Дед, бабайка и чумовой парик

Ну вот отлично. На меньшее я и не рассчитывала. Лорд Тьмы – это как раз то, что нужно. Я оглянулась на своих спутников и поняла, что особых мук совести они не испытывают, а значит, все идет по плану. Ну что ж, по плану, так по плану. Если за пазухой наместника Дьявола будет безопаснее, чем в плену у императора Адриана и его Эписташки, то ладно, чего уж тут. Ну а по-моему, так из огня да в полымя. К тому же учитывая характер призрачного «начальства», это не самый лучший выбор. Я глубоко вздохнула. Развела панику. Положусь на Рея, и все хорошо будет. – Посмотри, – призрак задумчиво ткнул пальцем в иллюминатор. – Уже патрульные. Живо они. Я поговорю, – он жестом одним усадил собиравшуюся было встать Лиру. Она спорить не решилась, то ли из солидарности, то ли из страха. Потому что иногда от одного его взгляда прямо таки бросало в дрожь. И совсем не в томную. Послышалось шипение – дверь самолета открылась, и Рей вышел к патрульным, которых я сквозь мутное окно и бьющие в глаза огни толком и рассмотреть не смогла, поэтому из интереса подсела ближе к выходу, чтобы разговор лучше слышать. А голоса у них были резкие, почти лающие. Может, немного нервные. – Откуда и с какой целью? – Из пограничного города. Он полностью оказался в руках врага из-за халатности местного правительства, мы не увидели смысла далее там оставаться и решили перебросить наши силы на помощь Империи, – голос призрака был ровный и совсем неэмоциональный, как будто он читал по бумажке или еще заранее все это заучил наизусть. – Сколько вас? – Четверо, господин. – Краткую информацию о каждом, начиная с себя. – Реймонд Дей. Шестьсот шестьдесят пятый. Слышали, не так ли? – кто-то из патрульных напряженно вздохнул, призрак продолжил, не меняя тона, с той же ледяной беспристрастной ненавистью. – Один ранен, в тяжелом состоянии, его нужно сразу в реанимацию. Остальные двое: ведьма знахарка и... человек. Ну вот, опять я – препятствие. – Целитель, верно? – Верно, господин. – Отлично, их сейчас так не хватает, – тихо вздохнул кто-то, а потом властно добавил, – на выход все, кроме раненного. О нем мы сами позаботимся. Я последняя спускалась с веревочной лестнице и, наверное, поторопилась слишком, нога соскользнула со ступеньки у самой земли, Рей с раздраженным вздохом за шкирку дернул меня на себя и привел в положение равновесия. Не очень-то деликатно, хотя его понять можно, не в присутствии этих... в черном. Они действительно были словно тени, и лиц не разглядеть. – Нам придется разделиться, – шепнул призрак, пользуясь моментом, – веди себя разумно. Быть может, на закате встретимся. Пока что вас проводит Клеменси. Я задрала голову кверху. Здесь бывают закаты? Мы ведь снова между мирами, и больше есть не хочется. И вообще, пока что еще только рассвет... Лира ткнула меня в бок и головой кивнула: уходим. Клеменси, оказалось, здоровый мужик, хотя имя вроде женское. Чтоб избежать лишних неприятностей это я вообще решила при себе оставить. Нас повели не в аэропорт, а сразу в предзамковые подземелья. Вот это и был, кажется, госпиталь. Дураки, нашли, где устроить. Сыростью пахло и плесенью, некоторые лампы выбились из своих креплений под потолком и болтались на проводах, изредка вдоль коридора были расставлены коляски с больными. Я так быстро еще ни к чему не приязнью не пропитывалась. Клеменси распахнул первую полюбившуюся ему дверь и, больно пихнул в спину, втолкнул внутрь сначала меня, потом Лиру. Я моментально вжалась в стену, еле сдерживаясь от того, чтоб присвистнуть. Поразивших меня вещей было сразу как-то слишком много. Комната оказалась просто огромной, целый зал, и народу – не продохнуть, в основном раненные и врачи. Вдоль стен были стойки с компьютерами и всякой другой техникой, которой я затруднилась определения дать. Может, человеческих аналогов таких штук и в природе нет. – Чего это он весь такой... несчастный? – глубоким проникновенным шепотом поинтересовалась я, все еще стоя за спиной у Клеменси, так чтоб меня незаметнее было из зала, хоть на нас почти никто и не отвлекся, ограничившись лишь сухим поспешным приветствием. – Да это он недоволен, нас же к нему в подопечные определили, – в тон мне ответила Лира, – руководить слабым полом страсть как не любит. Он это... немножко... мужеложец... Ах, вот оно как... Нет, что это значит в целом, я сообразила не сразу, а когда сообразила, почему-то покраснела, поняла, что это не прилично и покраснела еще сильней. Клеменси, кажется, все это услышал, и потому очень напряженно велев нам стоять на месте, скрылся в глубине зала, обещая все уладить. Появилось время, чтобы оглядеться, хотя я все еще вжималась лопатками в дверь. Ясно теперь, почему здоровый дядька нас именно сюда притащил. Это, видать, специальное отделение для новичков: раненных много, но у всех только ушибы, порезы, иногда, правда глубокие, или что-нибудь в этом роде. Для жизни, вестимо, у этих товарищей опасности нет. Значит, меньше ответственности и больше практики. Как все трепетно продумано, оказывается. Клеменси здоровенной глыбой вынырнул из толпы обратно к нам и велел следовать за ним. Голос у него такой густой и раскатистый был, совершенно не заглушаемый гулом толпы. Он нам определил отдельное место за малиновой шторкой, где надо было разные справки по образцу выписывать. Больше никто этим заниматься не хотел, потому что все горели желанием напрямую Родине помогать, а не через бюрократию. А мы по всем правилам к нормальной работе должны были только спустя день после прибытия приступить. Отчасти это было даже здорово, хоть почерк у меня и корявый. Но у Лиры, как выяснилось, еще хуже был. Подумав немного, я решила, что Клеменси с чертовской проницательностью определил род нашего занятия. – А шестьсот шестьдесят пятый – это... – Лира замялась, отвечая на мой вопрос. – Тьфу ты, чернила потекли! Рей бы здесь служил, в самом замке, но его боялись, поэтому в глушь пришлось отослать. Видишь ли, у нас раньше, чтоб притормозить разгул инквизиции, специальные отряды создавали, отличавшихся из них качеством работы заносили в особый список из шестисот шестидесяти шести позиций. Чем выше позиция, тем опытнее и страшнее ее занимающий. Я неосторожно прикусила щеку. Выходит так, Рей все-таки не драматизировал, когда рассуждал о своей жестокости. Хорошо, что сознание настолько вымотано, что красочные картины его прошлого не подсовывает. Он ни разу не дал повод думать о себе, как о монстре. Почти что. Все дело во внешнем спокойствии. – А высшую позицию кто занимает? Дай угадаю, тот самый наместник Сатаны? – горько усмехнулась я. – Ой, не-ет, с ним никто из земной нечисти не в состоянии тягаться ни в мудрости, ни в силе, а загвоздка тут... Послышался грохот и что-то больно ударило по затылку, в воздух взвились кучи «справочных» бумажек. Я даже не сразу поняла, что это меня так здорово приложили головой, умудрившись и стол опрокинуть заодно, и стулья. Мошки перед глазами роиться перестали не сразу. Ничего себе, болтала ведьма, а досталось мне. Хотя Рей предупреждал, что ведьм куда меньше трогают. – Болтать достаточно, – спокойно посоветовал чинитель беспорядка в абсолютной тишине. Оно все мгновенно как-то стихло, словно по команде. Наверное, все сейчас на нас смотрят. А я только в потолок рассеянно. Что-то нехорошее будет сейчас, да? Домой бы. Из носа полилась кровь. Это нормально, у меня такое иногда случалось уже. Кто-то добрый протянул вату. Грохнула дверь, в проеме явился Клеменси, вызвав по залу тихий шепоток. Все замерли в ожидании представления. Здоровье представления устраивать не собирался. – Марш отсюда, – отчетливо процедил он. – Позже это обсудим. А вы... Все живы? – Клеменси устало окинул взглядом комнату и бросил тихое. – Продолжайте работать... Потом вышел вместе, с чуть ли не за шкирку тащимым, «чинителем», а все еще с минуту продолжали тихо на дверь таращиться. Я хлюпнула носом, прикладывая другую вату взамен пропивавшейся уже кровью. Замечательное начало. Крутой начальник. Только синяки-то у него под глазами огромные. – У-у, ч-черт... Бумага кончилась, – проскулила Лира, вытрясая откуда-то из последнего ящика стола желтые тонюсенькие листочки. – Руки затекли писать уже... Замечательный день выдался! Хотя, конечно, не нам жаловаться. Если ведьма имела в виду, что это он замечательный в сравнении с теми, кто пытается сдерживать грудью огонь поехавшего Эписташки, то в чем-то она права, но мне все равно не очень нравится. Тем более, все на меня так смотрят после того, как мне врезали, как будто хотят сожрать. Это – дьявольская сила. Сила любопытства. – Сходи в библиотеку, принеси еще, а? Ты все равно не пишешь, – скомандовала Лира, с немыслимой скоростью разминая пальцы. – Справедливо, – я неразборчиво хмыкнула, поднимаясь со стула. – Как попасть-то туда? – А я тебе планчик начерчу, – пообещала ведьма. Я с облегчением вздохом выскочила за дверь. Хотя посылать «горе-топографического-кретина» на поиск библиотеки в замке наместника Сатаны было чуть глупо. Пусть и с планом в руках. Сейчас вот потеряюсь и набреду на какую-нибудь супер-секретную лабораторию Ада. Или на кладовку, на худой конец. Коридоры. Ясли просто немыслимо высокие и узкие: просто потолок в темноте терялся, а в проходе с трудом могло разминуться два человека. Это, по идее, должно было бы защитить замок от захвата. Но защитит ли? От Эписташки ничто не защитит, потому что от дурости не спасенья. Библиотека нашлась не сразу, вернее, я дважды прошла мимо и даже подговаривала себя у кого-нибудь спросить, но спрашивать было, в общем-то, и не у кого. Пришлось обходиться своими силами. На двери большая книжка была нарисована и больше ничего. И вообще, она сгнила наполовину, так сто я и стучала в нее с опаской. С той стороны никто ничего не ответил, но дверь сама по себе со страдальческим скрипом медленно отворилась, чуть было не стукнув меня по носу. – Здрас-сьте, – я осторожно заступила за линию порога оглядываясь. – Бумага нужна... Длинные шкафы с книгами стояли боками входу и были такие длинные, что в сумраке помещения и не видно было, где они кончались. Слева большая кафедра возвышалась, да настолько, что я даже рассмотреть не могла, кто за ней сидит. – Поди возьми, в столе, в нижнем ящике, – послышался старческий голос, – эй, старый хрыч, помоги девчушке! Судя по звукам, за кафедрой кто-то кого-то пнул, и тут же на пол вы катился дедуля с лысиной на затылке. Я уж испугалась, что это диверсия была, и в замок все-таки Эписташка проник, однако это не он был. Тот другой дедуля был в халате с ромашками и больших круглых очках. Он потирая поясницу и бурча что-то неразборчивое под нос, сначала в карманах копался в поисках ключей, а потом принялся ящик отпирать, но забыл, в какую сторону крутить нужно. Из ящика пахнуло пылью, и она столбом вырвалась наружу, заставив деда как следует закашляться. – Да черт бы побрал эту работу, – принялся с чувством и старание про кликать он, выгружая огромные кипы бумаги. Ой, да я столько и не донесу же... – Стой-стой-стой, харе ворчать, старый хрыч, – из-за кафедры высунулась такая же миниатюрная бабулька с пучком на голове и приложила палец к губам. – Прислушайся. Из коридора доносились размеренные отчетливые шаги. Дед с бабуськой прислушались, нехорошо как-то пререглянулись и хором скомандовали мне закрыть дверь. Я спорить не стала – потянула на себя ручку, от греха подальше, даже не выясняя в чем тут дело. Ну в чем может быть дело? В замке наместника Сатаны-то... Наверняка гадость какая-то по коридору... Дверь настырно скрипнула и не поддалась. – Что-то не получается... – тихо пробормотала я. – Сильней старайся, если хочешь в живых остаться! – всплеснула руками бабка. – Да как же, такая молодая... в расцвете лет... – Да поздно уж, – дед только убито махнул рукой. Я даже понять не успела, почему меня хоронить собрались, как в коридоре появился Рей. Эпично так появился. У него одежда другая была, вся черная совсем, но ему шло. Я замерла, как вкопанная, пока он мимо проходил. Даже головы не повернул, только скользнул по мне острым, как сотня ножей, взглядом. – Он ее не съел... и даже не убил... – бабуська так удивилась, что у нее чуть в буквальном смысле глаза на лоб не полезли. – Молчи старая, некогда ему, а вот сейчас как вернется и всем нам надоет по первое число! – вспылил дедушка. – Да ладно вам, он же... он не... – я подавилась собственными словами и маялась окончательно. Из глубины библиотеки послышался глубокий такой, почти замогильный мужской голос: – А я сам видел, как он своим жертвам глаза вырывал. И мозги. Прямо из черепа. Но это нормально для шестьдесят пятого. Он хороший слуга придраться не к чему. Я в это время заглянуть за дверь библиотеки пыталась, чтоб проследить дальнейший путь призрака, но голос меня буквально из-за двери выдернул, чуть ли прям не за шиворот, и вернул на место. – Простите, это самое... – еле выдавила я и уставилась во тьму между стеллажами. Есть смысл надеяться, что это просто здешний специфический обычай пугать новеньких. Нет, Рей, конечно, предупреждал о чем-то подобном в своем прошлом. Предупреждал же ведь? Но в подробности предпочел не вдаваться. В отличие от местных жителей. Я медленно выдохнула. Если собираюсь спросить, надо просто непременно учесть, что о достоверной информации мечтать вот совсем не приходится. Но ведь сам-то призрак, чертов партизан, ни за что не расскажет. – Вы о чем, вообще? – Такое ощущение, что ты и слыхом не слыхивала, – нечисть явилась из тени старинных библиотечных стеллажей. Представляла она собой мужчину, не сказать, чтоб высокого, но статного и не слишком ужасающего на вид. Хотя, последние происшествия порото-таки бесчеловечно вынуждают не доверять внешности. Но тут ползамка таких. Плохая идея – теперь от каждого шарахаться. Дядька обошел меня кругом и встал сбоку. – Не очень... слыхивала, – честно призналась я, делая медленный шаг в сторону, чтобы преодолеть критическую близость с нечистью. – Ума не приложу, как так можно. Это ж живая легенда. Столь совершенная жестокость... На его руках столько крови, что иной император позавидовать может. Им все здесь восхищаться и все одинаково боятся. Боятся, как бы он им не народом кишки не выпустил. А видела бы ты, как он это умеет. «Железную кошку» вгоняет в брюхо и проворачивает, а кишки на нее, словно новогодняя гирлянда, наматываются... Шестьдесят пятый разве только шестьдесят шестому уступает, да и то, только потому, что тот рожден для разрушения. Мне стало даже немного плохо от услышанного. – К слову сказать, они друг друга на дух не переносят, – вставил свое слово дедуля, – а шестьдесят шестой тоже на днях в замок возвращается... А-ай, быть беде, не иначе! – Бойне быть! – с энтузиазмом подхватила бабулька. – Изверги, не иначе. – Ох, – тихо вздохнула, предчувствуя, что сейчас мне вот уж точно остальных подробностей не избежать. – Все выслушала обо мне? Вон отсюда, нечего уши греть, – в библиотеке неожиданно явился призрак, серьезный, как никогда, и злой. По спине к пояснице прошлась дрожь, отчего-то жаркая. Он шлепнул меня чуть ли не по заднице и дальше, уже совершенно, не обращая внимания, принялся деловым тоном расспрашивать бабуську о каких-то документах. Та притворилась, что предшествующего розговора и не было вовсе. Я, продолжая прижимать стопку бумаги к груди, выскользнула за дверь. Влетит мне, наверное, здорово, когда у него свободная минутка будет. А так, на публике, он не стал... *** – Ну и денек сегодня был, – убито выпалила Лира, падая ничком на кровать. – Сроду столько не писала. Моя рука меня ненавидит. Совсем. – Вот бы узнать, что с Адро там, – я, преодолевая соблазн сделать так же, попытки предпринимала для начала обувь снять. Нам с ведьмой комнату выделили отдельную, правда, похожую больше, на тюремный карцер. Но это хоть что-то по крайней мере. – Все с ним будет в порядке. Он еще и после не такого очухивался и резв был, как огурчик! И сейчас будет. – И действительно, лучше бы о себе побеспокоилась, – голос у Рея был хмурый, как всегда. – Черт возьми, – я подскочила на кровати, – меня погубит твоя привычка являться из ниоткуда! Призрак сделал вид, что не заметил и перекинувшись парой бессмысленно-приветственных фраз с Лирой, вздернул меня за подбородок. – А теперь позволь воплощению жестокости поинтересоваться, откуда в тебя шишка на затылке? – Хватит тебе, – надулась я, – воплощение жестокости слишком обидчивое... Он себя сдерживал. Он себя адски сдерживал. Оно все у него по глазам читалось. Если б не Лира... В общем, не по душе ему селе ни за спиной. – Дур-рак, – я со злости запустила в него подушкой. – Так и поверила прямо. – А зря, сказанное было вполне себе справедливо, – Рей сдержанно усмехнулся. – Кстати, думаю, нам нужно поговорить, но для этого я бы предпочел свою спальню. Это раз. А второе: сейчас наилучшее время, чтобы вернуть тебя в мир живых. Тем воздухом, который был у меня в легких, я подавилась. Свою спальню он бы предпочел. Она у него, конечно, была просторная, куда больше нашей комнаты на двоих. И источником света служили не уличные фонари, а очень даже приличные светильники, неяркие, вдоль по стенам. Интересно, зачем двуспальная кровать? Или так всей элите полагается? А мы, вот, свои раскладушки еле вытребовали. Рей внимательно смотрел в проем почти наглухо завешенного окна, хотя спиной к гостям, как правило, не стоят. А правила эти сейчас мы оба напрочь забыли. Мне даже было немного легче, оттого, что не надо давить из себя улыбку для разряжения атмосферы. Призрак молчал, и я тоже, потому что, в конце концов, он все это сам затеял, так пусть хотя бы начнет. Дьявольски нечестно так поступать, но у него с этим известные трудности. – Подойди, – Рей наконец жестом меня подозвал. Я позади него встала, пытаясь через плечо в окно заглянуть, на что он там такое смотрит. Призрак отступил в сторону. – Видишь? Огни? Их были сотни, все пространство усеяли, словно звезды, только рядом, совсем недалеко, вроде бы. В темноте за окном, кроме них, казалось, и не было ничего. Но за окном теперь всегда темнота плавала, густая до противного, и день здесь не наступал. Поэтому я знала, что внимательней рассмотреть попросту не удастся. – Это огни наступления, – ответил Рей на мой вопросительный взгляд. – Они подошли уже совсем близко, но не это главное. Точнее, это не ключевая причина тебя отправить домой. Идет война, тебя даже если и поставили на учет, хватятся нескоро. А когда... Вернее, если хватятся, будет уже поздно. – Я хочу остаться и помогать. – Глупо. Слишком резко повисла натянутая, словно струна гитары, тишина. Глупо. Оно и правда глупо было, я это понимала и чувствовала. Толку от меня столько, что куда больше неприятностей и неудобств. Это бессмысленное геройство и совсем уж бестолковое. Пока я это обдумывала, Рей терпеливо ждал, внимательно-внимательно в окно вглядываясь. – Но... я это... – Ты еще сможешь жить. Нормальной человеческой жизнью сможешь. Не воспринимай это так, будто я хочу от тебя избавиться. Так не должно быть, как есть. И я буду в этом себя винить, каждый раз, едва тебя увижу. Позволь мне тоже немного исправиться и погеройствовать. Раньше при споре со взрослыми я могла даже правильность приведенных аргументов не чувствовать. Или чувствовать, но не так. Не сердцем. – Знаю я все. Ладно. Из-за тебя же возвращаться не хотела. Рей тяжело вздохнул и развесил шторы, так что лунный свет залил неровный квадратик на полу. – Я даже не тот, кого ты перед собой видишь, – губы его растянулись в усмешке, он с мазохистическим удовольствием любовался собой прозрачным. – Я бестелесный призрак мертвого человека. Что хорошего в том, чтобы... – Молчи! Мне хотелось зажать ему рот, но ладонь насквозь прошла. Я ее отдернула и сразу же жутко покраснела. Наверное, прямо как помидор. – Мне не больно, – удивленно успокоил призрак, едва приподнимая брови. Потом все понял и тоже замолчал как-то болезненно. Протянул руку, и до щеки моей дотронулся холодок. Ощущение было совершенно особенное, до невозможности незнакомое. Я одними губами умоляюще выдавила: «Продолжай», и шагнула в лунный квадрат на полу, отчаянно стараясь спрятать взгляд. Колени дрожали немилосердно.