Гуру учения Пофигизма

Кушина не соврала — вовремя подсунутый сыном стакан воды она опустошила мгновенно с видом дервиша, который бродил по пустыне последние сорок лет как минимум, но воду в горбе запасать так и не научился. — Итак, — сказала она, вытирая губы, — сына, я требую объяснений. Сына сглотнул и приготовился врать. — И чтобы не врал мне тут, — с нежным оскалом предупредила его мама. — Матери вранье детей за милю чуют. Сына кивнул и приготовился врать чуть искреннее. — В общем, — заявил он, усаживаясь на пол. Кушина, помедлив, пристроилась рядом с ним. — Мы с Кьюби теперь братаны. Кушина одним прищуром изобразила всю гамму эмоций по поводу этой новости. — Наруто, солнышко. Мы об одном и том же Кьюби говорим? — Ага! — осчастливил ее ребенок. — Мы с ним часто болтаем! Ему там очень скучно у меня внутри. И хочется кушать. — Здесь Наруто сделал красивую паузу и шмыгнул носом. — Он сидит там, один, совсем один, ему мокро и темно и холодно и никто, совсем никто не носит ему покушать. Потому что у него нет мамы. И папы. И никого. Он сиротка. Сиротка Кьюби издал звук, похожий одновременно на смех, рык и кашель. — Наруто, — вздохнула Кушина, потерев переносицу. — Кьюби — злое, жестокое, очень-очень старое чудовище. Он… очень хочет выбраться на свободу. И для этого он не остановится ни перед чем. Я знаю, что тебе бывает… одиноко. Но… Он обманывает тебя, детка. Ты добрый ребенок, и я рада, что ты хочешь помогать другим… Но тебе не стоит доверять Кьюби. Поверь мне. Наруто поджал губы и свел белесые брови к переносице. — А вот и нетушки! Мы братаны! И он хороший! Между нами глубокая духовная связь! — Это какая еще? — Я ему хвосты косичкой заплетал! Кушина и Курама закрыли глаза руками практически одновременно. И тихий стон «Наруто…» вышел у них вполне синхронным. — Да! А еще мы прошли сквозь огонь, воду и медные трубы! Мы, можно сказать, выросли и состарились вместе! И вообще, мы же с ним одинаковые почти! Изнутри. Глубоко в душе. — Очень глубоко, судя по всему. Недели три копать придется, — вздохнула Кушина, с тоской глядя на пустой стакан и явно мечтая не о водичке. — Ладно, предположим, я тебе поверю… И что тогда? — А ничего тогда? Ничего же делать не надо! — с фальшивым оптимизмом заявил Наруто. — Надо понять, простить и отпустить… И кормить меня лучше, — вякнул он, спохватившись. — Потому что я вроде как бы ем за двоих! Мама прыснула. Правда, она тут же придала лицу стальное выражение бывалой многодетной матери, но Наруто почуял слабину и приготовился добивать. — И вообще, мам… — Ребенок шмыгнул носом, очень убедительно насупившись. — Мне очень, очень одиноко! У меня совсем нет друзей! И меня все обижают! А Кьюби меня поддерживает, говорит хорошее… Синяки мне лечит чакрой, во! Он мой самый-самый лучший друг! И единственный… Не отбирай моего друга, пожаааалста… — На этом моменте герой Четвертой Мировой пустил довольно-таки искреннюю слезу и возвел на мать огромные, печальные голубые глаза. — Не отберешь? И Кушина дрогнула. Наруто прям-таки мысленно видел, как ее армия с боем отступает, еще пытаясь найти аргументы против, но редея и постепенно переходя на бег. - …Не верю, что я это говорю, но ладно, — вздохнула она, внезапно подтягивая сына поближе, чтобы крепко обнять. Наруто захлопал глазами и блаженно обмяк. — Так и быть… но если я только заподозрю, что происходит что-то неладное… Волосы женщины медленно встали дыбом, как змеи, готовящиеся напасть. - …я понятно выразилась? — Очень! — поспешил ответить слегка струхнувший ребенок. — Мы оба тебя прекрасно поняли! Кьюби, сейчас чувствующий себя скорее кроликом, чем лисом, медленно завороженно кивнул. — Вот и славно, — вздохнула Кушина. — А теперь рассказывай, кто тебя там обижает. Наруто сглотнул и приготовился врать по-новой. *** От сердобольной матери получилось отвязаться только через час — и то скорее потому, что у той были Очень Важные Дела. Следя, как красная вспышка маминых волос исчезает вдали, Наруто выдохнул и вытер пот со лба. М-да, и чего это он допросов Данзо боялся? Милейший человек, нежный, ласковый, душевный даже. Да он готов лично сдаться ему с потрохами, лишь бы больше к маме в когти не попадать. — А ведь меня в ней запечатывали, — вздохнул Кьюби с интонациями пациента на приеме психотерапевта. Наруто заторможенно кивнул, пытаясь запомнить, что конкретно он заливал матери, чтобы не попасться в будущем. Одно хорошо — судя по всему, Кушина поверила, что здешнего Наруто и впрямь обижали. Плохо было то, что она потребовала от него немедленно сдать обидчиков. Однако Наруто удалось отмолчаться, как Мальчишу-Кибальчишу в фашистском плену, и возможные явки-пароли-имена он ей не сдал. Вредных детей в деревне хватало всегда, и при необходимости он бы наскреб подозреваемых, но незнакомых и, возможно, невиновных детей подставлять ему было как-то не к лицу. Не то чтобы он не мог, но мало ли. Может, у них тоже мамы страшные. Пощипав себя за подбородок и почесав в затылке, Наруто попытался составить План Действий. Пунктом первым значилось добыть побольше информации о происходящем. Потому что кто этого Саске знает! А ну как ему взбредет в голову растянуть это сомнительное удовольствие на два-три иллюзорных года? Он все может, псих говенный. Он на все способен. Это его небось Орочимару научил. Пунктом вторым... Наруто куснул себя за палец и задумался. Что, все по-новой? Снова пытаться завоевать всеобщую любовь? Мечтать о том, как бы потеснить отца со стула Хокаге? Гоняться за Сакурой, соперничать с Саске, доказывать всем по-новой, что он - человек, а не бомба замедленного действия... А вот знаете что, а вот нифига! Наруто стукнул кулаком в ладонь и твердо, окончательно решил что дудки вам, он больше так не играет. Все. У него каникулы. В кругу семьи. Поэтому он их проведет максимально расслабленно и счастливо. А кому что не нравится, тот пускай и не глядит. И сам идет в лепешку расшибаться во имя возвышенных целей. А Наруто некогда, у него детство в жопе заиграло во всех смыслах и вообще ему и так хорошо. Кьюби наблюдал за ним, как уставшая, но любящая мать за придурковатым сынулькой. Ему, впрочем, разницы особой не было. Кормить кормят, погулять выпускают. Что ему еще надо для счастья? Разве что Однохвостым как-нибудь в зубах поковырять, но это уже программа максимум. *** Собственно, за информацией далеко ходить не пришлось. Наруто, правда, рыпнулся было на улицу расспрашивать прохожих, но Курама тормознул его рыком и погнал... в его же комнату. Читать учебник истории. Который экс-Наруто выдали в Академии. Блондин поворчал о цензуре, политизации дискурса и альтернативных фактах, но не мог не согласиться, что так проще. Америку он не открыл, история дивного нового мира оказалась на удивление скучной. Хотя местами и более оптимистичной. Наруто только головой качал, читая, как не удалось запечатать Двухвостого в "неизвестного шиноби Страны Огня" (неизвестного, ага, как же) благодаря усилиям странных спиральчатых существ, одержимых какашками. Или история того, как Кушина собралась было рожать, но тут вылез неведомый сморчок, насыпал везде песку, попытался захватить Девятихвостого, но был общими усилиями втоптан в грунт. Труп сморчка, как понял Наруто, с тех пор хранился в каких-нибудь очень секретных подвалах какого-нибудь очень загребущего Орочимару. Ну и слава богу, кушайте на здоровье, господин маньяк. Одно грустно: даже здесь Третий Хокаге был давно и безнадежно мертв. Судя по всему, именно он был автором печати на пузе Наруто. Тот погрустил немного, почесал печать, но потом вспомнил, какую квартирку ему отстегнуло щедрое правительство в прошлой жизни, и резко грустить перестал. И пошел наслаждаться жизнью, че. Начал с граффити. Пришлось разворошить кладовку, но краска того стоила - белая, жирная, хрен отмоешь! Вспомнил былые навыки и попытался расписать суровые лица Хокаге, но нынешнее состояние мышц позволило только начертить пару красивых прямых линий вдоль лба Второго, пока Наруто падал со скалы. Слава ками, хоть затормозить успел, прямо в деревья. Заодно поработал ландшафтным дизайнером. Получилось так себе, зато оригинально. Затем, поломав мозги, снова завернул домой за деньгами (на вредную, но вкусную еду) и встретил там Менму. Тот как раз сосредоточенно чиркал маркером по запястью, пытаясь нарисовать не то язык пламени, не то брызги крови. А может, это вообще была бабочка, просто таланта у бедолаги не было никакого. - Опа. Эт че такое? - навис над ним Наруто, морща лоб. Менма почесал открытым маркером ухо и честно ответил: - Дракон. - Больше похоже на толстую гусеницу, - не менее честно заметил Наруто. Менма нахмурился, но тут блондин предложил: - Хочешь, я тебе своего нарисую? Ребенок подумал и очень серьезно кивнул, и Наруто, хмыкнув, уселся за работу. А то стыдно родного брата с таким искусством на улицу выпускать. Дракон получился кривым, но внушительным. На руке места не хватило, пришлось залезть на спину. Зверюга была как будто составлена из нескольких кусков (принадлежащих различным биджу) и злобно скалила зубы где-то в районе поясницы. Покрутившись перед зеркалом, Менма остался доволен и даже простил брату гусеницу. - Хорошо, - важно сказал он, аккуратно трогая пальчиком драконью лапу у себя на плече. - А друзьям моим нарисуешь? У нас банда. - И, когда Наруто приподнял белобрысую бровь, пояснил: - Это секрет, не говори никому. Мы - отступники. За нами все деревни гоняются, но не могут догнать. Потому что мы сильнее всех. И мы называемся Смертельные Негодяи Тьмы, потому что это звучит круто. А меня зовут Менма Кровавый Дракон. Я хотел взять Огненного Демона, но его уже Иоши взял и сказал, что уши мне надерет, если я буду возникать. Наруто, на секундочку забывший, как дышать, чтоб не заржать, медленно кивнул, успокоился как мог и ответил: - Конечно, нарисую, даттебайо! Это дело чести. И банда у вас классная. А Иоши я сам уши надеру, если он будет возникать. - Не надерешь. Ты хилый, - беспечно отозвался Менма. - Так, я сейчас уже тебе уши надеру. Менма явно был рассудительным ребенком, поэтому он благоразумно закрыл рот и перестал богохульствовать. Подумав и подождав, пока Наруто станет чуть менее багровым, он заявил: - Ты мне такой больше нравишься. - Какой? - Не дерганый. Раньше дерганый был очень. А щас ничего. Вроде веселый даже. - Я очень веселый, - проникновенно сказал Наруто, прижимая кулак к сердцу. - Я сегодня от мамы по крышам убежал. В ошарашенном взгляде Менмы читалось недоверчивое уважение. - Ого. И она тебя не убила? - Попыталась. Но я слишком стойкий. - Ого! - А еще я голову Первого Хокаге разрисовал, - поделился Наруто, ликуя. Впервые в жизни у него была достойная, понимающая аудитория! Менма прыснул и вынес вердикт: - Ого-го! Ну, теперь тебя точно убьют. - А я бессмертный, - отмахнулся блондин. Потом подумал, посмотрел на недоверчиво-восхищенный вид брата и шепотом продолжил: - А я на самом деле из будущего! Просто маскируюсь. И вообще я очень сильный, и там, в будущем, меня все знают. И я даже сильнее мамы с папой. И прям каждый понедельник охочусь на демонов и преступников. И вообще я там Хокаге. Только никому не говори! - Никому не скажу, - прошептал в ответ Менма, пораженный в самое сердце и фактом присутствия такого грозного человека рядом, и тем, что его посвятили в Очень Большую Тайну. Наруто оценил состояние ребенка, хмыкнул, сбегал в свою комнату за кошельком (судя по всему, ему таки давали немного на карманные расходы) и спросил: - Чипсы будешь? Мама не узнает. Взгляд Менмы мгновенно отобразил, что теперь он пойдет за братом в огонь и воду. Да хоть в пасть Кьюби. Да хоть к Кагуе в портал. Если мама не узнает, конечно.