать от ужаса. Из его широкого черепа торчал штырь, пересекая горящий безумием янтарный глаз. Оно отвлеклось от Билла и Ричи на девичий голос и развернулось. С другой стороны к ним выбежал Бен, закрывая массивным телом дрожащую Марш. Клоун зашелся безумным смехом, зрачок растянутого глаза, из которого вытекала кровь, начал бешено вращаться. Клэр хотела прошмыгнуть к ипохондрику, но Стэн успел дернуть ее на себя до того, как невероятно острые когти прошлись по толстому животу Хэнскома.       — Бен! — это завыла Беверли.       Кларисса проползла к Хэнскому, шокировано смотрящему на собственное, чуть ли не вспоротое пузо. Она всхлипнула и разорвала сарафан, обнажив правое бедро. Девочка дрожащими руками прижала ткань к длинным алым полосам, из которых хлестала кровь. Крики и плач, ярость и страх, все смешалось в единый кошмар наяву. Она одержимо закрывала рану Бена и очнулась лишь тогда, когда две пары рук оттащили ее от друга и насильно дернули к выходу. Она оглянулась, глаза Оно блеснули в темноте подвала, а обезображенная ожогами рука напоследок, словно издеваясь над ее свихнувшимся разумом, провела острыми когтями по деревянным доскам, оставляя глубокие царапины.

***

      — Ты спятил, Билл?! — кричал Стэн, и мышцы его шеи заметно напряглись. — Мы не вернемся туда!       — Эдди чуть не убили, у него рука болтается, вы, может, не заметили?! — присоединился к нему Ричи, затем ткнул пальцем на Бена и Клэр. — А вы посмотрите на этих ублюдков! Да они будто Росомаху встретили!       Девочка поморщилась, больше от нескончаемых криков, чем от боли в ноге. Оказывается, клоун все же задел ее, когти прошлись по голой икре, но из-за страха за Хэнскома она попросту не заметила появления царапины, тянувшейся почти до колена. Адреналин, шок, называйте, как хотите. Девочка прикрыла рукой оголенную ногу, заметив пристальные взгляды неудачников. Ее голова разрывалась от вспыхнувшего раскола. Они с Эдди сидели прямо на асфальте меж двух огней. Билл и Беверли настаивали на подготовке и возвращении в треклятый дом; Бен, Стэн и Ричи категорически отказывались, еврей вопил как-то по-умному, а очкарик жестко матерился. Майк разрывался между аргументами, но все же склонялся больше к последним.       Взгляни в наши глаза, Билл. Мы напуганы, нам повезло, что мы выбрались живыми. Неужели ты хочешь снова заставить нас пережить этот кошмар?       Клэр встретилась с ним взглядом. Глаза Денбро умоляли принять его сторону. Девочка сильно прикусила губу, неосознанно прижавшись плечом ближе к Каспбраку. Его короткое шипение вывело ее из транса, Кларисса опустила голову и даже физически почувствовала, как Билл тяжело выдыхает.       «Что если пропадет еще одна Бетти? Или еще один Эд Коркорэн? Что если в следующий раз Оно заберет кого-то из нас, вы будете притворяться, будто ничего не случилось, как все в этом долбанном городе?! Я не смогу… я просто не смогу. Пусть клоун сожрет меня здесь, сегодня, но я буду знать, что хотя бы попытался…»       Я ненавижу тебя, Билли. За то, что от этих слов на глаза навернулись злые слезы, за то, что ты ни разу не заикнулся, чтобы пошатнуть мою слепую веру в тебя. Я ненавижу тебя, Билл Денбро, потому что моей совести ты очень нравишься.       Кларисса поднялась, ее чуть занесло, когда она оперлась на больную ногу. Неудачники прекратили препирания, заметив движение из нейтральной зоны. Она, не обращая внимания на других, посмотрела на Билла, тот приоткрыл рот в ожидании. Слабая улыбка коснулась ее губ, и девочка побрела к лагерю, который хотел уничтожить Оно раз и навсегда. Артхейт остановилась рядом с Биллом.       — Спасибо за твою п-подержку, — тихо шепнул он, Клэр лишь помотала головой. Ты снова заикаешься, Билли.       — Ты с ума сошла? — все обернулись на Стэна, который сверлил ее недоверчивым взглядом. Клэр чувствовала себя настолько паршиво, будто она подошла к Урису сзади и воткнула нож ему в спину. Она удивилась своим мыслям. Это же не предательство, да и кого она предает? Друга, который дважды касался ее губ? Отличное описание. — Ты свою ногу видела? В этот раз Оно просто ранило тебя, но если в следующий…       Он не договорил, лишь с силой сжал губы, они превратились в белеющую тонкую полосу злости. Надо же, Стэнли Урис на нее злится, уже не в первый раз! Она автоматически перевела взгляд. Чересчур длинная царапина наконец перестала кровоточить. Клэр снова подняла глаза на еврея, с вызовом смотря на него.       — Мы должны остановить Оно, — с расстановкой произнесла девочка. — Больше этого никто не сделает. Я не хочу, чтобы ко мне в кошмарах являлись его жертвы, — в голубых глазах внезапно заблестели слезы. Неудачники затаили дыхание. — Я не хочу видеть маленького Джорджа, который говорит, что пропавшие дети — вина моей трусости! Я не хочу, чтобы добродушная Бетти преследовала меня по ночам и кричала о том, сколько еще детей умрут, потому что я отвернулась от этого!       — Мы справимся, — Беверли положила руку на плечо подруги. — Потому что мы будем вместе. Все пропавшие дети, они были одни, поэтому Оно забрало их. Но Оно боится нас, ведь мы ранили его, потому что были все вместе! И если мы атакуем его как единое целое… его кошмары обратятся против него.       Клэр не видела, как Эдди со сломанной рукой встает и присоединяется к ним. Она даже не наблюдала за развернувшейся дракой между Биллом и Ричи. Она умоляюще смотрела на Стэнли, который резко развернулся и сел на велосипед, уехав вслед за Тозиером. Девочка шокировано выдохнула, она влюбилась в настоящего труса! Кларисса осмотрела оставшихся и обняла Билла и Эдди, Бев обхватила друзей с другой стороны.       — Наверное, мне надо в больницу, — пробормотал ипохондрик, и друзья прыснули.       Мы разделились. Четверо сбежали, и четверо идут до самого конца.       Клэр медленно крутила педали, насколько ей позволяла нога и безжалостно раздавленное состояние. Перед глазами все еще стоял укоряющий взгляд Уриса. Девочка скрипнула зубами и подпрыгнула, когда пальцы самопроизвольно сжались на клаксоне. Он смотрел на нее как на мерзкого предателя. Удивительно, как отношение в любой момент может поменяться. Стэн защищал ее, боялся, но защищал, почему же теперь они оказались по разные стороны баррикад?       Однако неприятные сюрпризы на этом не закончились. Когда Клэр прошла в спальню, всячески пытаясь прикрыть голую ногу и нехилую царапину на ней, она застыла в дверном проеме. Ком моментально подкатил к горлу. Она попыталась сглотнуть внезапно возникший страх, но только закашлялась в ладонь. У письменного стола стояла озлобленная Элиза, держа в руках целую стопку писем, адресованных отцу. А рядом с ней противно улыбался Дэвид, вертя в пальцах маленький ключик от ящика.       — Мне очень интересно послушать, как ты попытаешься вывернуться, Изабелль? — девочка поежилась от холода в голосе матери.       — Ах ты ж сукин сын…