Дед, бабайка и чумовой парик

Этой ночью мне снилась мама. Она сидела на кухне поздно ночью, закрыв лицо руками; ее худые, хрупкие плечи нервно вздрагивали то и дело. Плачет? Из-за меня, наверное... Сердце болезненно сжалось, и тревожно засосало где-то под ложечкой, так что я сама едва не зарыдала. Мамочка... А ведь у нее больше-то почти никого нет. Что за черт происходит? Дурной такой сон. И самое главное, яркий невыносимо, как будто я и правда там, рядом стою, но она меня не видит. И, кажется, еще и не слышит. Я звать пробовала, за плечо трясти – без толку. Потом откуда-то появилась телефонная трубка, из которой сквозь помехи слышался голос «обожаемой тетушки», какие-то тревожные объяснения, слова поддержки и чуть ли не соболезнования. Ах старая карга, она же обещала меня прикрыть и соврать что-нибудь удобоваримое. Ну какого черта она чуть ли не всю правду вывалила?! «Пропа-ала без вести», значит? Тут у меня тревожно дернуло где-то под сердцем. Ведь Рей именно так о своих «жертвах» отзывался, да? Чертово пробуждение. Чувство было такое, что я не спала в кровати, между прочим весьма крепко, ни разу не проснувшись за ночь, а целую ночь, старательно напиваясь, по черному отжигала на какой-нибудь дискотеке. Вопреки ожиданиям, меня уже совершенно не волновал вопрос, как я смогу взглянуть в глаза призраку после вчерашнего недоразумения. Я лежала в теплой кровати, апатично уставившись в потолок. И тут до меня резко, до болезненного отчетливо и внезапно так дошло, что этот сон – на самом-то деле правда. Не знаю, с чего вдруг так подумалось, но сомнения уже не было ни толики. Я подскочила, как ошпаренная, и бросилась искать Рея. К счастью, тот довольно быстро нашелся на своем любимом балконе. – Значит, так, – без приветствий начала я, – зачем, а я не сомневаюсь, что ты в курсе, вы моей маме наплели такого... такого бреда... Ведь тетя обещала, что пока можно, будет все хранить в секрете! – А, так ты знаешь... – почти что прошептал он, неохотно оборачиваясь; меня аж током прошибло. Все-таки, правда! Вот же бесстыжие... Я тряхнула его за плечо: – Зачем?! Как я ей буду все объяснять, когда вернусь? – Уже не было смысла никому лгать. Не вернешься. Вчера консилиум установил, что едва закончится повышение квалификации, тебя заберут на исследования. Будут выяснять, чем ты так приглянулась Адриану. Кстати, что ты ему совсем не нужна – неправда. Лечебный талант – редкость и вещь сейчас востребованная... Кажется, он собирался еще что-то сказать своим до ужаса раздражающим ровным тоном, но я, сама от себя такого не ожидая, неожиданно схватила его за грудки и вкрадчиво, заглядывая в глаза, проговила: – Мне нужно увидится с мамой, слышишь, ты? Устрой это, мне все равно, как, плачу любую цену, только устрой! У тебя самого мать была или нет? – Мою мать сожгли на костре инквизиции у меня на глазах, – он спокойно освободился от моей хватки, не выражая ровным счетом никаких эмоций. Я на секунду даже застыла от удивления и резко кольнувшей жалости. – Подожди, ты сказал, что ничего не помнишь о... А, это чтобы расспросов избежать. Ясно, я это могу понять. Но помоги мне, пожалуйста. – Надеюсь, ты понимаешь, с каким риском это связано для нас обоих, – обреченно вздохнул Рей, уронив голову на руки, – цена: ночь со мной, ясно, в каком смысле? Я, даже не раздумывая, почти крикнула: – Идет! Может, призрак надеялся, что после такого условия я откажусь. Да только никакие условия сейчас неважны были. Я на него и внимания-то не обратила, ведь главное – он согласился! – Одевайся, – велел Рей, – сначала необходимо навесить лавку Лиры. Я не стала ни спорить, ни спрашивать, просто быстро переоделась во что-то чистое и пока что не мятое, наскоро расчесала и собрала в хвост волосы. Лавочка Лиры, куда меня, взяв за руку, перенес Рей, казалось, была чем-то из ряда фантастики или забегаловкой для ведьм за вещичками первой необходимости. По стенам были развешаны пучки каких-то трав, амулеты, вещички из дерева, на полках – до ужаса старинные книги, порядком потрепанные. Хозяйка лавочки была на вид чуть старше меня и немного выше. Казалось, с призраком она объяснилась одним взглядом и тут же подскочила ко мне. – Так тебе браслетик нужен, да? – каштановые короткие волосы, собранные в два озорных хвостика растрепались и теперь здорово мешали, но Лира и внимания не обращала. – Что? – я растерялась на секунду. – Ну, чтоб из этого города обратно в мир живых переместится, – девушка схватила с прилавка нечто сходнее с металлическим наручником и защелкнула на моем запястье. – Только она работает не дольше двух часов. Вот, на кнопочку нажимаешь и все. Обратно возвращаться точно так же. Теперь об оплате... – Ой... – боюсь, я своей заторможенностью сейчас напоминаю умственно-отсталую. – Но бойся, знаю, что с тебя взять, – девушка схватила с прилавка красивые серебристые ножницы и поспешно отстригла прядь моих волос. – Мне этого очень не хватало для одного зелья. Такие нечасто захаживают... – Что, типа, волос девственницы? – я впервые заулыбалась. – В точку, – Лира ободряюще хлопнула меня по плечу и тут же унеслась в подсобку. Я только заметила, как изменилось при этом выражение лица у Рея. Забавно даже. Кнопку нажать – и я дома? Спасибо все-таки... Так и не дождавшись Лиру, чтобы поблагодарить, я медленно вышла на улицу, только на секунду в дверях магазина задержалась. Просто там восхитительно пахло деревом. Эдакий островок жизни средь мрачно-серого города. А Рей заметно помрачнел. Вот интересно-то, это он все по-прежнему за мой визит к маме так переживает или..? Или, или... Я задумчиво цокнула языком. – Слушай, значит, я кнопку нажму и окажусь сразу там, где душа моя только пожелать изволит? Правильно, да? – Уж проще-то ничего и быть не может, – ядовито плюнул Рей и чуть погодя добавил тоном вредной старушки. – С тобой отправлюсь. А то мало ли чего намудришь. А мне потом все это дело расхлебывать придется. И вообще, даже если браслет действует два часа, я надеюсь, ты управишься за минут пятнадцать... Он еще долго продолжал что-то наставительное ворчать, а я улыбалась во весь рот, как придурочная. Потому что, кажется, все удалось, и я повидаюсь с мамой, объясню ей все. По крайней мере, попробую. Кстати, Рей был прав, по улицам действительно ходили люди, серые, под стать городу, но, кажется, все же живые. И детей среди них почти не было. Задумавшись, я споткнулась о какую-то железку, бестолково торчащую из асфальта. И упала бы. Черт, ну он же призрак, чего у него руки-то теплые? Да еще прямо через куртку. А все равно чувствуется. Я осторожно глянула на своего добродетеля и обнаружила, что у него невозможно странное выражение лица. В глазах помимо осуждения за излишнюю беспечность плескалась спокойная, мрачная нежность. Сердце внезапно ответило дробью туманных искр. Тут я совсем смутилась и отскочила в сторону, чувствуя, как начинают немедленно краснеть уши. – Ну пойдем, что ли... Я осторожно пальцем на упругую кнопку надавила, и тут же оказалась в своей квартире. Дома. О черт возьми. Как-то неожиданно сперло дыхание. Тело у меня было какое-то полупрозрачное – то есть, сквозь него видно было – и необыкновенно легкое. Рей слово сдержал, отправился со мной, но только деликатно встал у стены, давая понять, что по пятам таскаться не собирается. Мама была в спальне, с каким-то лихорадочным видом протирала пыль, она вообще всегда так делала, когда случалось что-то плохое. Сейчас она, наверное, в растерянности. Вон, телефон рядом лежит. Ждет звонка? Надеется, что я найдусь еще? Сердце вдруг зашлось от жалости. Я собралась с духом и решительно приблизилась. Она не кричала и убежать не пробовала, хоть и то что удивлена была – это мягко сказать. Рей дал мне пятнадцать минут, но о времени я забыла и вместо того, чтобы в общих чертах обрисовать ситуацию, рассказала все-все с самого начала, включая описание императора Адриана, милые, но оттого не менее гадкие выходки Иеронима, и мои случайные и не очень поцелуи, словом, не укрыла ничего, и на душе сразу ощутимо полегчало. Мама слушала, не перебивая. Она бы не поверила, наверное, в обычной ситуации. Но сейчас-то... Надеюсь, что мне еще удастся вернуться. Я так ей и сказала: надеюсь, и по взгляду поняла, она не знает, что ответить. – Ладно, – вздохнула наконец мама, ласково потрепав меня по волосам, – ты постарайся изо всех сил, а там видно будет. Если не сможешь... не убивайся сильно. И все у тебя хорошо будет. О, мне этого хватило с головой, чтобы задохнуться от счастья. Говорить ей тяжело было – душили слезы. Но она у пеня сильная. – Мам, звучит так, как будто ты меня на свадьбу благославляешь... – А если и полюбишь кого – выходи замуж, не ломайся, – она вымученно улыбнулась и тут же истошно запищал браслет на левом запястии. Даже когда мы вернулись, Рей все еще не прекращал ворчать о том, что чуть было не пропустил занятия по повышению квалификации и почти сразу же меня бросил. Оставив наедине с мыслями. И вот тут-то я донельзя четко осознала, что уже вечером мне предстоит разделить ложе с изголодавшимся по плотским утехам неприкаянным духом. А заодно, раз уж дело пошло на высокие выражения, и невинность свою ему подарить. Ах черт, как же звучит паршиво. – А вы с ним будете целоваться-миловаться, да? Уруру, как это ми-ило... – уголек с невиданной энергией нарезал вокруг меня круги, всем своим видом выдавая, что утреннюю беседу нашу слышал. В общем, издевался надо мной по полной программе. Я пригрозила, что Рею пожалуюсь, а когда не подействовало, своей пламенной страстью в него запустила – пятнашками, которые нашла почти в самом дальнем шкафу. С детства души в них не чаяла, так что находка обернулась для меня чуть ли не вселенской радостью, и, к счастью, после удара о стенку не разбилась. – Вечно ты меня донимаешь, бесстыжий. Нет бы посочувствовать, а? – Пф-ф, сочувствовать... Ты ж сама на это согласилась! Возразить, как ни прискорбно, было нечем, и ядовитые замечания пришлось терпеть до самого вечера. А призрак, когда вернулся, церемониться не стал, и сразу Роню на балконе запер. Потом молча задернул шторы и обернулся ко мне. Внутри сразу оборвалось что-то значительное. Ну, это как перед уколом. Вроде и не страшно совсем, а стоит зайти в белоснежный прививочный кабинет, так сразу – запах спирта в нос, и ноги уже не держат. Я взглянула на Рея затравленно. Он на меня – спокойно. – Слушай... А ты не знал, да? Ну, что я еще ни с кем не спала до тебя. – Не знал, – мрачновато согласился он. – Но так даже лучше. Э, что? Кому там лучше? Ему или мне? Или со стороны кому-то? А впрочем, ответов я даром не получила и сама умом до них дойти не успела. Потому что Рей вдруг меня поцеловал. Как сумасшедший. Как никогда и никто раньше. Насквозь с одурью. Пальцы в его волосах запутались. А меня бросало из жара в холод. Наверное, он долго время тянуть не собирался, потому что мгновенно без предупреждения прижал меня к кровати. Хотя, конечно, в такой ситуации предупреждения не полагаются. На пол одежда отправилась сразу и почти вся. Ну, за исключением нижнего белья. Совсем нижнего, потому что лифчик мой тоже где-то под кроватью оказался. Поцелуи у призрака были короткие, рваные и горячие. Нервные почти. И непривычные невозможно, после каждого что-то екало и сжималось под сердцем. Мои – не такие, они больше ради изучения были. Но тоже беспорядочные. Он мне опомниться так и не даст, верно? Какое же сумасшествие... Я даже про страх свой забыла – напрочь. А Рей умеет голову сносить. Ну еще бы, у него ж вроде как вечность была – научиться. Я почувствовала, как с бедер медленно сползла резинка; призрак аккуратно, но требовательно надавил на мои колени. Я напрягалась и зря, между прочим. Рей хоть и старался все сделать аккуратно, но больно было в ощутимой степени. Не то что б до безумия, но... Я откинулась на подушку и, закусив губу почти до крови, жалобно заскулила. Призрак виновато меня в висок чмокнул и замер ненадолго, позволяя привыкнуть. Неприятные ощущения со временем притупились, но так не ушли. Я уткнулась лбом в его плечо, чтоб лицо спрятать. Было вообще противно и стыдно, просто хотелось, чтоб все побыстрее закончилось. И что только все такое умопомрачительное находят в этом процессе? Но несколько минут еще пришлось терпеть, потом я молча отвернулась к стене, плакать хотелось почему-то. И чтоб в покое оставили – тоже. Но Рей меня вновь целовать начал. Да еще, зараза, в затылок, так нежно и медленно, что невольно зашлось сердце. Сейчас меня трясти начнет. – А может, не надо? – я почти всхлипнула, но вспомнила вовремя, что призрак целую ночь просил, а не один раз. Тут уж я жестоко просчиталась. Он заставил носом в подушку уткнуться и сразу же подмял под себя. Пальцы скользнули меж бедер, я сдавленно охнула, сжав дрожащими руками простынь, и инстинктивно прогнулась. – Прости, остановиться надо бы, а я не могу, все из-за тебя, – послышался жаркий шепот в самое ухо. – Прости, Сашка. О, Рей как никогда эмоционален. Вот уж интересно, он это из-за долгого воздержания, или..? А кстати... Ух, черт... На этот раз вполне себе даже ничего, особенно, когда он так глубоко... м-м-м... С губ тихо как-то и неожиданно сорвался стон. А потом еще, но громче и развязней уже. Призрак склонился к моему уху и шепнул с такой чертовски ехидной пошлостью: – Я затрахаю тебя до смерти... Эта фраза... Эта фраза оказалась самой точной за всю мою жизнь. Во всяком случае примерно так можно было описать мое состояние на утро. Однако Рей, который, по идее, получил все, что ему требовалось, и должен был бы уже превратиться в холодного безразличного мудака, с процессом превращения как-то не спешил. Он полусидел, откинувшись на большую подушку, и выглядел, зараза, чертовски роскошно. С усмешкой снисходительной наблюдал, наверное, как я рядом безнадежно пытаюсь прикинуться спящей. А видок-то, небось, тот еще. Потрепанный такой, сам за себя говорящий ярчайшим намеком на «недавно-пережтое», назовем это так, не будем поддаваться пошлости. Куда уж больше-то. За окном занимался седой рассвет, медленно, будто застенчиво. Так вот подошла к концу самая развратная ночь в моей жизни. В моей. Так что все, может, и было не так плохо, но ощущения на грудь давили совершенно смешанные. С одной стороны так у меня еще крышу не сносило никогда в жизни, и от одного воспоминания внутри все волнительно замирало и сладко. С другой – стыдно было безумно, вся душа полыхала просто. Я пошла бы на что угодно, даже на стирание памяти, только чтоб все это поскорее забыть. Корить себя сейчас было уже поздно и бесполезно, но я упрямо продолжала. За то что даже не пробовала попросить его остановиться. Сославшись на усталость или что-нибудь еще. Наверняка он бы сжалился. Но тогда мне и мысль такая в голову прийти не могла. Просто хотелось... другого. И оттого стыдно было еще больше. Собственно, поэтому я и пыталась состроить вид «спящей красавицы». Чтоб избежать диалогов и даже контактов глаз. Черт, да если мы случайно взглядами встретимся, я ж сгорю на месте. Сейчас как нельзя более ясно напоминаю себе девушку известно-какого-поведения. Аж до слез. Но формула «нераскисания» пока что действует. Не время рыдать и купаться в жалости к себе. В конце концов это было незабываемо. Может, и жалеть не о чем? Я решительно закончила развивать свой актерский талант и ткнулась носом Рею в плечо. Тот незамедлительно притянул меня к себе и по голове погладил. Призрак стал ближе и теплее. Кажется, об этом я только недавно его просила, а он все артачился. А теперь что? Неужто сломался? Но глаза блестели так, будто он спустя долгое время снова был жив. Или собой был. – Зачем ты такое условие загадал? – неразборчиво и тихо буркнула я. – Вообще-то изначально это был вполне коварный план изнасилования, который потом должен был сыграть на руку тебе же. Но... Как видишь, он с треском провалился. Я сам от себя такой несдержанности не ожидал. Вроде не должен был голову потерять. Хотя это все ты, – призрак усмехнулся. Я не понимала больше половины всего, о чем он. Но впервые за время нашего знакомства Рей говорил, не мудрствуя лукаво и ничего не утаивая за душой. Оттого чуточку теплее стало. – Прости. Теперь тебе, конечно, труднее будет. Сегодня проверка на близость будет, помнишь? Я задохнулась. – И как раз накануне ты затащил меня в постель? Где логика-то? – Я рассчитывал – ты меня возненавидишь. Вместо этого себя коришь. А впрочем, это уже не важно. Я вздрогнула оттого, что Рей меня в очередной раз за сосок ущипнул и с сожалением добавил: – А жаль, что ночь уже кончилась. Я подавила судорожный вздох. Призрак, велев собираться, вышел из комнаты. – Отменная у тебя задница, – буркнула я вслед. – О твоей то же могу сказать, – послышалось из коридора. Я зарделась. Мы отправились в путь спешно и как-то нервно, едва-едва я привела себя в порядок. Чтоб хоть при первом взгляде на меня нельзя было угадать, как именно я прошедшую ночь провела. На вопрос, почему мы идем пешком, Рей сказал, что силы тратить не хочет. Вот тогда я окончательно что-либо понимать перестала. Не особо оживленная городская полоса довольно быстро кончилась и мы пошли по совершенно уже безлюдному пляжу, который с одной стороны прерывался морем, а с другой простирался насколько хватало глаз. Мусора не было, других следов человеческого обитания – тоже. Но зато где-то вдалеке бродили гигантские пауки, издалека они выглядели вполне забавно, даже мило. Все же у императора неумно-буйная фантазия. – Несмотря на то, что здесь резиденция Адриана, наш оплот тоже есть, – начал вещать Рей после того, как перед нами выросло огромное темное здание. – Ах-ах, я-то думал, что опоздал, – с балкона над нами встретился сводник Адро и втянул носом воздух. – Но теперь ясно, почему вы припозднились, – добавил он, исходя многозначительностью и посылая вверх, не понятно кому кокетливый воздушный поцелуйчик. Ах, козел! Рей чуть сжал мою ладонь. Или блефует? Все же поганое какое-то предчувствие. Что ж это за проверка такая?