Архитектура для начинающих

Когда вчерашние дети лишились невинности — стало страшно. За себя, за родных, за уходящее детство и то, что назад, как ни плачь, пути нет. В хибарке за высоким забором — потайном месте троих — остались двое, и те разошлись по углам. Скрывая слёзы, Джамала дрожала в зябком, стареньком покрывале, принесённом сюда когда-то её подругой-одноклассницей. Мишка стоял к ней спиной и смотрел в серое небо, предвещавшее июньский рассвет, на ходу застёгивая непослушные пуговицы рубашки. — Я тебе позвоню. — Боясь взглянуть открыто и прямо, Мишка оглядывался на Джамалу «в целом», как на пейзаж или картину с размытым сюжетом. Поднял с пола свой пиджак и её выпускное платье. — Пойдём, твои обыскались, наверно. Он довёл в то утро Джамалу до школы и отправился спать с призрачной надеждой на то, что проснётся в другом мире, где ничего не случилось. Где дурочка Джамала прошла мимо и не повелась на его сахарную брехню. Где они с Кампински выпили своё законное шампанское на выпускном вечере, наорали друг на друга и помирились. Навсегда остались друзьями. Где он проводил девчонок до утренней электрички, помогая глупышкам сбежать от Джамалкиных родителей. Во дворе стояла машина отца, покрытая росой. Тишь и какая-то странная обречённость, безнадёга томили душу. Мишка сорвался к Ольге. Она друг, она поймёт! Ещё можно, наверное. Хмурый Фёдор Игнатьевич заходил в ворота своего дома, когда его остановила Джамала одним-единственным насущным вопросом. Мишка подглядывал из-за угла. — Уехала она, — сердито ответил старик девушке в потрёпанном розовом платье. — Ночным, ленинградским. Навсегда. От чувства вины Мишка скрылся в армии. Жёсткая, размеренная уставом и понятиями действительность стряхнула с жизненных основ всё лишнее и наносное. Домой он вернулся свободным от химеры, зовущейся совестью. Свободным и изголодавшимся по девичьему вниманию. По разработанному задолго до его рождения родительскому плану поступил в местный политехнический институт, дабы закончить его и примкнуть к строительной компании отца. «Ну, не собственной, конечно…» — размыто иногда дополнял он, соблазняя очередную потенциальную невесту. «Мне нравятся все женщины на свете, — пелось в одной старой песне. — Но выбрать должен всё-таки одну». И это «должен» не давало ему покоя, а спустя несколько лет учёбы и выбирания вопрос и вовсе встал ребром. — Твоя сестра вон уже третьего ждёт, а от тебя я внуков, видимо, не дождусь! — бурчала мать по утрам и по вечерам, за завтраком и за ужином. И если до того отец отмахивался: «Не готов ещё», то теперь молчаливо поддерживал мать. «Значит, пора», — обречённо заключил Михаил. Огляделся вокруг и внезапно увидел Её. — На таких женятся, — одобрил выбор умудрённый жизненным опытом двоюродный Мишкин брат. Сам уже имел двойню и недостроенный дом. — С ипотекой только не торопись. «Какая там ипотека!» — Ломая себе голову, Мишка строил отношения со странной сокурсницей, словно шёл по минному полю: красиво и мирно, но ни фига не понятно. Там, где другие девушки визжали от счастья, она лишь мило (спасибо хоть, не снисходительно) улыбалась. Цветы? Очень мило. Гулять? Очень мило. Подарок? Что ты? И — удивлённо-наивно: «Ну, если ты настаиваешь…» — Она играет, — заключил другой авторитет. — Целки все такие сначала, а потом будет ноги тебе целовать. Как приучишь, в общем. Мишка спел серенаду, повеселив всех родственников, у которых жила Рита, и обитателей той же улицы в частном секторе. Завалил конфетами и мягкими игрушками — их поток остановила только угроза Риты раздать запас в ближайшей школе младшеклассницам. Копировал чужие стихи, напивался, дебоширил, извинялся, говорил с её мамой… в конце концов подарил ей кольцо. Она задумалась. Мишка вовсе впал в ступор: ну почему мне всё это?! Почему эта зараза не такая, как все?! Другие на её месте тут же принялись бы назначать дату свадьбы, звонить мамам-подругам, примерять платье. Рита лишь сдержанно сказала, что ей нужно подумать… — Я не советчик тебе, Михаил, — пробасил отец, тяжело посмотрел на взрослого сына. — Но думаю, что она не та, которая тебе нужна. Без каких-либо объяснений, просто «не та», и всё. «А вот фиг вы все угадали!» — взыграло где-то внутри у Мишки, заглушая все здравые доводы родителя и другую неясную, неосознанную причину. Своим почти отказом, своей отстранённостью, чужеродностью в Городке, миллионом других мимолётных и едва заметных нюансов она напоминала ему Ольгу. Напоминала тот старый, забытый за повседневностью, но томящийся в подсознании вызов. «Я женюсь на ней. Как бы сказала мать — осчастливлю, — твёрдо решил тогда Золотарёв. — И для этой святой цели любые средства хороши!»

***

С того самого момента, как Рита покинула студию и уехала куда-то с заносчивой Кампински, Катя Изотова не находила себе места. Какая там работа? О чём вы! Гораздо важнее выяснить, куда эти двое отправились, и главное — откуда у них такие «тёплые» отношения? Среди рабочих файлов на студийном компьютере Риты Катя, как ни старалась, не нашла ничего подозрительного. Папки с проектами, базы материалов, счета — всё это хлам, абсолютно бесполезный для её внезапно разыгравшегося нюха на интриги. «Чего только Золотарёв в ней нашёл?» — раздражённо думала Катя, бросив взгляд на дальний стол, за которым сидела единственная оставшаяся в студии коллега. — Аль, где Ритка вчера была целый день? — крикнула она. Девушка подняла уставший взгляд, моргнула: — На выезде. А что? — Да так, — отмахнулась Катя. — В её бардаке ничего не найти. Заметив в это время за окном Джамалу, дефилирующую к остановке, Катя моментально изменила планы. Схватив на ходу куртку, выскочила из студии. Нагнала, делая вид, что прогуливается, почти около остановки и попросила первое, что пришло в голову, — зеркальце. — Спасибо! — моргнула, вытирая что-то с уголка глаза. — Не размазалось? — Нет, всё в порядке, — ответила Джамала, сдерживая лёгкую досаду. Нужная маршрутка только что ушла. — Эти линзы — кошмар, — жаловалась Катя. — Как хорошо, что я тебя встретила! Без тебя бы пропала. — Ага, — скупо ответила Джамала, подарила вежливую полуулыбку. В ответ Катя «расщедрилась»: — А знаешь, кого я недавно видела? Кампински! Помнишь её? — Конечно. Мы и сейчас общаемся, — подтвердила Джамала. Однако странный интерес всё-таки блеснул в её глазах. — А что? Катя, мысленно торжествуя, продолжила: — Но она ж терпеть не может Городок? Неужели по старой дружбе соскучилась? Джамала поняла, кого Катя имеет в виду, говоря о дружбе, красиво пожала плечами и невинно ответила: — У неё новый проект здесь. Огромный. — С Золотарёвым? — жадно выдала себя Катя. — Они коллеги, — дразня, пропела Джамала. Катя скривилась: — Я думала, вы поженитесь. Джамала издала отрепетированный вздох: — Хотела. Но мои родители были против. — Ритка, значит, ничего не знает? — Катя оглянулась в сторону студии. Машин рядом пока не добавилось. — О чём? — не поняла Джамала. — О проекте. Джамала с ещё бо́льшим удивлением посмотрела на Катю: — Конечно нет! Ей-то оно зачем? — А зачем ей с Кампински куда-то кататься? — нахмурившись, спросила Катя. Джамала только рассмеялась, окинула Катю взглядом и, заметив приближающуюся маршрутку, махнула рукой. — Пока, Кать, не придумывай, — бросила она на ходу, уже поднимаясь в автобус. Войдя внутрь, Джамала устроилась у окна и, задумавшись, вернулась к странному разговору с бывшей одноклассницей. То, что Изотова всё ещё пылает амбициями по поводу Мишки, для Джамалы было очевидным фактом. И хорошо, что Катя напомнила об этом. Теперь в её собственных планах этот момент тоже займёт достойное место. «Катя и Мишка, — усмехнулась она про себя, — идеальный вариант. Изотова его так загрузит, что вырваться он не сможет. Это в её стиле». А вот насчёт Риты и Ольги оставались вопросы. Как они могли быть знакомы? Загадка, но, скорее всего, с простым и очевидным объяснением. «Проверю, — мелькнуло в голове, без всякой настороженности, скорее лениво и мимоходом. — А вот Катя и Мишка… это очень, очень хорошо». Мысли завертелись, словно детали сложного механизма, выстраивая новые макеты чужого будущего. Как лучше подтолкнуть Катьку к этой идее? Как сделать так, чтобы Мишка сам, не задумываясь, начал видеть в Кате что-то большее? Это должно быть ненавязчиво, естественно. Пусть привыкнет к её присутствию, пусть мысль о Кате станет для него настолько привычной, что момент, когда Джамала начнёт соединять несоединяемое, покажется ему просто совпадением. Пообещать Кате Мишку — это ясно, шаг первый. Но дальше… это будет долгий и тонкий процесс. «И хорошо, что не быстрый, — отметила про себя Джамала, улыбнувшись мимолётной мысли. — Потому что у меня есть время. Ольга точно задержится здесь минимум на полгода. А мне нужно, чтобы мы уехали вместе, а не предавались здесь странному блуду, от которого она потом сбежит одна. Нет уж, так не пойдёт». Глядя на неуютные городочные улицы, которые не стали ни чище, ни радостнее даже под белым снегом, Джамала добавила мысленно: «Всё нужно рассчитать идеально. И я рассчитаю. Я терпеливая, умная — что бы вы там себе обо мне ни думали. Мне это действительно нужно. У вас всё есть от рождения. Мне же всего приходится добиваться самой, и я добьюсь!»

***

Как и предсказывала Ольга, Катя с нетерпением ждала возвращения Риты в студию. Причём с таким неподдельным энтузиазмом, что, казалось, жизнь остановилась в её ожидании. Чтобы подлить масла в огонь, Ольга, открыв дверь в машине, нарочито громко благодарила вслед, обращаясь на «вы», с формальной, почти театральной вежливостью: — Спасибо вам большое, Рита. Это было бесценно! Если что-то понадобится — непременно дам знать. Рита, едва удерживаясь от смеха, подхватила игру: — Обращайтесь, я всегда рядом, если что. Она взбежала по ступенькам к студии. Обмен любезностями завершился. Но сцена не осталась незамеченной — Катя уже ждала Риту у самых дверей. — Ну что, куда это вы катались? — спросила она, старательно подражая шутливому тону, но её взгляд был отнюдь не игривым. Она пристально изучала лицо Риты, словно пытаясь понять не по глазам, а по бровям и ресницам — где их носило. — Больше двух часов, между прочим… — Всего-то? — Рита слегка подняла брови, изобразив удивление. Сняла фотоаппарат с шеи, затем куртку, повесила её на вешалку и с громким выдохом добавила: — Я думала, гораздо дольше. Катя не отступала: — А что там так долго можно было делать? И где? Рита не ответила сразу. Вместо этого прошла за свой стол, вытащила из фотоаппарата карту памяти и бросила на блок компьютера взгляд, такой безнадёжный, что стало понятно: сил на дальнейшие движения у неё просто не осталось. Эта усталость выглядела абсолютно естественно — настолько, что Катя, несмотря на свою природную подозрительность, вынуждена была принять её за чистую монету. — Мы были за городом, — начала Рита, немного смягчившись, хотя её голос звучал устало. — Там такие просторы… поля, леса, даже болота. И знаешь, скоро там начнётся строительство нового района. — Болота? — переспросила Катя, будто первый раз услышала, что они есть в окрестностях её родного Городка. — Да. — Рита улыбнулась, мечтательно глядя куда-то в неизвестные Кате дали. — Не верится даже, что там когда-нибудь появятся дома, парки, школы… Сейчас всё это кажется таким диким и нетронутым. Катя, с разочарованием отмечая, что никакой интриги в словах Риты нет, хмыкнула: — У нас строек разве мало? Кампински всегда с приветом была, а теперь просто… с проектом стала. Странно, что ты об этом от постороннего человека узнала, а не от собственного мужа. Они ж с Кампински со школы ещё были не разлей вода. Рита повернулась и внимательно посмотрела на Катю. Та даже успела слегка удивиться, что так поразило эту ненормальную, но, выдержав паузу, Рита произнесла с лёгкой улыбкой: — Вот ведь неловко. Он мне сюрприз, видимо, хотел сделать, новую квартиру в новом районе, а теперь не получится. Бяда-пячаль прямо. Рита просто придумывала, как пообиднее ответить! Последняя присказка была утрированно местная — высмеивала «якающее» произношение — и особенно обидная, потому что у Кати время от времени оно проскальзывало, как бы она ни старалась говорить правильно. С трудом, но Катерина смолчала и отступила. Открытой конфронтации с законной супругой своего кумира она не хотела. Даже несмотря на то, что весь Городок знал: они с мужем спят в разных комнатах, потому что она, мол, фригидна, и бедняге приходится бегать к секретарше. Однако штамп в паспорте никто не отменял, а это значило, что Рита занимала более высокую позицию в их негласной иерархии. — Вот как… — Катя попыталась выдавить дружелюбную улыбку. — Ну что ж, я рада за вас. Рита, заметив этот откат, просто устало отмахнулась. Она знала, что Катя — это тайфун в капле воды, готовый сорваться в бурю. И когда-нибудь он непременно обрушится на её, Ритину, голову, но пока можно было расслабиться. — Спасибо, Катя. Если что, я здесь. Обращайтесь, — мягко произнесла она и села за компьютер, запуская программу для обработки фотографий. В воздухе повисла тонкая напряжённая пауза, которую Катя так и не решилась нарушить. Вместо этого она молча удалилась, оставив Риту в её кажущемся покое. Рита для достоверности открыла пару папок и сделала вид, что полностью погрузилась в работу. Она даже попыталась сосредоточиться на снимках, но мысли были непослушными, как листья на ветру. Их постоянно уносило в совсем другом направлении. О том, что Ольга, скорее всего, тот самый загадочный «специалист из Центра», из-за которого оба Золотарёвых уже несколько дней балансируют между истерикой и ступором, Рита подозревала. Не каждый ведь день в Городок приезжают архитекторы, чтобы возвести здесь свою авторскую Венецию. Однако признаться в этом самой себе было страшно. Теперь же сомнений не оставалось: Рита получила ясное и неопровержимое подтверждение. Все кусочки мозаики сложились. И надо же так совпасть, что именно сегодня Ольга предложила заключить договор — тот самый негласный пакт: «Никаких неудобных вопросов». Будто заранее знала или догадывалась, к чему всё идёт. Отметая вчерашние подозрения о том, кто Ольга на самом деле, на сегодняшней встрече Рита вообще обо всём забыла. Её мысли были заняты только Ольгой и совсем в другой плоскости, чем профессиональная или социальная. На пакт она согласилась почти не раздумывая, восприняв это как акт взаимного уважения. Но теперь, узнав больше, чем знала сама Ольга, Рита чувствовала себя в ловушке. Этот договор казался капканом, в который она добровольно сунула ногу. Перед глазами всплыл недавний вечер, когда Михаил поздно вернулся домой. Его лицо, обычно дурашливое, было искажено гневом и страхом. — Она задаст теперь отцу! Она сможет! Она не человек! — кричал он, размахивая руками и едва не давясь ужином. Рита тогда просто наблюдала, сдерживая раздражение, но сейчас, вспоминая ту сцену, невольно улыбнулась. «И ведь я разозлилась тогда, — подумала она. — А на самом деле это было… смешно. И страшно». Смешно было видеть, как человек, всегда такой уравновешенный, вдруг превращается в вулкан эмоций. А страшно — представить, что произойдёт, если всё станет известно. Михаил, его отец, сама Ольга… Мысли потянулись к женщине, которая уже стала для неё самой важной в жизни. Случайно или нет, сейчас это уже не имело значения. Главное, что Ольга случилась. Рита попыталась представить её в модном офисе в центре города. Строгий вид, уверенный взгляд, голос… Ольга наверняка могла бы легко управлять целой армией людей, словно дирижёр своим оркестром. Но этот образ быстро растаял, уступая место другому — более близкому и родному. Дома Ольга тоже была деловой, но иначе. Она могла деловито обсуждать с Ритой что-то совершенно незначительное, придавая этим разговорам шутливую важность. Или методично объяснять тонкости «Автокада», но тоже будто играя. А уж как ловко она управлялась с ножом, нарезая овощи для салата! Это было не просто действие, а настоящее мастерство. «Специалист, — улыбнулась Рита, — с большой буквы и из большой столицы». Однако за этой лёгкостью скрывалась тяжесть другого вопроса, который Рита изо всех сил оттягивала. Насколько честно будет скрывать от Ольги те факты, что стали ей известны? Этот договор, этот негласный пакт, был предложен Ольгой, чтобы сохранить честность в отношениях. «Чтобы быть честной», — говорила она тогда. Но что, если бы она знала правду? Что, если бы поняла, что Рита пользуется её собственной недальновидностью? — Если она узнает, кто мой… — прошептала Рита, словно приговаривая себя к наказанию. — Всё тотчас закончится. Наши встречи прекратятся. И это, наверное, правильно. Она закрыла глаза, чувствуя, как неизбежный вывод обрушивается на неё тяжёлым грузом. Она снова одна в своих дурацких метаниях имени Гамлета и держит в руке собственный череп — бедный Йорик. — Нет уж, пусть это будет потом, — повторила Рита самой себе несколько раз, словно мантру. — Пусть хотя бы немного я побуду счастливой. Я ведь не виновата. Ни в чём. Совсем. Эта последняя мысль прозвучала как мольба и как требование. Рита открыла глаза. На экране веером расположились фотографии, сделанные не сегодня, а в тот день, который стал для неё началом новой жизни. Белоснежная, первозданная целина. Первый день от сотворения мира. Как хорошо было там, с ней, как вольно и волнующе. Рита провела пальцами по изображению, словно пытаясь прикоснуться к прошлому. — Даже под страхом смертной казни я не скажу тебе правду, — тихо произнесла она, глядя на экран. — И будь что будет.

***

«Хвала кувшинкам, хоть здесь нет знакомых лиц!» — с облегчением подумала Ольга, бегло окинув взглядом техномаркет. Где-то вдали огромные экраны телевизоров полыхали закатом. С потолка лилась «ненавязчивая» музыка, раздражающе однообразная и сбивающая с мысли. Периодически её перебивали вставки рекламы, от которых хотелось зажмуриться. «Убить бы этих маркетологов со всеми их продающими стратегиями, но не сегодня», — смилостивилась Ольга. Сегодня она готова была простить всё и всех. Или почти всё и всех. После встречи с Ритой её переполнило ощущение счастья и странного, хорошего спокойствия. «Зеленоглазая вселенная» — так Ольга мысленно прозвала Риту — удивительно примиряла её с миром и собой, что очень благоприятно влияло на рабочий процесс. Работа по проекту летела, работа в офисе со всеми этими геологами, технологами, идеологами — не раздражала. А после сегодняшнего договора про «никаких неудобных вопросов» чувство лёгкости и воодушевления вообще перешло на новый уровень. И хотя она подозревала, что для Риты всё может быть не так просто, Ольга не хотела об этом думать. Разумеется, у них обеих есть прошлое, говорила она себе, и детей не аисты приносят. Да, Ритино прошлое довольно близко, оно прямо здесь, в Городке. Где-то среди заснеженных дворов притаилась история, в которой был у её дочки свой «отец-адмирал». Который, похоже, давно ушёл в плавание, оставив Риту с её собственным океаном решений. У Ольги не было желания глубоко нырять в этот океан, а вот сёрфить по поверхности очень даже понравилось. Как в старой песенке: «Так проще, так легче — стираются ночи». Нужно только добавить осторожности, потому что здесь не только Ритино прошлое, а ещё и Ольгино — в виде разных Кать, которые им обеим потом с удовольствием подпортят будущее. Мысленно проставив галочки по всем текущим решениям, Ольга двинулась наугад по магазину, отыскивая отдел смартфонов. В своём полусказочном душевном настроении она словно скользила по пространству. Краем глаза заметила двух продавцов, которые то ли по учебнику выжидали нужное время, давая ей осмотреться, то ли мысленно тянули жребий, кому из них она достанется. Давая им фору, Ольга достала из кармана пострадавший смартфон, нашла в списке «Манка» и нажала вызов. Хорошим настроением нужно делиться — это даже не принцип, а потребность. — Привет. Удобно? — спросила Ольга, заметив стойку со смартфонами и поэтому свернув в сторону кофемашин. — Говори, — отозвался знакомый голос со своим оригинальным звучанием — одно короткое слово прозвучало так, будто в нём был утрамбован ураган. — Я не успела поблагодарить, — произнесла Ольга, остановившись напротив кофемашины и пристально всматриваясь в своё отражение в глянцевой панели. Что-то в нём казалось не только странным, а даже гротескным. — Ну-у, ты успеваешь. Счётчик только от завтра, — серьёзно ответила Манка и тут же рассмеялась своим фирменным хохотом. Ольга тоже усмехнулась. Чувство юмора Манниковой всегда её восхищало, когда не коробило. А ещё поражала и даже иногда вызывала зависть способность к кипучей деятельности. Вот уж кому дай точку опоры, и мир перевернёт. Или перевернёт, если не дашь! — Расслабься, Камп, — продолжила Манка, не сбавляя ритма. — Ты с квартирой здесь когда определишься? Расслабившись после (во время) встречи с Ритой, Ольга чувствовала сейчас, как сильно отстаёт от Манкиной «первой космической». — В ней маман до мая со своим семейством, — ответила она и хотела ещё добавить, что они могут и позже съехать, как получится, но не успела. — До мая, — отметила Манка, будто записывая где-то в своей голове. — И ты… — Всё под ноль там вычистить, до камня, — максимально сократила следующий ответ Ольга. — Лофт хочешь? — Судя по звукам, Манка находилась в каком-то офисе. Может быть, даже своём. — Не знаю пока, — Ольга пожала плечами, — сначала просто почистить от прошлого. — Поняла, — вновь переключилась Манка. — Значит, с этим в мае. А как там в Городке? Всё ок? Сроки, качество? — Юль, расслабься, — не выдержала Ольга. — Всё отлично. Просто спасибо за то, что ты есть. На том конце послышался почти театральный вдох, за которым на выдохе последовало: — You’re welcome, дорогая. Ты же знаешь, как я тебя люблю. Кампински улыбнулась: — Взаимно. Закончив разговор на мажорной ноте и чувствуя немалый остаточный заряд энергии Манки, Ольга решила не растрачивать его попусту и тут же набрала следующий номер. — Джам, удобно? Ритм этого разговора был совсем иным — спокойным, размеренным, словно тёплый поток, в который можно окунуться с головой. — Всё хорошо? — мягко поинтересовался голос на другом конце. — Даже слишком. — Ольга улыбнулась. — Просто хотела сказать спасибо за то, что админишь мои встречи и помогаешь с местными делами. Даже если это часть твоей работы, знай, я это замечаю и очень ценю. В ответ из трубки прозвучала тихая, приятная улыбка. — Оль, да не стоит, — пропела Джамала. — Мне для тебя не сложно. Голос был очень тёплым и искренним и слова наверняка отчасти правдивыми. Закончив разговор с Джамалой взаимными пожеланиями хорошего вечера и доброго завтра, Вере Ольга звонить не стала. Вместо этого заблокировала экран и, протянув смартфон тому из продавцов, кто неслучайно оказался рядом, спросила: — Такой же точно, только целый. Есть? Продавец окинул смартфон цепким взглядом, в котором читалась профессиональная привычка моментально считывать детали. Судя по уверенности, он уже определил всё — фирму-форму-фактор и, наверное, даже характер владелицы. — Последняя модель… Есть один, не с витрины. Был зарезервирован, но не судьба. Кстати, у нас можно застраховать от разбития. — Давайте, — подтвердила намерение Ольга, — только смартфон. Картой. По дороге домой она ещё раз вспомнила фразу о страховке и невольно улыбнулась. Было в этом что-то абсурдное, почти комичное — продавать защиту от разбитых вещей, когда в жизни порой хочется застраховаться от разбитых чувств. Новый смартфон пока мирно покоился в коробке, ожидая своей очереди вступить в Ольгин мир. Может, он и правда видел электронные сны — о долгой и беззаботной жизни в руках хозяйки. — И я тоже не против всерьёз и надолго, — негромко сказала она, — вечно только что-то мешает. Машина катилась по городу, который золотился огнями. Снаружи было тихо, спокойно, а внутри мысли всё ещё кружились вокруг Риты. Она наверняка сейчас пьёт чай — Ольга уже отметила, что это её маленький ритуал. Возможно, одновременно изучает материалы по дизайну интерьеров. Рита взялась за это новое дело с удивительным энтузиазмом. Если она и дальше сохранит свой пыл, то, когда «Северо-Запад» будет завершён, у неё вполне могут появиться первые заказы. «Что ж, — думала Ольга, подъезжая к своему временному дому, — можно будет познакомить её с Манкой. Та закидает задачами — практики на всю жизнь хватит. Развлекайся не хочу. А Вера… — подобралась всё-таки мысль. — Самое доброе, что я в принципе теперь могу для неё сделать, — это не звонить, не писать и вообще не напоминать о себе». Ольга коротко вздохнула, припарковалась и выключила двигатель. Хорошо. Тишина. Поздний вечер — чёрное небо — белый снег. Всё налаживается. Чувствуя, как завершение дня окутывает усталостью и долгожданным покоем, Ольга даже зажмурилась от невыносимого отчаяния, когда всё разом полностью рухнуло под жизнерадостную мелодию телефонного вызова. Цветной экран безжалостно высветил имя генерального отца Компании и по совместительству мужа Веры — Семёнов В.