Свет очей моих

      Путешествие близится к концу под жаром и солнцем Мадрида

Любовь — ты глубока — Я не могу тебя постичь, Но, может, там было Двое Вместо Одного, как знать, Но, могли бы мы достигнуть Солнца? — Эмили Дикинсон

      — Похоже, у тебя очень странные представления о романтике, — прошептал Джон. — Тебе говорил это кто-нибудь до меня?       Шерлок едва посмотрел на него, но даже этот мимолётный взгляд сумел передать всё презрение, вызванное подначкой Джона.       — Джон, ты безусловно должен понимать, что никто до тебя не имел даже возможности сказать мне подобное, — отрезал Шерлок.       — Ах, да, — отозвался Джон, в тот же миг решив, что Шерлок действительно умеет говорить романтично. А также сразу же понял, что никогда не скажет об этом вслух, потому что, из-за такого заявления Шерлок вообще больше не будет говорить милые вещи.       Правда в том, что Джон ясно признавал причуды в характере Шерлока, которые отталкивали многих, и в то же время едва ли мог поверить, что никто до него не ценил попытку разгадать Шерлока Холмса. Познать его чудо. Неужели никто не замечал, что Шерлок… что ж, буквально превосходен? А также совершенно невероятен, разумеется.       Затем Шерлок одарил его полуулыбкой.       — В любом случае, Джон, ты уже мой, так зачем мне хлопотать с «романтикой» ради тебя?       Раздражающий паршивец.       Но сама мысль, что он стоял в этом особенном месте и рассуждал о романтике с этим особенным мужчиной, была настолько забавной, что Джон мог лишь тихонько рассмеяться. Шерлок подмигнул ему.       Джон до сих пор совершенно не понимал, почему они вообще находятся в районе Легазпи, прогуливаясь по огромному ансамблю зданий из кирпича и искусно вырезанного камня. Должно быть, это впечатляющее зрелище для тех, кто интересуется архитектурой, но Джон слишком утомился из-за ужасных запахов, витающих в воздухе, чтобы наслаждаться видами.       Шерлок соизволил лишь пояснить ему, что комплекс был главной бойней Мадрида, поэтому Джон знал хотя бы это, а другой информации не поступало. Джон считал, что мужчина, который вытащил его из постели до рассвета (после ночи, состоявшей по большей части не из сна) задолжал ему хотя бы объяснения. Но Джон спросил сонным голосом лишь один раз, пока одевался. Ответа не последовало, кроме невнятного бормотания, что Джон слишком долго застёгивает брюки.       В самом начале их отношений такое всё ещё бывало, но Джон уже понял, когда лучше не задавать вопросов, а просто принимать обстоятельства и следовать за Шерлоком, какой бы безумный путь тот ни выбрал. Или бросался очертя голову, что ближе к истине.       Наверное, Джону стоило беспокоиться чуть больше, ведь он всем сердцем верил, что с радостью последует за Шерлоком в недра ада, если потребуется.       Обдумывая это, он почти залюбовался, наблюдая за Шерлоком, который быстро рисовал в своём Молескине, судя по всему, ничуть не смущаясь или вовсе не замечая окружающие миазмы.       — Значит, вонь тебя не беспокоит? — в конце концов спросил Джон.       — Хмм? — только и прозвучало в ответ.       Так что Джон плюнул и попытался притвориться, что потребление кислорода необязательно для человеческого организма.       Несколько минут спустя, всё ещё зарисовывая, Шерлок, наконец, прервал тишину.       — Пожилые женщины Мадрида пришли сюда рано утром, — сказал он. — Они хотят выпить свежей крови, полагая, что она обладает целительными свойствами.       — Фу, — скривился Джон.       Шерлок усмехнулся.       — Как красноречиво. Для одного из выдающихся писателей своего поколения.       — Хочешь, чтобы я поговорил красноречиво с тобой? — в голосе слышались нотки угрозы.       — Пожалуй, нет, — признал Шерлок, ясно уловив его тон. Он прекратил рисовать и принялся изучать страницу. — Иногда матадоры тоже приходят попрактиковаться на быках, пока тех не убьют, — добавил он рассеянно через минуту.       — Так что неужели у бедных зверей нет ни единого шанса? — прошептал Джон.       Шерлок с хлопком закрыл блокнот.       — Как ни у кого из нас, Джон, в конечном счёте.       И Джон знал, что это чистая правда, но она всё ещё казалась неожиданной и разрушительной частью реальности. Не отдавая себе отчёта, что делает, Джон протянул руку и коснулся ладони Шерлока, не вполне в поисках утешения. Или чтобы предложить его.       Шерлок глянул на него, моргнул несколько раз, а затем развернул свою кисть так, чтобы обхватить пальцы Джона.       — Пока мы не состаримся и поседеем, — тихо проговорил он.       — Ты о чём? — Джон не понимал, чего ожидать.       Шерлок склонил голову.       — Когда придёт время, я должен уйти первым. Это требование ужасно эгоистично с моей стороны, но я никогда и не притворялся другим. В самом деле, иного пути нет, потому что, боюсь, жизнь без тебя мне совершенно не подойдёт.       Джон проглотил комок, но всё ещё не мог заговорить.       Теперь Шерлок слабо улыбался.       — Ты намного сильнее, Джон. — Наконец отпустив его руку, Шерлок убрал молескин в карман. — Завтрак, думаю, — бросил он, удаляясь.       Джон сомневался, что у него есть аппетит после посещения бойни, но, как бы то ни было, он пошёл вслед за Шерлоком.       Естественно.

***

      После утра, проведённого за прогулкой среди боен, Джон не особо удивился, что встретил день, сидя в девятом секторе Лас-Вентас, на арене, которой беспрестанно восхищался Хемингуэй, и ждал la corrida de toros. Джон сильно сомневался, что ему понравится зрелище. Он уже измотался из-за жары, пыли и шума. Праздник даже ещё не начался, но в воздухе уже витала древний дух смерти и крови. Судя по всему смерть и кровь стали темой дня. Джон подумал о поле боя.       Как раз то, что нужно во время отпуска с новым любовником.       Кстати о Шерлоке, — тот восхищался происходящим вокруг, — делал пометки и невероятно стремительно набрасывал эскизы.       Вопреки неприятным моментам, Джон любовался Шерлоком за работой. Возможно, больше чем следовало. Тем не менее, было бы неплохо промочить пересохшее горло пинтой пива. Он кашлянул.       — Так ты собираешь написать это? — наконец, спросил Джон, описав рукой весь вид.       Шерлок покачал головой, даже не глянув на Джона.       — Нет. Но я ведь не знаю. Вдруг однажды ко мне в студию придёт знаменитый тореадор и попросит написать его портрет. Чтобы понять его, я должен понять это. Его среду. — Спустя пару секунд Шерлок, похоже, понял, что Джон уставился на него. — Что?       Джон смущённо улыбнулся.       — Ничего, правда. Ты… чудо.       — Я?       Джон лишь кивнул.       Шерлок быстро улыбнулся.       — Болтаешь всякую чушь, — сказал он, но в его голосе явно читалось, что он польщён. — И делаешь это вслух.       — Значит, мне прекратить льстить тебе?       — Нет. Всё… в порядке.       Спустя минуту Шерлок вернулся к работе, а Джон продолжил наблюдать за ним, потому что не мог удержаться.       Полуденный воздух взорвался гудением трубы, а затем оркестр заиграл фоновую мелодию, когда судьи вошли на арену, чтобы поприветствовать присутствующих высокопоставленных лиц.       Чтобы разобраться в происходящем, Джон попытался вспомнить всё, что слышал от Хемингуэя. К несчастью, Джон переставал слушать писателя спустя несколько минут. Золото на костюмах тореадоров блистало в лучах солнца. Всё это выглядело совершенно абсурдно.       Джон наклонился к уху Шерлока.       — Очень плохо, если я сочувствую бедным животным? — тихо спросил он.       Шерлок усмехнулся.       — Ты понимаешь, что я удивлён, Джон? У тебя слишком доброе сердце.       Джон не успел разобраться, стоит ли ему обидеться на эти слова, как Шерлок снова заговорил:       — Качество, от которого я безусловно выигрываю каждый день.       Шерлок говорил без улыбки, даже не поворачиваясь в его сторону, но от его слов у Джона потеплело в груди.       День выдался довольно ужасным. Джон старался не вздрагивать каждый раз, когда пикадор бил быка копьём, но продолжать смотреть стало ещё труднее, когда трио бандерильеро, желая ещё больше разозлить быка, воткнули каждый по две острых, заточенных палки в окровавленные плечи животного, стонущего с каждым тычком.       Для Джона прошла целая вечность, пока началась третья заключительная часть ритуала — с выходом матадора на ринг. Тот держал мулету в одной руке и меч в другой. Матадор торжественно взмахнул небольшой красной тряпкой.       Джон глянул на Шерлока, который внимательно наблюдал, не с удовольствием или восхищением, а с убийственной серьёзностью, которую Джон так редко видел на его лице. Из-за чего Джон почти захотел, чтобы этот матадор пришёл к Шерлоку за портретом, потому что представил, какой получится картина.       Наконец, окровавленного, сражённого быка избавили от страданий ударом меча, который вошёл между лопаток в самое сердце. Толпа одобрительно взревела, усладив слух матадора.       Когда они пробирались к выходу, насмотревшись достаточно, Джон сжал плечо Шерлока.       — Я больше никогда не пойду на корриду, — сказал он.       — В этом нет нужды, — ответил Шерлок, убирая блокнот в карман. — Я узнал всё, что нужно. — Затем он посмотрел на Джона глазами, которые казались особенно зелёными в этот миг и мягко улыбнулся.       Когда они продолжили идти, Джон сказал себе, что в толпе есть некоторое количество иностранцев, и вероятно, несколько из них были высокими блондинами атлетического телосложения, которые казались ему смутно знакомыми. Он ничего не сказал Шерлоку о мужчине, который скрывался за дверным проёмом, потому что в этом не было необходимости.

***

      Наступила жаркая знойная ночь, поэтому вместо того, чтобы сидеть в душном (хотя и роскошном) номере и распивать бутылку белого французского вина, которую Шерлок достал из своего чемодана, они отправились на балкон. Они обозревали бульвар, но время стояло позднее и всё вокруг почти стихло.       Джон сел в одно из ротанговых кресел, однако Шерлок проигнорировал второе и опустился на пол, прислонившись спиной к ногам Джона. Он подталкивал руку Джона, пока тот с тихим смехом тот не начал пропускать кудри Шерлока сквозь пальцы.       — У нас выдался чертовски странный день, не так ли? — наконец спросил он.       — Да, и разве он не был чудесным? — проговорил Шерлок с интонациями ребёнка рождественским утром.       — Ты безумец, — с любовью отозвался Джон.       — Да.       — А я люблю тебя, и каким это делает меня?       — Уникальным, — незамедлительно ответил Шерлок.       — И невероятно везучим, — прошептал Джон через секунду.       Некоторое время они молчали, потягивая вино и подставляя лица под лунный свет, словно под солнце. В конце концов, пальцы Джона замерли.       — Мы готовы вернуться? — вопрос прозвучал очень тихо.       — А мы должны?       Джон негромко рассмеялся.       — Да. К сожалению.       Шерлок качнул головой, чтобы напомнить Джону, чем должны заниматься его пальцы.       — Что будет, когда мы приедем?       Джон не отвечал.       — Ты вернёшься к ней? — голос Шерлока сел.       Джон остолбенел от вопроса. Как Шерлок мог даже подумать такое, после всего, что между ними произошло?       — Ты думаешь, я собираюсь?       Шерлок повернулся и посмотрел на Джона.       — Я не знаю. Это всё в новинку для меня, Джон. — Затем он, похоже, осознал, как прозвучали его слова. — Я имею в виду, ты будешь снова жить в той квартире?       — Я никогда не вернусь к ней. Или в ту квартиру. Стану бездомным.       — Живи со мной, — выпалил Шерлок.       — Ты этого хочешь, Шерлок?       — Я уже говорил тебе, чего хочу, Джон, — ответил Шерлок, теперь он говорил отрывисто. — Совместное проживание необходимо для всего остального.       Джон наклонился и целомудренно поцеловал Шерлока в щёку.       — Конечно, я буду жить с тобой.       Через несколько минут вино закончилось, и они по взаимному согласию встали и вернулись в комнату. Затем по очереди стали раздевать друг друга. Сначала Джон расстегнул жилет в тёмно-синюю и белую полоску и льняную рубашку, в то же время нежно стягивая их. Он наклонился, чтобы оставить ряд поцелуев на груди Шерлока от правого соска к левому. Затем Джон расстегнул его брюки и спустил их вниз вместе с шёлковыми боксёрами. Шерлок упёрся рукой в стену и поднял сначала одну ногу, затем другую, что Джон мог снять с него брюки и бельё. Шерлок уже был бос, поэтому теперь стоял в молочном лунном свете полностью обнажённый: неземное создание, сотканное из бледного алебастра и теней, с уже поднявшимся членом с влажной головкой.       — Ты до сих пор мой ангел, — прошептал Джон над его животом.       Шерлок притянул Джона вверх и скинул его подтяжки. Рубашка, брюки, нижнее бельё вскоре оказались в куче на полу. Он очертил шрам от ранения Джона, восхищаясь, как и всегда.       — Мой храбрый солдат, — сказал он, а потом отвёл Джона к кровати и прижал его к перине. — Ты чудо, Джон, я никогда не думал, что чудеса реальны. В тот день, там был ты, и я изменился навсегда. Я никогда не вернусь к прежней жизни, поэтому ты никогда не оставишь меня. — Пока он говорил, его руки, губы, язык и зубы скользили по телу Джона. — Могу я трахнуть тебя? — спросил он низким голосом. — Я хочу трахнуть тебя сегодня.       Джон смог только кивнуть, закусив губу.       Шерлок потянулся к маленькому прикроватному столику, не сводя глаз с Джона, и нащупал бутылочку. Он поднял руку Джона и налил масла ему в ладонь.       — Подготовь меня, — приказал он.       Джон двигал рукой вверх и вниз, пока член Шерлока не заблестел весь от масла. Затем Шерлок вылил ещё себе на пальцы и начал массировать и исследовать вход Джона. Оба мужчины тяжело дышали в унисон. Когда Шерлок начал медленно проталкиваться, то заговорил, но не словами, а бессмысленными фразами, перемежавшимися частым повтором «Джон, Джон, Джон».       А сам Джон мог только прерывисто дышать, а затем, когда столь желанное вторжение преодолело последний барьер, и Шерлок начал двигаться, задевая секретную точку, Джон заголосил, даже не пытаясь приглушить громкость.       Когда Шерлок приблизился к финалу, Джон обхватил свой член и быстро заработал кулаком вверх-вниз, так чтобы они могли кончить вместе. Горячо, грязно и почти жёстко — они излились, вместе закричав.       Превосходно.       Даже не соизволив обтереться, они переплелись друг с другом и уснули.