Дед, бабайка и чумовой парик

Адро сидел на подоконнике и отрешенно наствистывал странную песенку. Вроде бы и детскую, но какую-то слишком потустороннюю. Он старательно вид делал, что всеми своими мыслями где-то далеко отсюда находится и вовсе нас смущать не хочет. Я заканчивала очередной сеанс по лечению, ощущая, что вот еще немного и точно свалюсь без сил, но проклятый префекционизм брал свое, раны-то почти уже затянулись. Жутко хотелось наконец довести все до завершения. Я вздохнула и бухнулась лицом в кровать. – Уже все? – Рей как-то даже удивился, судя по голосу. – Все-все, – я махнула ему рукой, не спеша подниматься. Тяжко все-таки. И тут поняла, что призрак нахально нашалился следом. Вылечился, черт бы его... Я все еще в глаза не могу смотреть... – Не щекочи меня... На Рея просьба плохо подействовала, он усадил меня на колени, как куклу или котенка какого и продолжил ненавязчиво домогаться. Я хотела попросить, чтоб не делал так, но слова решительно не желали говориться. Он такой теплый, и пахнет, как прошлый ночью, но еще немного – кровью. При воспоминания об этой самой прошлой ночи я нервно сглотнула. Сердце мое так не вело себя еще никогда. Ноет. Сладко. Краем глаза я заметила, что Адро втрое больше усилий прикладывать стал, что вообще не при делах и все такое. Дверь в палату некстати хлопнула, я вздрогнула, а Рей брезгливо скривился, но тут же голову опустил, чтоб это его выражение лица незаметно было. В проходе появился служка аристократичного дядьки Кроу, как вампирская морда его назвал. – Нижайше прошу простить, – произнес он так, будто требует немедленного нашего упадания в свои ноги и лобызания носков ботинок, – господин Кроу велел приступать как можно скорее. Он видит, если талант смертной оправдался, то чем скорее мы уладим все условности, тем лучше. Потом ей можно уже будет приступать к работе. Мне вдруг как-то неожиданно захотелось залезть под кровать, но гордость не позволила. Вот засранец. «Усло-о-овности»... Нет, это, конечно, естественно, излупасить «смертную» до смерти, в особенности, если обычаи предписывают. Но почему-то мне кажется, что все они здесь от подобных зрелище недюжинное удовольствие ловят. Я даже не ожидала, что все так быстро будет. И вообще, упорно не верилось. Чтобы Рей... Он крепче сжал мое запястье, не говоря ни слова. Не в силах, наверное, сказать. Это у меня приступ глупой напускной храбрости, как всегда... Больше всего хочется, чтобы Рей ослушался. Потом неважно, что будет. Потом вообще все неважно будет. Только могу ли я такого от него требовать, ведь не знаю же, что заставляет его подчиняться. – Господин Кроу уже ждет вас, – дребезжащим ото льда голосом объявил служка и вышел. Мы с призраком переглянулись молча, а Адро схватился за голову. Самое страшное будет сейчас. Пока еще ничего не началось. Рей избегал моего взгляда. И молчал. Потому что говорить что-то было сейчас бесполезно. То, что должно произойти, выше человеческого понимания. Он уткнулся носом мне в затылок и глубоко вздохнул, ероша волосы. Потом выдавил сухое: – Идем. «Ну ладно, – уговаривала я себя, – самое главное, не по своей же воле он будет это делать». Надо, чтобы Рей выдержал, я-то справлюсь. А я справлюсь? Сейчас не страшно, но чем ближе мы к арене, тем сильнее подгибаются ноги... – С нее все снять? – безразлично поинтересовался ожидающий нас там служка, оборачиваясь к трибунам, где восседал аристократичный дядька. – Только курточку. Майка пусть остается, – велел тот голосом императора. – Что у тебя с плечом, леди? – Порезалась, – тут же буркнула я, глядя на него исподлобья. Не объяснять же все, как есть. В глазах Кроу про скочила нагло-открытая усмешка, будто он это и так уже отлично знал, просто интересовался, что я отвечу, а потом умилился неумению лгать в лицо. Слишком отъявленный гад. Таких не бывает. Я машинально стянула куртку, стараясь заранее отрешиться от всего происходящего. Не думать. Не оглядываться. Ловить воздух враз пересохшими губами и на этом сосредоточиться. Или на холодящих запястья цепях. Когда я на них повисну, будут очень резать кожу. Я и сейчас-то чуть ли не висну – ноги не держат. Служка отдал призраку кнут. В наступившем затишье слышно было каждый шаг, дыхание слышно тоже. Мое уж точно, хриплое, прерывистое. А Рей, кажется, теперь вообще дышать перестал. Ну, призраку не обязательно. Он помедлил немного, наверняка до хруста костей сжимая рукоять кнута. Я чувствовала себя, как будто кожу перед прививкой уже спиртом намазали и вот-вот иглу от шприца воткнут. Только это хуже. Рей широко замахнулся. И почти сразу же опустил руку. Я вывернулась через свое же плечо, чтоб наблюдать эту сцену. Призрак взглянул на трибуну с аристократичным дядькой. И, о черт возьми, что это был за взгляд! Пылающе-восхитительная ненависть плескалась через край. Смелая, отчаянно смелая, почти что сардонистическая. Больше ничего говорить было не нужно. Это был молчаливый, но безудержный бунт. Выражение лица у Кроу приняло довольно забавный вид. Эдакая помесь презрения, удивления, злобы и... беспомощности? Вот это да. Едва он рот раскрыл, чтобы приказать что-нибудь мерзкое, как в противоположной от на стене раздался такой взрыв, что даже уши заложило. Благо она далеко была и осколки почти не летели. Дым рассмеялся быстро, и тут у меня буквально, на самом полном серьезе полезли на лоб глаза. Это что это... как это... – Эписташка?! – Эписташка пришел убивать! – авторитетно заверил всех явившей себя в образовавшейся дыре старичок, жестом Джеймс Бонда одергивая косуху. – Во имя Величества его, императора Адриана! Эта резиденция захвачена! Меня это эпичное появление «спасителей» настолько ошарашило, что я прям так и застыла, под невозможным углом вывернув голову и здорово рискуя шею сломать, но разглядывая их в мельчайших деталях и с открытым ртом. От стресса, наверное. Кроу подхватился с трибуны: – Это что еще за безобразие?! Хе-хе, ну еще бы, ему такое зрелище обломали два старпера из вражеской шайки, как тут не возмущаться. – А ну молчать! Пидрила тысячелетний! – мастерски заткнула его бабка Изольда, появившаяся в разломе стены в лед за Эписташкой и тыча пальцем в строну аристократичного дядьки. – И мы все здесь сломаем! В заложники берем только ее и... его! Э, что? Меня и Рея? Не, а его-то зачем? А Адро чего не прихватим? У старушки на этот раз смачный ирокез был, голубой с лиловыми точечками, и нечто вроде пояса шахидки вокруг талии, так что я даже не разобралась, что смущает меня больше. Впрочем, оказалось, в воцарившейся неразберихе это совершенно не важно. Между Кроу, Изольдой и ярко-розовым париком Офелией началась чрезвычайно жаркая словесная перепалка, на стадионе вообще: хаос воцарился. Откуда ни возьмись выбежало как-то сразу очень много служек и большой мохнатый паук, который все норовил их если не съесть в ответ на тычки огромными палками, то покусать уж точно. Тут только до меня дошло: нас действительно успешно так захватывают. Слуги императора Адриана. Под предводительством Эписташки. Ибо штаб к атаке был, видимо, ну совсем ни чуточки не готов. Над головой сверкнуло что-то, и я чуть было не упала от неожиданности. Нет, точнее упала все-таки, но прямо призраку на руки. Все потому что оковы раздробились и больше у стены меня уже не держали, только наручники тяжелые на запястьях остались, но было не до этого. То и дело громыхали об землю обломки стен, трибун, какие-то стекла, гул стоял такой, будто штаб не захватывали, а ломали к чертовой матери. Пол под ногами трясло, да так, что устоять на ногах задачей представлялось не из легких. Нехорошо. От страха защемило сердце. Старички, конечно, маразматичные, но здание разрушить много ума не надо. Если они это сделают, то всему попросту конец настанет. А мне – в первую очередь. Счастье от своего неожиданного спасения смело, будто веником. Еще бы, умирать-то не хочется. Особенно, третьей стороной умирать, в разборках двух конченых придурков: чумового императора и аристократичного дядьки. – Силы для телепорта у меня нет еще, придется пешком... – немедленно сообщил Рей мне на ухо, почти интимным и просто чертовски не подходящим под ситуацию тоном. Спасибо, обнадежил. Издевается. – Что встали, два идиота?! Бежим! – перед нами, перекрикивая какофонию, вдркг появился очень нервный Адро, на лице которого отчетливо читалось желание отвесить кому-нибудь из нас высокопробных подзатыльников. – Стоят они, понимаете ли, милуются тут! Сдохнуть захотелось?! А вообще-то, он был единственный, кто мыслил хоть немножечко трезво. В начавшейся неразберихе лучшее, что можно сделать было, так это сбежать куда подальше. Найдут нас или не найдут, это дело уже другое. Последнее. – Куда собрались? – слева неожиданно вырос старичок, угрожающе занося над головой свой знаменитый топор. – Эписташка пришел... э-э... купить макарон?! На его лице отразилось искреннее, почти возмущенное удивление и озадаченность. Он тут же как-то пожух и расстроился даже. – Ребят, а вы не знаете... это... где здесь «Макфу» приобрести можно? – тихо, будто по секрету, поинтересовался он. – Так это... вон там... – Адро на грани обморока слабо махнул рукой куда-то в сторону аристократичного дядьки и, пока Эписташка неуверенно поплелся к полуразрушенным трибунам, подволакивая за собой топор, отвесил-таки мне сочного пинка под зад. – Бежим, ну! В углу стадиона дверь была, маленькая и незаметная, наверное, черный ход. Вампирской морде лучше знать. Я захотела осведомиться, так, на всякий случай, но не успела: Рей только чертыхнулся, накрывая меня плащом, как послышался очень нехороший гул, с дрожащего пола резко взметнулась пыль, а потом потемнело в глазах. Душно было до того, что першило в горле. Слишком гадко и болезненно. Я мысленно – во избежание еще и моральной травмы – себя ощупала. Кости целы, нервы целы. Только все затекло, и голова на чем-то мягком. Вот тут уж мне не удалось перебороть свой Е, наделавшее уже за последнее время изрядно дел, любопытство. И я уставилась. Прямо в глаза призраку. Который в свою очередь внимательно всматривался в мое лицо. Тут вдруг пришло в голову, что этими глазами, двумя безднами, не только убивать или соблазнять можно, но еще и смотреть. Но это так, «функция задним числом». Повисшее молчание пока меня не очень смущало, гораздо больше, видимо Рея. – Как ты? – спросил он о том, о чем совершенно каждый считает своим долгом спросить в такой ситуации. – Нормально все, – буркнула я и села, поднимая голову с его колен. Потолок все-таки обрушился. Чудо, что нас не задавило и даже не покалечило. Но зато заперло в каменном мешке; образовался небольшой проем, где и в полный рост-то не встанешь. Словно пики, лучи странного едкого солнца пробивались в отверстия между плитами и лимонными полосами расчерчивали наше неутешительное пристанище. Света хватало, чтобы разглядеть очертания друг друга. По сути, этого было вполне достаточно. Продолжая молча оглядываться и прикидывать, я еще и ноги заметила чьи-то, в черных ботинках, безжизненно лежащие. Глыбы крошились под пальцами, но передвинуться чуть-чуть и поудобнее сесть все же удалось. – Ой... А это... У него кровь на голове... – приглушенно объявила я, разглядывая вампирскую морду из-за спины призрака. Рей пожал плечами, мол, ничего не поделаешь, случается. Ну конечно, ж не впервой... Адро обычно-то не особо здоровым цветом лица обладал, а сейчас и вовсе был мертвенно бледен, но дышал. Правда, отрывисто и неровно. Жив, значит. Вампир, хоть и энергетический, не может же так вот запросто концы отдать, наверное. – А с тобой-то все в порядке? – я снова села поближе а призраку, устало прислонившись щекой его плечу. Рей шумно и немного устало выдохнул, отмахиваясь. Глаза слипались и голова почему-то была тяжелая, от духоты, наверное. Замкнутого пространства я не боюсь, но глыбы эти как будто и правда давили. И тишина тоже. – Нас ведь отсюда не вытащат? – приглушенно шепнула я, убирая с лица противно-слипшиеся волосы. – Ты, если хочешь, спи, – Рей только слегка по волосам меня потрепал. – Ну нет, знаю я твою магию, не нужно меня усыплять, а? – пришлось для верности отодвинуться в дальний угол, который, собственно, и был-то совсем напротив. Ясно все, он и сам не знает, что делать, но вид строит, будто чего-то ждет. Как будто мне от этого легче, слабоумный. Никогда до этого в такие ну просто откровенно дерьмовые передряги не попадала. Хотя, все, что последнее время в моей жизни происходит, и есть, собственно, одна большая дерьмовая передряга. Паника зарождалась постепенно, тихая, но неотвратимая, и дрожь надо было унять до того, как призрак заметит. Рей так взглядом меня сверлил, что, наверное, уже и заметил, укоризненно головой покачал и притянул к себе, словно собственность, как обычно тихо ворча мне на ухо о том, что ситуация сложившаяся – совсем не повод геройствовать, особенно по пустяковым поводам. Ощущение вязко-теплой безопасности сейчас было почти опасным, но затопило почти что с головой. – А я говорил, что вы шуры-муры крутите! А все так и вышло, а? А что я говорил, а? – внезапно звонкий писклявый и безумно знакомый голос в клочья разодрал удрученную тишину. – Иероним! Тьфу на тебя, дурак какой-то – ну, это кто еще дурак, стоит разобраться. Как Адро говорит, очевидное отрицать бессмысленно. Хотя «шуры-муры» – выражение довольно грубое, и подразумевает легкость происходящего. Это совсем не то большое, тягучее и болезненно-сладкое, что у меня в груди. Но сердечную полемику пришлось оставить до лучших времен. Компактный уголек про сочился в одну из дырок, откуда в нашу темницу свет попадал, и теперь носился по ней, как комета какая. Вот у кого уж точно боязнь замкнутого пространства. Переволновался, видимо. – Полный Апокалипсис начался, и так повсюду. Везде-везде. Император совсем с катушек слетел! Окончательно, я вам говорю! – и тараторил так, что я еле слова успевала разбирать. Что же получается, это не просто «Эписташке вштырило – Эписташка пошел штаб захватывать», а организованные и спланированные военные действия? – Что-то никак в толк не возьму, ты ж трус последний, так чего сюда явился-то? – морщась от вялой, тупой боли в затылке поинтересовалась я. – Говорю ж! Так везде! По всему миру! Город разрушен и захвачен, аэропорт тоже, а здесь все уже улеглось, – довольно завершил уголек, приземляясь призраку на плечо и аккуратно укладывая буйно-пушистый хвост. Рей внешних признаков тревоги не выдал, только нахмурился и резко посерьезнел еще больше, хотя у Иеронима вид был такой, будто миру и правда конец пришел. Минут пять после этого все молчали. Вампирская морда – по немощи, Иероним, потому что задачу свою выполнил и был ужасно этим горд, а я просто так молчала, потому что мало вообщеипонимала, чем чревато происходящее для целого мира и нас в частности. Рей молчал, думая. – Господин, какие-то особые указания будут? – призрак обернулся к полуживому Адро. – Да хватит уже господиниться-то... – страдальчески простонал он, не поднимая головы. – Действуй, как знаешь. Меня можно даже здесь оставить. Иероним пулей вылетел наружу и оттуда писклявым голосом принялся командовать, какие плиты толкать можно, какие нет, в итоге, несмотря на незначительное взаимонедопонимание и то, что бедного Адро суть не придавило обломками, ход, небольшой правда, поделать все же удалось. Сначала Рей по-джентельменски выпихнула меня, потом вампирскую морду, сам выбирался последним и скомандовал: – Направляемся в аэропорт, это единственный способ отсюда исчезнуть. – Он же разрушен, – Иероним вставил свое робкое слово, готовый, если что, взмыть далеко вверх во избежание подзатыльников. – Быть может, что-то осталось. Нужно проверить. Аэропорт – разве не тот объект, который будет охраняться в первую очередь? Хотя штаб врага они попросту разрушили до основания и забыли. Кругом были разбросаны громадные серые глыбы из которых, словно древки сворованных флагов торчали балки и арматуры. Зрелище печальное. Но все же нам повезло. Занимался вечер, разливая по обломками и мутно серой мелкой гальке медово-желтый свет заходящего солнца. Приходилось щуриться. – Постойте, а Лира... – Адро запнулся, убирая мешающие говорить волосы. Он опирался призраку на плечо и дышал до неприличия тяжело, так что я всерьез переживать начала уже, как бы чего нехорошего с ним не вышло. – Лира в погреб свой успела, – заверил Иероним, – и меня с собой взяла, как все утихло, выпустила вас искать. – Заберем ее, ждите здесь, – решительно велел Рей и исчез, оставив ворчащего о своей абсолютной бесполезно ли Адро на не виснуть. Появился призрак минут через пять с Лирой под мышкой, но она была не только ни чуточки не ранена, а еще и весьма энергично. Девушка проворно соскочила на обломков стены и первым делом бросилась ко мне обниматься, так что я чуть бедную вампирскую морду от неожиданности не выронила, которая являлась следующим пунктом ее назначения. Поскольку он был поти полумертвым, ему сделали скидку по состоянию здоровья. – Ой, бедненький, – Лира встревоженно подняла его лицо, внимательно рассмотрела, несмотря на протесты и обиженное ворчание, и тут же лучезарно заключила, – ничего страшного, родной! Мы тебе такую травку подберем, что враз побежишь, ка-ак кузнечик! – Не надо! – хрипло заскулил Адро, видимо уже знакомый с опытом «подборка травок». Мы вдоль полосы рыже-серого моря в меру наших возможностей скоро двинулись к аэропорту. По пути больше тишину никто не нарушал. Рей сказал, что лучше бы добраться туда до темноты, чтобы лучше все рассмотреть. Я всем сердцем надеялась, что там еще есть, что рассматривать. Солдаты Адриана могли там все попросту уже разбомбить, нет ничего проще и эффективнее. Надо же, император – сущий шизофреник, а солдаты у него так хорошо подготовлены. Впрочем, наверняка он просто ширма для кого-то более талантливого и влиятельного, но не имеющего фактического права на власть. По пустынному пляжу мы шли спокойно, я даже ботинки сняла, потому что туда песок то и дело засыпался. Но без них идти оказалось, впрочем куда приятнее и удобней. Когда прибрежная полоса кончилась, все заметно напряглись, но темный и без того-то неживой город, казалось, будто окончательно вымер. Только под ногами хрустели ветки и сухие листья, засыпавшие узкую дорожку из бетонных плит. – Те, кого не взяли в плен, теперь по домам сидят. И еще долго сидеть будут, никому в концлагеря не хочется... – приглушенным шепотом ответила Лира на мой немой вопрос. Тогда уж я решилась еще один задать, уже давно меня интересующий. – А кто вообще может согласится добровольно в таком городе жить? – Как кто? Это пограничный город, между миром живых и миром мертвых. Стало быть, здесь пограничники и живут с семьями уж испокон веков. Сюда еще проклятые приезжают и полукровки, ссыльные, в общем, все, кому ни в том, ни в этом мире места нет... – Да цыц вы! – раздраженно прикрикнуть Рей. Я остолбенела, как это из его уст душевно звучало, но тут же напряглась. Где-то неподалеку мимо нас шмыгнула сгорбленная тень. То ли человек, то ли... Нет, наверное, все же человек. Он и сам не хотел, чтоб его заметили, поэтому и скрылся. Но ведь мог бы быть и обходчик какой-нибудь. Чертовски поганая штука вышла бы. Рей смерил меня многозначительным взглядом. Больше вопросов я не задавала. До аэропорта добраться мы успели уже к самому закату. Лира даже присвистнула от удивления: когда успели все огромной бетонной стеной обнести?! Ну, это ж не люди в конце концов. Черти сущие. – Давай это горюшко, – девушка потихоньку помогла Адро на свое плечо опереться и, вытащив из кармана перышко, взмахнула им, то разом стало большим таким и нависло в метре над землей. Туда погрузили сначала вампирскую морду, потом и сама Лира вскочила. По ее команде перышко легко взмыло вверх и в мгновение ока скрылось за огромной стеной. – А ты это... не обычный человек разве? – ошалело поинтересовалась я, тоже оказавшись уже по ту сторону, вместе с Реем. – Ведьма я, – надулась Лира, убирая перышко обратно в карман, – ладно уж. Пойдем осмотримся, пока совсем темно не стало. Замечательно просто. Чувствую себя бесполезной, хотя это ханжеством называется. Все-таки врачевать я хоть чуточку могу, пусть это и не дар, а проклятие. Проклятие – это то, что с Реем творится. Зависнуть навсегда меж мирами – проклятие. Я опустила голову, вдыхая всей грудью остро-вечерний воздух. Душит. Признаться, даже не подозревала о таком многообразии нечистой силы. Духи, демоны, призраки... Сколько времени пройдет, прежде, чем разберусь в этом окончательно? – Не зевай, сейчас не время, – Рей настойчиво взял меня за руку. Ободряюще так. – А... кто-нибудь самолеты водить умеет? Даже если мы заберемся в какой-нибудь, как полетим-то? – Всем управляет дух-пилот, он уже к бортовому компьютеру прикреплен, – живо, но почему-то шепотом пояснила Лира. Охрана здесь должна была быть, но мы подошли с какой-то окраины, где ею и не пахло. Адро был совсем плох, поминутно сознание терял и уже не отвечал на вопросы. Еще страшнее стало, после того, как вампирскую морду на меня повесили. Девушка непрестанно колдовала: шептала тихие заклятия-молитвы под нос. Призрак шел молча. Его шаги отдавались по бетону взлетной полосы почти неслышно. А должны бы – гулко. А еще было пусто, как при Апокалипсисе. Странно до дрожи видеть место, предназначенное для людей – без людей. Война началась, значит? – Нет никого, – отвлеклась на секунду Лира и тут же ядовито добавила, – победу празднуют... Ах, ну как же, это ведь просто пограничный маленький город. Был. Не центр, не стратегически важный объект. Жители запуганы сейчас и морально сломлены. Особой нужды в охране даже такого пункта, как аэропорт – нет. – Вот этот маленький, – Рей ткнул пальцем в небольшой самолет с толстой синей полосой на боку. Надписи с названием компании я не нашла. – Сколдуй лестницу, Лир. Дверь раскрылась и оттуда тотчас веревочная лестница выпала. Ведьма самодовольно усмехнулась. – Как мы Адро-то по ней поднимать собрались? – мягко поинтересовалась я. – Мы с этим разберемся, – безаппеляционно заверила Лира, – сама-то залезешь. Ну, я вроде как гимнастка бывшая... С поломанным коленом. В общем, на борту мы с горем пополам и даже парой матюков, но все же оказались. Странно, что без остальных помех. Хотя мы ведь просто обычные беженцы, ничего такого... Я сидела в кресле у иллюминатора, поджав под себя колени. Рей только-только к нам вернулся, уходил настроиться духа, курс задать и все такое... – Ну и что? – я выпрямилась. – Куда летим? – В главную резиденцию, больше-то вроде некуда. Прости, – призрак опустился рядом и устало прикрыл глаза. Столько всего в один день... Я смотрела на него и думала, сколько нужно пережить всего, чтобы столько чуть заметных шрамов на лице осталось. И печать усталой вечности – тоже... – За что? – Это снова на границе миров. Тебе там плохо, я знаю. – Вот уж пустяки, – я упрямо надулась, – не ставишь меня ни во что. Рей всерьез не принял, остался при своем мнении. Как это в его духе. Немного холодно, и уже почти стемнело. Самолет от взлетной полосы давно уже оторвался. Я шуршала, доставая плед. Спать, и все к черту. – Ребят, – тихо и тревожно позвала Лира, – если так дальше пойдет, он до резиденции не дотянет. – Ну может... я тогда хоть что-нибудь попробую сделать? Совсем ничего не обещаю, но... Адро такой чудной был, забавный, а еще прямолинейный до чертиков. Так расставаться с ним не хочется. Я неловко выпуталась из пледа и подскочила к нему. Наклонилась, слушая неровно-хриплое дыхание. Черт возьми, он белый был, как лист бумаги, не хуже если. Нет, «травки» здесь уже определенно не помогут. – Это может опасно быть, – тихо предупредил Рей, – и для тебя тоже. Он ведь вампир энергетический, не забывай об этом. Инстинкты инстинктами, и все же... – Как ни прискорбно то признавать, но да, – Лира порывисто выдохнула, хватаясь за голову, – а сейчас они особенно острые у него. Ты дашь слабину, и они себя проявят, так что не напрягайся слишком. Просто сделай так, чтоб он умирать пока что прекратил. Нам бы только до резиденции дотянуть... А там, знаешь, какой госпиталь! Правда, сейчас наверное, переполнен... Неприятный холодок по коже прошелся. Я не хочу понимать, что такое война. Я не хочу, чтобы «война – это кого-то терять». И костью поперек горла судьбе тоже плохо умею становиться. Я подсела к Адро, аккуратно приподнимая его голову над сиденьем. Не знаю, что там за госпитали, что за резиденция, сделаю, что смогу. Оказывается вампирская морда в таком состояние может меня нечаянно даже убить, ну да ладно. Если до сих пор я еще живая – и сама-то удивляюсь, как, – то и это меня не порешит. А порешит, будет даже смешно как-то... Рей и Лира наблюдали за мной со слишком уж серьезными лицами, будто собрались на конференции какой, так что я с трудом сдерживала дурацкую неуместную улыбку, которую призрак, как всегда, счел бы несколько «умственно-отсталой». Он сейчас возле иллюминатора сидел и лунный свет, просачивающийся сквозь стекло, делал его почти прозрачным. Одновременно пытаясь что-то с Адро сотворить путное, я украдкой эту картину рассматривала. Знала, что Рей не любит это, и вообще свою вторую сущность не любит. Как лишнее напоминание о смерти, наверное. Я поймала себя на очень странной мысли. Наверное, хорошо бы его на покой отправить... Ну, в другой мир. Желание оставить его эгоистично очень, но есть, и с этим ничего не поделаешь. Но сколько он уже вот так страдает? Один раз выговорился мне, а теперь все. Снова молчит, как партизан, не разболтаешь. – Посмотри, она бледная вся! – внезапно подскочила Лира, а вслед за ней и я. От неожиданности. И опомниться толком не успела, как меня насильно прямо-таки усадили в кресло и даже пристягнули. – Эй-эй, ребят, вы чего? – я даже оторопела. – Все еще в порядке с мной... – перед глазами помутилось, и еще парочку убедительных аргументов я привести не успела. – Угу, – ведьма крайне скептически кивнула, – он все соки из тебя высосет , и не заметишь! Я покачнулась вперед, откинула столик и положила на него голову. – В общем, понятно все. Ничерта я лечить не умею. Даже в сознание не пришел... – Зато взгляни, какие щеки розовые! Как помидоры, – задумчиво констатировал Иероним, то загадочным образом исчезавший, то вновь появлявшийся на плече у Рея, когда тот был вне досягаемости лунного света. – Жив-здоров, не боись! Угу. Хоть бы теперь до это самой резиденции дотянул. Нет, ну щеки у него действительно порозовели. До помидоров далековато, но за поросенка вполне сойдет. Я деловито отсадила Рея подальше от иллюминатора, сама к нему села. А все для того, чтоб голову ему на плечо положить. Уже засыпая, я подметила, что оно у призрака чертовски удобное. Ой. Хоть бы долететь без происшествий. Я проснулась от того, что шея затекла. Да в самолете нормально особо-то и не поспишь. Рей все еще сидел рядом так, как я его посадила с обреченным выражением святого мученика на лице. Хоть Будду с него лепи, вопрос только в том, был ли Будда святым мучеником. Впрочем, вопрос даже не в этом. Здесь на самолете еду дают? Даже пусть самообслуживанием. Я же все-таки человек, и моему внутреннему миру, материальное внутреннему миру, до лампочки войны духов. Он есть просит. Я тихонько потянулась, чтоб случайно Рею в глаз не попасть, и, почему-то краснея, с запинками осведомилась: – А тут... ну... еда есть? Знаю, почему краснея, обузой быть не хочу. Аж стыдно. – Я уже искала, – ведьма в ответ зевнула с титаническим спокойствием. – Зачем? – я ошалело до невежливости на нее уставилась. – Как зачем? Зачем еду ищут? Поесть. Я же пока еще живая, – Лира развела руками и тут же, ойкнув, зажала рот ладонью. Рей отнесся к этому с философским юмором. То ли с привычки призраком быть, то ли прятаться. Так, пора совершенно решительно прекращать на него пялиться, Лире, наверное, уже и так кажется, что я безжалостно раздеваю его глазами, а потом медленно и сочно насилую. Хотя кто еще кого насилует. «Я затрахаю тебя до смерти...» – Потерпите, скоро на посадку идем, – призрак преспокойно откинулся на спинку, отдирая от своего плеча и стряхивая мне на колени Иеронима, который, видимо, посадки не очень-то любил. – Это еще зачем? – Ты женщина, ты его и успокой, – невозмутимо посоветовал Рей. Ага. Ты... Ничего себе! А это нас так и должно трясти, как в автобусе? Я хотела сначала уголька на отдельное кресло пристроить, но тут же плюхнулась обратно, как мешок с картошкой, и для убедительности вцепилась в подлокотники. По-моему, нет. Свет в салоне перемигнулся и погас, остались только сигналы ремни пристегнуть. Все, спокойно, так вроде и надо во время посадки, значит, посадка идет по плану. Надеюсь. Потому что самолет сию же секунду, словно в ответ на мои мысли вероломно вильнул, накренился куда-то вправо, просвечивая в иллюминатор тускнеющую на утреннем небе луну, а потом так же резко влево. – Фу, сейчас нашего болезного вконец растрясет, – ворчливо заметила ведьма, –Рей, ну признай, защитные системы Его Величества перебарщивают! Призрак только бровью повел. Видимо, этот спор был у них давний. Уголек запищал тихо и жалобно, таращась на меня по все свои желтые, слабо светящиеся глаза. Я, уловив тончайший намек, дрожащими руками обратно пристегнулась. – Сейчас еще тряхнет, – пообещала Лира. Самолет ухнул, как вагончик на американских горках, и, судя потому, что я немного оторвалась от кресла, сделал сальто. К горлу подкатила тяжелый ком, и основательный повод радоваться появился, что я еще перекусить до сих пор не успела. По дну что-то противно царапнуло, и в глаза ударили огни посадочной полосы. – Поздравляем с успешным приземлением на аэродром Его Величества, – радостно заявил робот из радио. Я носом приляпал к иллюминатору. Еще дрожь от экстремальной посадки не прошла, как появился новый повод для удивления. Отсюда, с той полосы, по который все еще катился самолет, был виден огромный готический замок, протыкающий своими шипастыми шпилями черное беззвездное небо чуть ли не насквозь. Чтоб обойти такой, не один день понадобится, а то и вся неделя. – А это кто... Его Величество? – осторожно, приглушенным шепотом поинтересовалась я. – Наместник Дьявола на земле, – пожав плечами, спокойно сообщила Лира.