Спасение

      Жизнь Тсунаёши кардинально изменилась после появления на пороге её дома загадочного репетитора. День за днем маленький дом наполнялся жителями и теперь каждое утро Тсунаёши завтракала в компании Реборна, Ламбо и И-Пин. Иногда к ним присоединялась Бьянки, бросающая томные взгляды на Реборна. Долго в его компании девушка находиться не могла и каждый раз спустя примерно полчаса уходила, наигранно грустно вздыхая.       Тсунаёши однажды попыталась узнать у Реборна, что между ними произошло, но тот уклонился от ответа, сказав лишь о том, что когда-то они встречались. С тех пор юная Дечимо с интересом посматривала на них в те редкие моменты, когда они находились вместе. При мыслях о том, что между ними что-то происходило, в голове у неё возникали не слишком приличные картинки, которые вызывали очередной приступ кашля. Тсунаёши всё ещё продолжала откашливать лепестки и её это уже несколько настораживало.       Савада Нана будто бы и не замечала всего того бардака, что начал царить в их доме после появления репетитора. Она встречала всех гостей с распростертыми объятиями, нянчилась с детьми и доброжелательно улыбалась. Каждое утро она хвалила дочь, которая теперь всегда вставала вовремя и ни разу за месяц присутствия репетитора не опоздала в школу. Тсунаёши смущалась, отвечая, что это не её заслуга.       — Тсунаёши, — его голос всегда заставлял что-то внутри девушки сделать кувырок, а то и два, — не стоит говорить, что это только благодаря мне. Ты ведь встаёшь сама, едва я начинаю тебя будить.       Девушка рассеянно почесала затылок, не зная, стоило ли объяснять смеющейся матери, что под словом «будить» репетитор подразумевает либо разряд тока, который он с особым удовольствием пускал по телу спящей подопечной, либо ледяную воду, вылитую в постель. Один раз он совместил, шутливо отмахнувшись от психующей Дечимо словами о том, что она обладает особой выносливостью Вонголы и от этого она умереть ну никак не могла. Правда, потом он добавил шепотом, что только что выдумал это.       Ещё девушка оказалась права по поводу решения математических задач. Почти каждый вечер Гокудера под четким руководством Реборна пытался помочь ей с математикой, но дело шло туго. В основном из-за того, что жесткий Реборн бил девушку за каждый неверный ответ и спустя неделю занятий она начала просто бояться говорить. Смотреть на мужчину было ещё страшнее, потому что она поняла, что ей нравится это его отношение к ней. А возможно и он сам. С этим она ещё не определилась.       В один из вечеров Гокудера предложил ей прогуляться и она не раздумывая согласилась, даже не спросив Реборна. Обычно её досуг организовывал репетитор и он состоял из очередных тренировок. «Ты отдыхаешь только тогда, когда занимаешься любимым делом», повторял ей мужчина каждый раз, когда она начинала жаловаться на боль в мышцах, усталость и нежелание работать. В общем, прогулка с Ураганом была для неё лучиком солнца в хмурый день.       Его преданность и безграничная вера в прекрасное будущее с Тсуной у руля Вонголы сначала пугали девушку и она даже обходила Гокудеру стороной, но он так упорно следовал за ней, что эта тактика с треском провалилась. И вот сейчас она уже привыкла к его излишней эмоциональности и вспыльчивости, считая, что порой это выглядело вполне забавно.       Спеша уйти из дома, пока не заставили тренироваться, Тсуна совсем позабыла о верхней одежде и спустя час прогулки начала зябко ёжиться. Все же выходить на улицу в тонкой кофточке в начале ноября было не слишком хорошей идеей.       — Джудайме, — только лишь сказал парень, протягивая свою толстовку.       Тсуна со смущенной улыбкой приняла её и тут же надела. Парень рассмеялся и заметил, что девушка буквально утопает в слишком большой по размеру вещи. Они пошли дальше и Тсуна не заметила как погрузилась в свои мысли и перестала слышать восторженные речи Хаято о прекрасной итальянской кухне.       Она снова думала о репетиторе и невольно хмурила брови. Когда кто-то из парней делал что-то милое по отношению к ней, то это не вызывало никаких эмоций, за исключением уже стандартного смущения. И сейчас, Гокудера смотрел на неё и любая девушка на её месте растаяла бы, но сердце Тсунаёши почему-то билось чаще в те моменты, когда Реборн ледяным тоном отчитывал её за очередную ошибку.       Это было слишком странно и непривычно для девушки, которая раньше никогда не имела дела с парнями, а теперь словно попала в гарем. Она не могла разобраться в себе и не хотела признавать того, что Реборн интересует её как… мужчина?       Резкий приступ кашля вывел девушку из размышлений. Она остановилась, потому что в этот раз кашель буквально раздирал её изнутри, словно оцарапывал горло. Девушка задыхалась и Хаято совершенно не знал, что ему делать. Он попытался похлопать Дечимо по спине, но кашель, переросший в хрипы, стал лишь сильнее. Тсунаёши отчаянно хватала воздух ртом и царапала горло обломанными от бесконечных тренировок ногтями, надеясь избавиться от предмета, так сильно затруднявшего дыхание.       Гокудера что-то кричал ей, но девушка не слышала ничего, в её ушах стоял шум будто мимо едут сразу тысячи поездов, низко летят вертолеты, ну или работает пылесос.       Приступ, длившийся минуту для настоящего мира и час — для Тсунаёши, закончился. На её ладони, окроплённой кровью из маленьких ранок от ногтей, лежала целая ветка сакуры, пусть и не слишком большая. Девушка не понимала каким образом это оказалось внутри неё, как из неё вышло. Она не могла понять ничего и от безысходности заплакала.       — Джудайме? — Хаято мялся с ноги на ногу, ему явно было в новинку находиться в такой ситуации, — Что произошло?       Тсуна лишь заплакала ещё сильнее и сдавленно попросила отвести её домой. В дороге она немного успокоилась, вытерла слезы салфеткой и даже пару раз улыбнулась на неловкие попытки Урагана поднять ей настроение. На пороге дома оба засмущались, не зная, что сказать. Гокудера решился первым:       — Тсуна… Что по поводу того инцидента? — он не знал как описать словами произошедшее.       — Я не знаю, Хаято, я даже не понимаю, что это. Но прошу, давай сохраним это в тайне. Будет что-то, известное лишь нам двоим, — она доброжелательно улыбнулась, стараясь не заплакать снова.       Дома было тихо и девушка даже решила, что никого нет. Но вскоре заметила на диване в гостиной спящих Ламбо и И-Пин, которые как обычно заснули там, где устали. Маман была в своей комнате и Тсуна осторожно, стараясь не разбудить её, прокралась на второй этаж. К её великому удивлению, ничего не было разбито, она сама не упала, да и ничего другого вроде не уронила.       В комнате её встретил Реборн. Мужчина снова был без пиджака и шляпы, и стоял, скрестив на груди руки. Даже в полутьме комнаты, при абсолютном отсутствии источников света, Тсуна могла поклясться, что его темные, похожие на жуков, глаза метали гневные молнии.       — Ты сбежала.       Девушка старалась не вспоминать недавний эпизод и полностью игнорировала вспотевшие ладошки и учащённое сердцебиение. Она проклинала всех богов за то, что у этого чертового репетитора такой голос.       — Тебе пора спать. В пять утра тренировка, — Реборн хищно улыбнулся, глядя на часы. Девушке оставалось меньше пяти часов сна, при условии того, что она уснёт прямо сейчас. Но такого, конечно, не будет.       — Но, Реборн, завтра воскресенье…       — Думаешь, меня это хоть как-то волнует? Тренировки в первую очередь и только потом всякие тайны, известные лишь двоим.       Последнюю фразу он произнёс издевательски-драматичным тоном и вышел из комнаты, чтобы дать девушке время переодеться да лечь в кровать, и только лишь потом вернуться спать на свой матрас. Тсунаёши шумно выдохнула и упала на кровать прямо в одежде. Ей хотелось биться головой об стену, но это бы вызвало слишком много внимания, и она не стала, продолжая себя мысленно упрекать в том, что ей стоило догадаться. Реборн не мог не подслушать разговор и теперь ей оставалось лишь гадать, какие выводы он из этого сделал. Подумать можно было все, что угодно.       За потоком ненависти к себе, Тсунаёши не заметила как уснула. После утренней тренировки она, выжатая как лимон, решила проведать Бьянки, которая смаковала ещё неизвестный ей вид вина на заднем дворе.       — Ой, девочка моя, ты знаешь, что такое Стокгольмский синдром?       Бьянки говорила это с видом взрослой и умудрённой опытом женщины, хотя Тсунаёши на вид не дала бы ей больше двадцати. Или, как считала девушка, Бьянки набралась жизненного опыта и пристрастия к алкоголю именно из отношений с Реборном.       Девушка на удивление внимательно выслушала спутанный рассказ Дечимо о том, как она запуталась в себе и совсем не знает, что чувствует. К её чести, она не позлорадствовала появлению ещё одной девушки, которая пока не была отвергнута строгим киллером, но скоро обязательно будет.       — Чем больше он причиняет тебе боли, тем сильнее становятся твои чувства к нему, — она задумчиво покрутила бокал, заставляя вино омывать его стенки, — Жертва любит преступника.       Тсуна совсем сникла. Она понимала, что Реборн никогда не ответит ей взаимностью, ведь она такая слабая и жалкая, не смотря на то, что в скором времени должна стать боссом мафиозной семьи. Ещё больше девушку расстроило то, что ещё минуту назад беспечно сидевшая на траве Бьянки спешно собиралась уходить. Сомнений не было — поблизости появился Реборн.       Дечимо вновь задумалась о том, что её ждёт. Она слишком хорошо понимала то, что избавиться от Реборна, чтобы заглушить влюбленность не выйдет, ведь он не уйдёт, пока не не сделает из неё босса.       Мысль о влюбленности снова вызвала приступ кашля, а когда Тсуну похлопал по спине бесшумно подошедший сзади Реборн, стало лишь хуже. Она снова начала задыхаться, с каждой секундой воздуха становилось всё меньше. В очередной раз она начала царапать горло, сорвав шарф, которым прикрывала следы от прошлого приступа.       На секунду она увидела улыбающегося Реборна, в её голове проскочила мысль о том, как же он красив. Почти тут же в глазах потемнело и девушка потеряла сознание.