Гуру учения Пофигизма

Разумеется, Кушина пришла в себя почти сразу же, но годы побегов из-под всех чешущихся по его шкуре кулаков придали Наруто необыкновенную гибкость, изворотливость и умение брать разгон с нуля до сотни за 0,4 секунды. (Примерно столько требуется среднему шинобячьему ботинку, чтобы ласково поцеловать тебя в копчик.) Драпая по крышам прочь от гневных воплей матери, Наруто пометался немного между домами, путая следы, прихватил с какого-то подоконника неосмотрительно оставленный без присмотра бутерброд и, наконец, добрался до резиденции Хокаге. На крышу он дополз исключительно на силе воли, потому что адреналин уже успел схлынуть, и тощие ручки-ножки нахально напомнили, что с ними нельзя так обращаться. (Еще как можно! – мрачно подумал Наруто и зыркнул на свои вялые бицепсы так, что самым логичным с их стороны было бы немедленно раздуться в два раза и принести письменные извинения за неподобающее поведение, в двух экземплярах. Но мышцы попались безынициативные и поддаваться личностному росту не спешили. Ну и хрен с ними, куда они денутся?) Наруто уселся на ограждение, свесив ноги, и деловито захомячил бутерброд. Ему надо было подумать, а всем известно, что лучше всего думается, если ты набьешь рот чем-нибудь неполезным и свернешься в букву зю. Итак, с подводной лодки деваться ему было некуда: без отмашки Саске из иллюзии сбежать он не мог. Можно было бы, конечно, попытаться вывести последнего Учиху из себя – квартал там клановый поджечь, ну, или какашками выложить по главной площади «Саске – тупое ссыкло». Но гарантии это не давало. Саске вполне мог посмотреть на такое непотребство, пожать плечами и пойти заедать горе фирменными бутербродами Сакуры. А Наруто потом еще и пришлось бы куковать неопределенное время во все той же реальности, нежеланной, недоброжелательно настроенной, да еще и откровенно попахивающей говнецом. (Кстати о бутербродах. Готовил из этой парочки чаще всего именно бывший мститель, - вспомнил Наруто. Сакура целыми днями пропадала в госпитале, а потом, пытаясь готовить, машинально сшивала обратно тушки куриц и делала сладкому перцу искусственное дыхание. Саске посчитал своим долгом прекратить это безобразие как можно быстрее и с тех пор безраздельно правил кастрюлями и сковородками, с полного согласия и к удовольствию Харуно.) Поскольку ничего поделать со сложившейся ситуацией он не мог, следовало решить, что делать дальше. Например, выработать стратегию, что ли. Придумать какое-нибудь очень убедительное вранье и максимально его придерживаться, чтобы бдительные родители не сдали недо-сыночка в цепкие лапки Данзо, посчитав его засланным шпионом. Объяснить Кушине, почему ему надо было смыться вот прям щас, и пережить это объяснение. Наладить контакт с семьей, поскольку, раз уж они тут есть, грех таким не воспользоваться. Ну, и вообще надо понять, в какую сторону дергаться. Кто знает, какие временные рамки Саске задал этому конкретному Цукиеми, и сколько времени Наруто придется здесь торчать, а значит, неплохо было бы сделать свое пребывание в этой Конохе максимально комфортным, что бы тут ни творилось… Наруто внезапно замер. Поднял руки, начал что-то считать на пальцах. Стоп. Если тут присутствуют Минато и Кушина, оба целиком, то куда в таком случае история свернула?! Неужто повторялась история того давнего Цукиеми Обито?! Наруто испуганно оглянулся назад, но скала Хокаге выглядела вполне себе обычно. Разве что там еще не красовалось суровых морд Цунаде и Какаши. Что было только к лучшему, на самом деле. То есть родители Сакуры живы. Ладно. Окей. Но если данная иллюзия не отличается в этом смысле от родной реальности Наруто, но его родители живы, то значит?.. Наруто попытался прийти к каким-нибудь логическим выводам из этого заявления. И он, скорее всего, к ним бы таки пришел. Но его отвлекли. Точнее, отвлек. Потому что внизу совершенно спокойно, особенно не шифруясь, легкой походкой опытной модели прошел Итачи. Наруто чуть с парапета не грохнулся, но успел зацепиться коленками в полете и завис кверху пузом, глотая воздух. Блин! Это что еще за явление Мудреца народу?! В смысле, с одной стороны, удивляться было нечему. Не то чтобы Итачи в гендзюцу Саске совсем не мелькал! Мелькал, конечно! Но – либо как герой-мученик (окруженный толпой восторженных почитателей и с печатью одухотворенности на благодатном лице), либо как унылый кающийся грешник, возникающий, чтобы побряцать веригами на главной площади, повыть о том, как он надругался над психикой своего дорогого, бедного брата и как он перед ним виноват, и сгинуть в адском пламени под злобный хохот тычущих в него пальцами ёкаев. Выбор образа каждый раз зависел от переменчивого настроения самого Саске. Который, конечно, уже все понял, но еще не решил, простил ли, и поэтому его периодически кидало в крайности. А тут – вполне нормальный, без нимба над головой, без цепей, обычный такой Учиха Итачи… разве что выглядит как будто немного странно, непонятно только, почему… Наруто поболтал пятками в воздухе и сиганул вниз, разбираться. Коленки от таких выкрутас жалко подогнулись, объявив о своей окончательной капитуляции, и поэтому к Итачи блондин ковылял на полусогнутых, вполголоса привычно костеря Саске и всех его предков до двенадцатого колена включительно. Ну вот не мог что ли, собака, расстараться и подогнать ему тушку покрепче? Его же любой сквозняк с ног сбить может, что уж там говорить о более серьезных – и одушевленных – противниках! Доползя, наконец, до спокойно идущего по своим делам Итачи, Наруто обошел его кругом, глупо пялясь и пытаясь понять, что тут не так. Учиха тоже его заметил и проводил удивленным взглядом, мельком скосив глаза вниз, чтобы понять, что же так привлекло внимание этого ребенка. - Какой-то ты мелкий, - вынес, наконец, свой вердикт Наруто, сморщив нос. Итачи хлопнул ресницами, но покерфейса не уронил. Хотя, наверное, ему доводилось слышать и более странные вещи. - Ты знаешь, кто я такой? – уточнил он, складывая руки на груди. – Или это какая-то глупая детская забава – подходить к незнакомцам и комментировать их внешний вид? Наруто скорчил кислую мину. Ну, понятно, в кого Саске такой засранец. Способность вежливо говорить гадости милым людям – явно семейная черта. Может, и перерезали их как раз за это, что бы там Данзо ни врал?.. - Конечно, знаю! – буркнул он. – Кто ж тебя не знает! Учиха сощурился и отвернулся. - Хм, - сказал он не без гордости в голосе. – Не знал, что слава об Учиха разносится за пределами клановых ворот. Ну, что же… и все-таки мне интересно, что побудило тебя озвучить свое мнение о моих физических данных? Наруто неопределенно пожал плечами. Разумеется, он все равно смотрел на Итачи снизу вверх – как и на большинство людей сейчас. Но в его воспоминаниях Итачи покрупнее был… да и Саске обычно сильно его в иллюзиях не молодил, из каких-то своих побуждений. Возможно, потому, что вот такой вот мини-Итачи смотрелся ну как-то абсолютно непредставительно и даже в какой-то степени няшно. Несмотря на жуткие мешки под глазами и фирменную морду кирпичом. Возможно, именно в размере было дело? Наруто пошевелил мозгами и вспомнил, что сам в его возрасте не больно-то ниже был. Хотя… - А сколько тебе стукнуло, гордость ты наша? – осведомился Наруто, подбоченясь. - Тринадцать, - немного удивленно отозвался Итачи. Ну, настолько удивленно, насколько он вообще мог прозвучать. – Так в чем дело? Наруто посчитал в уме, выдохнул и прищурился. - Та-ак, - протянул он с томными интонациями, спертыми у Орочимару. А что, тоже какое-никакое, а наследие. – Скажи мне, Итачи, а как поживает твоя мама? Итачи ощутимо напрягся, попой чуя некий подвох, но не понимая, в чем он заключался. - Неплохо, спасибо. - Как замечательно, - расплылся в улыбке Наруто. – А как дела у твоего папы? - У него все хорошо, - Учиха, казалось, готов был уже решить, что его собираются шантажировать, но один взгляд на щуплость ребенка перед ним разбил эту версию в пух и прах. - Прелестно. А что поделывает твой младший брат? Он все еще мелкая вонючая сопля? - У Саске все тоже… погоди-ка, что? - Скажи-ка, Итачи, - решил добить его Наруто, - а не появлялось ли в последнее время у тебя всяких странных, навязчивых мыслей о том, чтобы всех убить? Попрыгать на могиле троюродного дяди жены кузена отца? Ну, или там, не знаю, Саске попинать терапевтически ногами с двух сторон? Итачи не то чтобы выпал в осадок, но дрогнул бровью и сделал даже уже не морду кирпичом, а светлый лик бетонным блоком. - Разумеется, нет, - отчеканил он. – Если это и шутка, то тебе стоит поработать над своим чувством юмора. – И вздохнул: - Ками, с какими детьми вынужден расти рядом Саске… - Просто шикарно! – Наруто раззявил пасть на все тридцать два (или сколько там у него было сейчас) зуба, подковылял поближе к неудавшемуся маньяку и покровительственно похлопал его по руке. – Слушай, чисто на будущее. Во-первых… Папка твой – урод, ты уж извини, но его все-таки жалко, наверное. Во-вторых, Данзо – засранец, и с ним дружить нельзя. А ты веди себя хорошо, чисти зубы на ночь, не обижай свой клан и почаще лупи Саске, может, хоть так он не вырастет высокомерной сволочью, которая лучших единственных друзей гендзючит по поводу и без… Вот как-то так, бывай! И он величественно удалился в горизонт. Ну, или ухромал прочь по главной улице. Итачи за его спиной в это время с явно слышимым скрипом пытался сообразить, что это такое, собственно, было. Но потом забил, махнул рукой, списал на детские заморочки и ушел по своим делам. Вон, Саске до сих пор в подкроватных монстров верит, и ничего. Наруто тем временем прошелся по Конохе, ища отличия и пытаясь найти неизменившиеся места. Так сказать, изучал обстановку, осваивал местность, сливался с толпой. А если начистоту, то главной его целью, разумеется, был «Ичираку-рамен», и если вас это удивило, то у меня для вас плохие новости. Раменная нашлась, и притом стояла она на том же самом месте. И даже хозяин был тот же самый. Теучи, правда, на странного ребенка в пижаме отреагировал не слишком благосклонно, но миску лапши ему все-таки отстегнул, не поскупился. И разрешил даже занести деньги как-нибудь потом. Возможно, ему польстил тот факт, что Наруто немедленно залился соловьем, расписывая достоинства его рамена. (Он даже с девушками так любезен был через раз!) А может быть, бедняга принял Наруто за бедное, недокормленное дитя улиц, у которого из одежды была только эта самая пижама. Ну, с недокормленностью он не ошибся. Правда, и тут жизнь подложила Удзумаки свинью. Желудок, как Наруто с огорчением понял, ему достался далеко не резиновый и уже после одной миски жалобно буркнул, что он устал и больше в него не влезет. Наруто сжевал еще две булочки из чистого упрямства и со стула сполз с чувством выполненного долга. Идти, правда, было тяжеловато, но это того стоило. В любом случае, надо было возвращаться домой. К Кушине. И сковородке. Наруто сжал кулаки и спросил у себя, это он-то? Боится какой-то там несчастной тети с предметом кухонного быта??? Да он на Гаару в одиночку ходил! Да он Кагую больным мизинцем левой ноги в рулон скатал! Да ему все биджу покорились, с самым противным и хвостатым во главе! Да чтобы он тут еще от всяких Кушин по крышам сигал, как ненормальный! Курама внутри ехидно фыркнул, но промолчал. Он сам мог похвастаться куда более длительным знакомством с этой почтенной женщиной и поэтому даже в ее отсутствие предусмотрительно держал свое мнение о ней при себе. Ну ее. А то вдруг у нее в роду еще и телепаты какие-нибудь затесались.